Свержение монархии и поиск правового выхода из революции (1917)
Возвращение Кокошкина к активной политической деятельности относится к 1917 г., когда, после Февральской революции, Временное правительство назначило его сенатором, Государственным контролером, председателем Особого совещания для подготовки проекта
Положения о выборах в Учредительное собрание.
Кокошкин отдавал себе отчет в непрочности положения Временного правительства. Началом его конца он считал вынужденный уход в отставку П. H. Милюкова. Большие сомнения вызывали у Кокошкина эсеровские лидеры — А. Ф. Керенский, которому он дважды предъявлял свой ультиматум, и особенно В. М. Чернов, само пребывание которого в правительстве бьшо для него признаком неблагополучия. Кокошкин оставался членом Временного правительства до августовского правительственного кризиса 1917 г. B заявлении об отставке Кокошкин мотивировал свою позицию несогласием с «предоставлением А. Ф. Керенскому чрезвычайных полномочий, имеющих по существу диктаторский характер». B этих условиях, говорил Кокошкин, «все остальные министры становятся простыми исполнителями указаний министра-председателя, а быть в роли простого исполнителя он не считает для себя возможным»[75].B условиях нарастающего кризиса Кокошкин, как и другие руководители кадетской партии (Милюков, Новгородцев), активно искал способы укрепления социальной базы правительства. 06 этом может косвенно свидетельствовать его встреча с М. В. Алексеевым и Б. В. Савинковым во время наступления Jl. Г. Корнилова на Петроград. B то же время Кокошкин посвятил себя подготовке ряда принципиальных документов для организации Учредительного собрания. 06 этом свидетельствует ряд документов его архива, в частности — «Указ Временного правительства Сенату о назначении Ф. Ф. Кокошкина председателем Особого Совещания для изготовления проекта положения о выборах в Учредительное собрание». Из этого документа за подписью министра-председателя правительства кн.
Г. E. Львова и министра юстиции П. H. Переверзева от 21 мая 1917 г. явствует, что Кокошкин, продолжая оставаться сенатором Первого департамента Правительствующего Сената, назначается также председателем Особого совещания для подготовки проекта Положения о выборах в Учредительное собрание[76]. Другой документ — «Удостоверение Московской столичной по выборам в Учредительное собрание комиссии на имя Кокошкина в связи с избранием его членом Учредительного собрания», датированное 25 ноября 1917 г.[77]Кокошкин справедливо признан одной из ключевых фигур в подготовке основных конституционных документов кадетской партии и, позднее, Учредительного собрания (1917 г.). Следует отметить, что дебаты о концепции Учредительного собрания имеют довольно длинную историю, а первые проекты законов бьши составлены еще в 1905 г.[78] Позиция Кокошкина по вопросу об Учредительном собрании в период Первой русской революции и позднее бьиіа неодинакова. B ноябре 1904 г., по свидетельству В. А. Маюіакова, Кокошкин «возражал против Учредительного собрания, пока монархия существует; даже в июле 1915 г. он еще защищал монархию как большую и полезную силу. Ho как член ЦК кадетской партии он в противоречии с тем, что сам говорил, 20 октября 1905 г. поставил Витте решительный ультиматум об Учредительном собрании»[79]. Уже тогда, в период Первой русской революции, Кокошкин разрабатывал теоретическую сторону проблемы[80].
B исследованиях и выступлениях Кокошкина по этому вопросу в 1917 г. отражены все основные направления организации русской Конституанты: известные исторические модели таких институтов конституирующей власти; их полномочия; отношения с исполнительной властью и в частности с временной исполнительной властью; состав и количество членов Собрания; система выборов (преимущества и недостатки мажоритарной и пропорциональной систем); время выборов и сроки созыва; вопросы, выносимые на обсуждение; отражение специфики военного времени (вопрос об участии действующей армии в выборах); создание местных органов для руководства выборной операцией.
