Внесудебные расправы

До сих пор вниманием исследователей обойден такой харак­терный феномен времен гражданской войны, как самосуд. Исключе­ние составляет лишь краткое замечание Д. А. Волкогонова. Он счи­тает, что у белых, в отличие от красных, "инициатива, в основном, принадлежала низовой массе как реакция на большевистские бес-

»»203 тт

чинства .

»»204 т> '-'

справедлив . В этой связи интересно и довольно перспективно за­мечание А. С. Кручинина: "...важно не высматривать случаи само­судов или преступлений, с какой бы стороны они не совершались, а смотреть на отношение к ним руководителей воюющих сторон и на те взгляды, которые при этом руководители пытались привить своим подчинённым"205.

Одну из причин самосудов можно найти у Н. М. Ядринцева. Он пришел к выводу, что сибирское крестьянство постоянно исполь­зовало насилие для защиты своих интересов внутри и вне общины.

С его помощью сельский мир боролся с конокрадами, бродягами, во-

206

рами, хулиганами .

Не прибавили правосознания события 1917 г. Мировой судья 3-го участка Акмолинского уезда 28 мая 1919 г. сообщал по этому поводу председателю Омского окружного суда: «...революция разве­яла последние зачатки правосознания, имевшиеся в массах. Народ был предоставлен самому себе... и он пошёл по пути безначалия, бесправия и самосудов, наиболее понятному для его правосознания»207.

Одна из причин заключалась в неспособности властей дать на­селению закон, порядок и улучшение условий его жизни. Управляю­щий Иманским уездом Приморской области полковник Н. А. Анд-

рушкевич так писал об этом впоследствии: "...деревня жестоко

»»208

страдала от отсутствия суда, правосознание затемнялось .

Как обоснованно отмечала одна из газет, у населения было утра­чено представление о праве, законе и человечности. Отсутствие су­дебных установлений, писала другая газета, печально отражается на состоянии законности. Все вопросы теперь решаются на сходах. За самые "маловажные" проступки чинится самосуд в виде кулач­ной расправы, порки розгами и пр.209 Прокурор Омского окружного суда в своем письме председателю Омского окружного суда от 28 нояб­ря 1918 г. и прокурору Троицкого окружного суда от 23 ноября связал непрекращающиеся случаи самосуда с "вялостью судебного аппарата и отсутствием воздействия на виновных со стороны закон­ной судебной власти". Прокурор обратил внимание и на то, что неко­торые судьи выполняют свои обязанности "недостаточно ревност­но". Он попросил мировых судей и судебных следователей представить ему обозрение случаев самосуда и вынес обсуждение этой проблемы на общее собрание окружного суда210.

У палаческих наклонностей населения не было надежного "сдер- живателя" ни в лице прокурорского надзора, ни в лице омских властей или местного самоуправления. Здесь омская администрация, по мнению лидера земской оппозиции правого эсера Е. Е. Колосова, повторила ошибку царской бюрократии. Народу, земщине была предо­ставлена сила мнения, а правительство приняло на себя силу власти211.

Обладавшие в это время значительным влиянием, военные так­же оказались не в состоянии решить эту проблему. Генералы, упре- J кал их В. М. Чернов, так ничего и не поняли в сути гражданской

! войны, хотя бы потому, что при царизме военные не имели права

I 212 тт

i участвовать в политике . Чаще всего, их вмешательство во внутрен-

: ние дела сводилось к карательным экспедициям с их невероятной

і жестокостью. Поэтому для многих современников и исследователей

• колчаковский режим стал синонимом "военщины" и "атаманщины",

I а имена Б. В. Анненкова, И. М. Гамова, И. П. Калмыкова, С. Н. Розано-

j ва, Г.

останутся в памяти сибиряков как синонимы палачества.

