Глава 6 Смысл «очень» через призму просодии

Цель настоящей заметки — сообщить о некоторых наблюдениях над просодическим оформлением смысла «очень» (= ‘высокая степень’) в русском языке. Этот смысл постоянно присутствует в текстах, реализуясь морфологически (превосходной степенью прилагательных), лексически (стандартными лексемами или идиоматическими выражениями параметра Magn (см.

1. Сравним акцентные огласовки прилагательных в следующих примерах:

(1) Когда-то он покорил Хан-Тегри. На Тяньшане это одна из *высочайших вершин.

(2) Все его работы написаны на высоч*+айшемуровне.

В (1) прилагательное в превосходной степени несет обычный выделительный акцент (знак * перед словом). По огласовке эта именная группа ничем не отличается от именных групп с качественными прилагательными в нейтральной степени:

(3) У него *симпатичная *жена.

В (2) прилагательное имеет специфический эмфатический акцент (знак *+). Такой акцент отличается большей длительностью, интенсивностью и увеличенным тональным перепадом. Особенностью огласовки в этом случае является возможность повтора акцента эмфазы в начале фонетического слова. В таких случаях мы ставим знак эмфатического акцента как перед словом, так и перед ударным гласным:

(4) Все его *работы написаны на *+высоч*+айшемуровне.

(5) У него *жена — *+симпат*+ичнейшая!

Второй эмфатический акцент имеет место и при аналитическом выражении высокой степени:

(6) У него *+очень симпат*+ичная жена!

Различие акцентуации в примерах (1) и (2) отражает их семантическую нетождественность: в (1) мы имеем дело с объективной, классифицирующей оцен-

Опубликовано в: Le mot, les mots, les bons mots // Hommage a Igor A.

кой (это первичная функция параметрических прилагательных), тогда как в (2) оценка имеет субъективный, аксиологический характер. Эмфазой реализуется смысл очень при оценке второго рода, но не первого.

Аналогичное различие обнаруживают и Magn’bi. (Согласно И. А. Мельчуку, лексические параметры в общем случае не тождественны семантическим единицам — см. [Мельчук 1974]). В частности, Magn’bi со значением тотальности выполняют классифицирующую функцию, и их эмфатическое произнесение маловероятно:

(7) пов*альные ар*есты, все*общаямобилиз*ация, сплошн*ая *облачность, п*олное безв*етрие и т. п.

То, что это скорее классификаторы, видно по атрибутам, с которыми они находятся в одном семантическом ряду:

(8) в*ыборочные ар*есты, част*ичнаямобилиз*ация, перем*енная *облачность, ум*еренный в*етер

Также и другие Magn’n объективной оценки, а таких в ТКС немало (см. [Мельчук, Жолковский 1984]), вряд ли способны получать эмфатическую огласовку. Мы имеем в виду выражения вида:

(9) чувств*ительный терм*ометр, кр*епкий ч*ай, шкв*алистый в*етер, уст*ойчивая вл*асть и т. п.

Напротив, Magn’n субъективной оценки, которые мы находим в ТКС, естественно произносить с эмфазой:

(10) колосс*+альный авторит*+ет, вопи*+ющая безгр*+амотность, блест*+ящая победа и т. п.

Риторическое усиление, как и в случаях с превосходной степенью атрибута, реализуется здесь повтором эмфатического акцента:

(11) Это в*+опи*+ющая безграмотность!

(12) Бл*+ест*+ящая победа!

Итак, просодия явно разграничивает два типа оценок высокого качества — и, в частности, два вида Magn^. Очевидно, в ТКС может быть введена соответствующая помета.

2. Атрибут со значением высокой оценки, входящий в состав именной группы, может быть произнесен без всякого акцента, причем это касается обоих видов оценки:

(13а) У него очень симпатичная жен*а. Поэтому я люблю у них бывать.

(14а) Он известен как прекрасныйуч*еный.

(15а) Завтра здесь выступают сильнейшие двоеб*орцы.

Ср. примеры с иной огласовкой этих именных групп:

(13б) Симпат*ичнейшая жен*ау него!

(14б) Какой прекр*асныйуч*еный!

(15б) Это наш сильн*ейший двоеб*орец.