Кокошкин являлся сторонником теории самоограничения Учредительного собрания. «Учредительное собрание, которое у нас соберется, — разъяснял он, — юридически ничем не будет ограничено в своей компетенции. Ho оно должно само очертить круг своих задач и установить срок своей деятельности. Если Учредительное собрание не будет ограничено никаким сроком, то оно будет безответственно перед населением. Как только Учредительное собрание выполнит задачи, непосредственно на него возложенные самим ходом событий, оно должно уступить место тому законодательному порядку, который оно само создаст. Основные задачи Учредительного собрания — определение образа правления и решение неотложных государственных вопросов»[81].
Важной дилеммой Временного правительства в 1917 г. стал выбор между поспешным созывом Учредительного собрания и тщательностью его юридической и технической подготовки. Идеализм конституционалистов в этом вопросе, который, возможно, имел роковые последствия для страны, выразил Кокошкин. «В высшей степени важен созыв Учредительного собрания как можно скорее, — соглашался он с прагматиками, — но не менее важно осуществление выборов самым правильным образом, чтобы не могло быть потом предъявлено никаких упреков в том, что воле народа не дано было проявиться надлежащим образом»[82].
После Октябрьского переворота 1917 г. Кокошкин вместе с другими министрами Временного правительства бьш арестован и заключен в Петропавловскую крепость. Оттуда он ввиду плохого самочувствия бьш переведен в Мариинскую больницу, где бьш «случайно» убит анархистами в 1918 г. Эта официальная версия событий, однако, вызывает ряд сомнений в случайности происшедшего. Известно, что В. Д. Бонч-Бруевич отговаривал жену Кокошкина от перевода его в больницу, возможно, предполагая исход событий. Он сказал ей: «Ну так помните, я сделал все, чтоб отговорить Вас». П. H. Милюков прямо обвиняет большевиков в организации этого покушения: «Варварское убийство Кокошкина большевиками, — писал он, — принесло мне глубокое горе.
Одной солдатской пулей легко уничтожить хрупкую и тонкую организацию; но сколько поколений нужно, чтобы создать ее! Архимед и варвары: история повторяется»[83]. Bo всяком случае устранение Кокошкина — одного из лидеров кадетской партии и одновременно одного из руководителей подготовки к Учредительному собранию — бьшо крайне целесообразно для формирующейся диктатуры.Таким образом, Ф. Ф. Кокошкин продемонстрировал уникальное сочетание глубокой разработки теории правового государства и практической деятельности по его созданию в форме конституционной монархии, а позднее — республики. Эта проблема, как бьшо показано, являлась центральной для него на всех этапах творчества и политической борьбы — в эпоху, когда он стал одним из создателей и активных деятелей движения земцев-конститу- ционалистов и Союза Освобождения, формирования на их основе конституционно-демократической партии; позднее, когда он в качестве эксперта участвовал в составлении проекта конституции и избирательного закона, а также играл видную роль в земском движении периода Первой русской революции, был одним из лидеров кадетской партии и депутатом Первой Государственной Думы; наконец, на завершающем этапе, когда Кокошкин являлся одной из ключевых фигур Временного правительства в подготовке основных документов Учредительного собрания.
Российский конституционализм в лице Кокошкина выступил с цельной концепцией правового государства, значение которой в полной мере стало очевидно в наши дни. Она совмещает лучшие достижения европейской политической мысли с задачами модернизации общества. Политический кризис, свидетелем и активным участником которого стал Кокошкин, позволил верифицировать многие положения данной теории применительно к российским условиям. Стало ясно, что простое перенесение политического опыта европейского либерализма не дает ожидаемых результатов в России. Консерватизм и политическая инертность масс не позволили бескровным путем реализовать конституционную реформу. Общество и государство оказались перед традиционной российской дилеммой — выбором между анархией и авторитаризмом. B этих условиях либеральная интеллигенция видела свою задачу прежде всего в воспитании новой политической культуры — внедрении правовых принципов через земскую деятельность, университетское преподавание, кампанию гражданского неповиновения властям с целью подготовки общественного мнения для создания гражданского общества и правового государства в будущем.
Концепция правового государства стала в условиях революционного кризиса той теоретической парадигмой, которая позволяла русскому либерализму совместить идеал сильного демократического государства с политической ролью действенной оппозиции авторитарной власти.
A H. Медушевский, доктор философских наук, профессор