На появление самосудов, безусловно, повлиял сам характер граж- 5 данской войны. Как по этому поводу писал П. А. Сорокин, "всякая

длительная и жестокая война и всякая кровавая революция дегра­дирует людей в морально-правовом отношении"213. Это было харак­терно для всех фронтов гражданской войны. "Ожесточение, — писал один из ее очевидцев на юге России, - было крайнее и с той и с другой стороны и несомненно приводило к различным эксцессам и самосу-

«214 тт t-> t->

дам . Для многих, если не для всех участников гражданской вой­ны, это был некий "праздник плоти", верховенства самых низмен­ных инстинктов215. Непременным условием совершения самосуда было коллективное действие его участников. Толпа в своем отноше­нии к общественным врагам, справедливо заметил еще В. С. Соловь­ев, руководствуется старыми безжалостными максимами: "Собаке собачья смерть", "Поделом вору и мука", "Чтоб другим неповадно было"216. На наш взгляд, лица, творившие самосуд, полагали, что чем "коллективнее" вина, тем меньше ответственность каждого. Это раз­вязывало руки участникам самосудов.

Наконец, пусковым механизмом самосудов было алкогольное опьянение его участников. Одна из газет отметила не только то, что в Амурской области было много случаев самосудов, т. к. суд еще не работает, но и то, что здесь прав тот, кто выставит больше спирта217. Очевидно, это было характерно и для других областей. Вышеназван­ные причины способствовали тому, что "добродушный обыватель"

стал в годы гражданской войны, по словам П. А. Сорокина, "жест­' "218 ■

ким зверем .

Отдельного упоминания заслуживают люди, ставшие объектом самосудов. В конце 1918 г. большой общественный резонанс вызвал офицерский самосуд в Омске над группой политических заключён­ных. Тогда погибло несколько членов Всероссийского учредитель-

ного собрания.

В ряде случаев самосуд вершился над людьми, которые были или могли быть большевиками или сочувствовать им. В марте 1919 г. крестьяне деревни Красногорьевка Переяславской волости Канско­го уезда Енисейской губернии по постановлению схода (!) убили кре­стьянина Н. Лавринова. Он до этого тяжело ранил К. Савченко и его сына Николая за то, что они указали правительственному отряду на семью Лавриновых как на укрывателей награбленного партизана­ми220. Еще дальше пошел совет Джаркульского сельского общества Шеминовской волости Кустанайского уезда Тургайской области. На своем заседании 11 мая 1919 г. он решил сплотиться для поим­ки большевиков. Если потребуется, постановили собравшиеся, самим

»»221

расправиться с этими негодяями .

Частыми бвіли бессудные расправы над виновными или запо­дозренными в воровстве. Управляющий Киренским уездом Ени­сейской губернии сообщил начальству о том, что 26 августа 1919 г. по приговору Новосёловского сельского общества Казачинской во­лости бвіл убит Никита Исаев, обвиненный в краже222.

Нами отмечены случаи, когда самосуд сопровождался глумле­нием. В поселке Новоалексеевском Новониколаевского уезда крес­тьянин Пинчук бвіл уличен в том, что переливал чужое масло в свою посуду. За это по решению схода его избили, водили по улицам под стук в ведра, тазы и т. д. Кроме этого Пинчук должен был плясать. В конце концов у него отняли 800 руб. и под ту же "музыку" прово­дили до дома223. В Томском уезде бвіл "обычай" под крики "ура" заживо закапывать виновных. Одному из них — полузакопанному Жаркову даже дали покурить224.

Весьма характерный пример самосуда как выплескивания горя и ненависти имел место в приамурской деревне Семиозерке. Здесь у крестьянина Ермакова сгорели надворные постройки. Он почему- то заподозрил в этом временно проживающую в деревне одинокую женщину Елтышеву.

226 ' ства и озорства .

Во всех этих и других случаях самосуд поисходил по "горячим" следам. Особенный случай самосуда произошел в июле 1919 г. во Владивостоке. Здесь в трамвае карманник вытащил у крупного рыбопромышленника Катаева 6 тыс. руб. Потерпевший погнался за вором, но догнать не смог. Катаев прокричал ему вслед угрозу убить. Через несколько дней рыбопромышленник встретил злоумыш­ленника в обществе женщины в зале 1-го класса железнодорожного вокзала. Карманник пытался вновь спастись бегством. Катаев гнал­ся за ним до безлюдного места, где и ранил вора из пистолета. Ране­ния, во избежание ответственности, были специально нанесены в руку

227 •

и ногу .