Аналогичные различия обнаруживают глагольные группы с наречиями высокой оценки:

(16а) На поворотах резко тормоз*ить не рекомендуется.

(16б) На повороте автобуср*езко затормоз*ил.

(17а) Иванов может проиграть в сумме. Он отлично стрел*яет, но плохо пл*авает.

(17б) Обрати внимание на Иванова. Он отл*ично стрел*яет.

Различие двух типов огласовок легко объяснимо: акцент на оценочном слове (эмфатический или обычный) присутствует тогда, когда оценка приписывается в самом акте речи, но отсутствует, если оценка произведена раньше, используется как готовая. Для описания этого противопоставления представляется удобным воспользоваться известными терминами теории речевых актов — «перформативный» vs. «констативный». Дж. Л. Остин употреблял эти термины в более узком смысле — для разграничения двух способов функционирования иллокутивных и перлокутивных операторов (см. [Остин 1986]). например:

(18а) Советую вам остаться.

(18б) Я посоветовал ему остаться.

(19а) Приказываю вам остаться.

(19б) Я приказал ему остаться.

Мы предлагаем распространить это противопоставление на другие виды прагматических операторов, в частности отрицание и оценку (о расширительном толковании перформативности см. [Кодзасов 1989]).

Рассматриваемое различие акцентуации в именных группах с атрибутами не связано с оценкой ‘очень’ — оно имеет место при любой степени оценки:

(20а) Один хороший л*ыжник сказал мне, что он всегд*а боится пр*ыгать.

(20б) Джон — хор*оший л*ыжник.

Снова в (а) мы имеем констативную оценку, а в (б) — перформативную. Эти два примера заимствованы из работы А. Вежбицкой [1982], в которой автор доказывает невозможность использования оценочных предикатов для идентифицирующей дескрипции объектов:

(21) Хороший лыжник улыбнулся. (?)

Случаи же типа (20а) автор трактует как исключение.

Аналогичной переформулировки требует, очевидно, и утверждение Э. Янус [Janus 1981] о том, что экспоненты высокой степени качества не могут выступать в позиции темы, так как не выполняют свойственной ей идентифицирующей функции. Это верно в отношении перформативного ‘очень’, но не констативного. Экспоненты констативного ‘очень’ равно употребляются в обеих коммуникативных функциях:

(22) Этот замечательный ученый определил основные тенденции дальнейшего развития лингвистики.

(23) Он являет нам образец замечательного ученого и гражданина.

Заметим попутно, что при цитатном использовании перформативной оценки она огласуется по констативной модели:

(24) Малюсенькая пос*ылочка оказалась увесистым св*ертком.

3. Одно из стандартных средств выражения смысла ‘очень’ — конструкция такой + Прил. Она имеет несколько вариантов употребления, различающихся семантически и просодически. Рассмотрим такие пары:

(25а) Не советую тебе иметь с ним дело. Он так*ой необяз*ательный.

(25б) Он такой необ*язательный, что никто не хочет иметь с ним дело.

(26а) Не сомневаюсь, что он эту задачку решит — он так*ой спос*обный.

(26б) Он такой спос*обный, что его уже прочат в аспирантуру.

Различие между (а) и (б) состоит, очевидно, в перформативности/констатив- ности: высокая степень необязательности и способностей либо утверждается говорящим в акте речи, либо констатируется как данность. С точки зрения логического содержания оценочная часть в обоих случаях занимает одинаковое место в причинно-следственных парах: высокая степень признака влечет за собой некое следствие. Однако порядок «прохождения» причинно-следственной связи различен.

Следует указать на возможность иного произнесения случаев типа (б): с эмфатическим акцентом на такой, а, возможно, также и на прилагательном.

(25в) Он так*ой необяз*ательный, что никт*о не х*очет им*еть с ним д*ела.

В таких высказываниях придаточное предложение уже не столько выражает следствие из утверждения, содержащегося в главном, сколько иллюстрирует, доказывает это утверждение. Это особенно ясно видно в предложениях типа:

(27) Он так*ой необяз*ательный, что даже Иван*ов этого не может больше вынести.

Здесь сообщается о превышении некоторого эталона необязательности, соотнесенного с эталонной терпимостью Иванова. Такие высказывания по прагматиче- ской функции приближаются к высказываниям с эталонными Magn’aми типа глуп как пробка, богат как Крез, неутомим как Мельчук.