Самосуды заслуженно привлекали внимание общественности. Публиковалось большое количество статей, в которых прямо или косвенно обличалось это явление228. Информация об одном из актов беззакония была опубликована под осуждающим заголовком "Зве­ри, но не люди". Автор другой статьи - "Самосуды" прямо призывал

229

правительство выступить против озверения селян .

Отношение властей к самосудам не бвіло однозначным. Можно назвать случаи, когда власти им потворствовали. В частности, командующий Западной армией генерал-лейтенант М. В. Ханжин 6 апреля 1919 г. приказал всем гражданам сел, деревень и станиц немедленно арестовывать (!) и доставлять военным властям всех бунтарей, большевиков и . агитаторов230. В этом случае будет уместно указать на то, как широко в те годы трактовались эти характеристи­ки. Об этом писали И.

Определенная часть сибирской общественности разделяла и даже оправдывала жестокость властей': Некоторые авторы считали, что

232

самосуды властями всячески поощрялись , а другие, на наш взгляд,

Г 233

не совсем обоснованно, называли их кулацкими .

L

Было бы справедливо указать на попытки пресечь самосуд или наказать его участников. Так поступили в Томской губернии. Здесь бвіло арестовано 12 человек, участвовавших в убийстве в деревне Затково Куропатинской волости преступника А. Воилина234. Было начато дознание по факту убийства М. М. Блузова. Он 11 апреля 1919 г. бвіл забит до смерти поленьями при полном сходе жителей села Чичиринского Семёновского уезда Семипалатинской области. От полученных повреждений он 6 июня умер235. Однако не всегда вмешательство властей бвіло успешным. Управляющий Акмолинс­кой области 2 июля 1919 г. сообщил в департамент милиции об инциденте, имевшем место в станице Извшбашевской. Здесь 20 июня 1919 г. 30-летний пьяный казак Г. И. Путинцев зарезал шашкой Д. Ланышина. Станичный атаман посадил Г. И. Путинцева под за­мок и поставил двух казаков для стражи. Однако толпа в 40 человек

r 236

взломала замок и убила виновного .

Были случаи, когда расправе подвергались чиновники и их иму­щество. Беднотой села Курагино 26 июля 1919 г, были рагромлены дома лесничего Александрова, почтово-телеграфного чиновника Ут- робина и врача Сорокина337. В мае 1919 г. в Омске был убит толпой брандмейстер за "неправильное" тушение пожара. В селе Ивленс- ком Петропавловского уезда Акмолинской области 9 апреля 1919 г. на волостном сходе толпой был убит помощник начальника 2-го участка милиции Стрипко и тяжело ранены два милиционера. Они пострадали за то, что не выдали на самосуд лиц, подозреваемых s конокрадстве238. В августе 1919 г. только вмешательство милици­онеров спасло от избиения на барнаульском базаре беженца-латы-

239 т> u u

ша . В этой связи сетование одной из омских газет на то, что само­суды в деревнях продолжаются, а милиция не чинит этому

u240

препятствий , не всегда оправдано.

Однако сибирским властям так и не удалось обуздать волну самосудов в регионе. Это обстоятельство, по мнению многих истори­ков, стало одной из причин поражения колчаковского режима.

Анализ такого явления, как самосуды, позволяет усомниться в одной из причин поражения белых. По мнению Ф. Мооре, большеви­ки победили потому, что они использовали "невежество, доверчивость, глупость и жестокость, якобы присущие сибирскому крестьянству"241. Белые, как мы убедились, тоже не избегали случаев поэксплуатиро­вать эти качества.

* * *

В деле отправления правосудия на территории "колчакии" можно выделить два аспекта. Первый касался преемственности. Судебные учреждения унаследовали структуру дореволюционной России и кадры того времени, был даже сохранен институт кандидатов на су­дебные должности. Практически без изменений осталась норматив­ная база. Редкое исключение составили те правовые акты, которые были приняты временными правительствами в 1917 г. и Времен­ным Сибирским правительством в 1918 г.

Второй аспект подразумевает те проблемы, которые породила гражданская война. Здесь речь идет о нехватке судей, усилении пре­ступности. В итоге увеличивалось количество дел, которые расследо­вал каждый судья. Вследствие этого судебные чиновники были пе­регружены работой, а отправление правосудия замедлялось. Недо­статочное количество судей частично покрывалось за счет эвакуа­ции судов сначала из Поволжья, а затем и с Урала.

В деятельности судебных учреждений представляется возмож­ным выделить три тенденции. Первая из них была связана со стрем­лением приблизить отправление правосудия к населению. В этом случае возобновляли свою работу мировые судьи, продолжилась прак­тика проведения выездных судов. Сессии проходили и в тех насе­ленных пунктах, где годами не видели служителей правосудия. Даже в условиях гражданской войны власти посчитали возможным на­чать создание национальных судов, в первую очередь киргизского и бурятского. Для этого бвіла принята соответствующая норматив­ная база и созданы суды первой инстанции.

Вторая тенденция касалась демократизации судопроизводства. Она нашла выражение в создании судов с участием присяжных за­седателей. Даже в условиях войны на Сибирь бвіла распространена дореволюционная общероссийская практика таких судебнвіх заседа­ний. Властям пришлось немало поработать, чтобы подобрать корпус присяжных заседателей и организовать их работу в столь специфи­ческом регионе. Нельзя не обратить внимания на состав присяж­ных. Он отличался не только невысоким, по российским меркам, образовательным уровнем, но и очень различался по этому показа­телю в разных районах Сибири.- Падение - омского режима не дало возможности увидеть результаты этого нововведения.

Третья тенденция бвіла обусловлена продолжающейся войной. Для ускорения судопроизводства создавались военно-полевые суды. Соответствующие нормативные акты регламентировали их компе­тенцию и состав. Отличительными чертами этих судов бвіли упро­щенная процедура, расширительное толкование объектов их подсуд­ности, непрофессиональный состав. Вместе с тем следует отметить, что анализ деятельности этих судов позволяет усомниться в тех традици- оннвіх оценках, которые даны им в отечественной историографии.

Среди подсудимвіх таких судов были не только лица, обвинен­ные в антиправительственных деяниях, но и совершившие воинские и уголовные преступления. Существовала малоизвестная практика проведения открытых заседаний военно-полевых судов. Далеко не всегда ими выносились смертные приговоры, некоторые из них за­менялись на длительные сроки тюремного заключения или каторгу. Имели место случаи освобождения из-под стражи прямо в зале суда.

Даже в условиях военной диктатуры в прессе раздавались голоса об ограничении компетенции военно-полевых судов.

На наш взгляд, деятельность военно-полевых судов еще нужда­ется в специальном исследовании. Однако уже сейчас можно сде­лать вывод о том, что в отечественной историографии они показаны с политически ангажированной точки зрения.

Целый комплекс причин вызвал к жизни самосуды. Рассуждая об их уроках, можно указать следующие. Как писал еще в 1907 г. Н. А. Бердяев, "отвратителен путь политических страстей, полити­ческого властолюбия, политического озверения. Берегитесь, — пре­дупреждал философ, - будить зверя политики"242. Условия. граждан­ской войны оказались благоприятной почвой для осуществления самосудов. Отсутствие надлежащего судопроизводства вызвало к жизни желание населения самому взять на себя функции сыщика, следователя, обвинителя, судьи и исполнителя приговора.

Самосуды отрицательно повлияли на общественную психоло­гию и сознание не только участников, но и свидетелей и современни­ков. Последствия психологии гражданской войны Е. С. Синявская назвала "особенно страшными". Поиск врага извне перемещается ннутрь страны, понятия "свой - чужой" теряют прежнюю опреде­лённость, и тогда "врагом" может оказаться каждый, причём крите­рий "чужеродности" постоянно меняется и расширяется. Всеобщая подозрительность и страх, на многие десятилетия закрепившиеся в советском обществе, по ее мнению, прямое следствие этого процес­са243. Действительно, многие жестокие акции, связанные с раскула­чиванием, репрессиями 30-х гг., находят свое объяснение в идеоло­гии и психологии гражданской войны.

Наконец, феномен самосудов показал, к чему может привести неумение или нежелание властей установить правопорядок.