Сочетание «такой + Прил.» не обязательно используется для выражения смысла ‘очень’, оно может выступать и как инструкция для визуального отождествления объекта:

(28) Он такой невысокий, жилистый, спортивный, на вид лет пятидесяти.

Такая сочиненная дескрипция может содержать и группы с очень:

(29) Он такой высокий, очень полный, неряшливо одетый.

Особняком стоят экспрессивные дескрипции с такой:

(30) Он такой маленький, тощенький.

(31) Он такой огромный, грузный.

(32) Он такой гордый, независимый.

(33) Он такой грязный, неряшливый.

Здесь используется весьма широкий спектр иконических просодических средств, часть которых носит экстралингвистический характер (см. [Кодзасов, Кривнова 1977]). Так, малость кодируется высоким тоном и эмфатической палатализацией, а великость низким тоном и эмфатической веляризацией (в смысле [Трубецкого I960]), возвышенное символизируется придыхательным голосом, а низменное скрипучим и т. д. Просодия здесь входит в состав жестов, связанных с выражением эмоций. Нет уверенности, что такие выражения следует считать экспонентами ‘очень’: по-видимому, экспрессивная оценка объекта в общем случае не равнозначна приписыванию высокой степени качества.

Остановимся на еще одной специфической разговорной конструкции со значением ‘очень’. Она имеет два варианта. Первый можно проиллюстрировать следующими примерами:

(34а) — Нар*оду та-ам ... (до черта!)

— Очеред*ина-а... (офигенная!)

—Жратв*ы было-о ... (завались!)

— Красот*ища та-ам ... (обалденная!)

Здесь во всех случаях лексический Magn не обязателен, так как смысл ‘очень’ выражен уже особым подъемом тона на ударном гласном определяемого слова и количественной двуморностью конечного гласного. Второй вариант меньше опирается на просодию начала фразы — в этом случае лексический Magn сохраняется:

(35) Вкуснот*а — *обалд*енная!

(36) Очеред*ина — * офиг*енная!

4. Рассмотрим в заключение еще один случай, когда смысл ‘очень’ выражен чисто просодическими средствами. Мы имеем в виду реплики типа:

(37) Мы уже стоим — ТРИ ЧАСА!

(38) Знаешь, сколько теперь масло стоит? СТО ПЯТЬДЕСЯТ РУБЛЕЙ!

(39) Знаешь, сколько человек было в том походе? СТО ДВАДЦАТЬ!

Выделенные заглавными буквами сочетания имеют весьма характерную огласовку, которую условно можно назвать «приглушенный крик». Артикуляционно это, очевидно, сочетание значительного дыхательного усилия, типичного для крика, с сужением гортани, предотвращающим излишне громкое произнесение. Характерна также послоговость, скандированность проговаривания. Эти выражения имеют и специфическую семантику — это не просто ‘очень’, а скорее ‘чрезмерно’.

Любопытно, что сходную огласовку имели лозунги недавнего прошлого:

(40) СОВЕТСКИЕ РАБОЧИЕ! БОРИТЕСЬ ЗА НЕУСТАННОЕ ПОВЫШЕНИЕ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТИ ТРУДА!

(41) ДА ЗДРАВСТВУЕТ НЕРУШИМОЕ ЕДИНСТВО СТРАН СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО СОДРУЖЕСТВА!

Такие заклинания напичканы «советскими» Magn’aми типа: всепобеждающее учение, всемирно-историческая победа, нерушимое единство, несокрушимый оплот, неразрывные узы, непоколебимая вера и т п. Однако никакой специфики в произнесении именно этих групп не было — лозунг целиком шел на приглушенном крике (профессиональные глашатаи-заводилы во время праздничных демонстраций переходили, конечно, на полновесный крик).

Примечательно, что другая разновидность приглушенного крика используется при произношении перлокутивных перформативов:

(42) КЛЯНУСЬ ОТОМСТИТЬ ЕМУ.

(43) Я ваши объяснения — НЕ ПРИНИМАЮ.

Эти высказывания произносятся на меньшем уровне дыхательного усилия. Остается под вопросом возможность единого семантико-прагматического толкования разных случаев приглушенного крика.