44. СодержаниетеорииМонтескье

Теория разделения властей изложена Монтескье в главе VI кни­ги XI его сочинения «0 духе законов>> (De Vesprit des lois), вышедше­го в 1748 г. Глава эта носит заглавие: «0 конституцииАнглии» (De Ia constitition de lAngleterre).

Исходным пунктом для Монтескье, как и для Руссо, служит идея свободы личности, но, в отличие от автора «Общественного дого­вора», он понимает свободу не как участие в государственной вла­сти, а как обеспечение от ее произвола. Другими словами, в основу своего построения он кладет не политическую, а так назыв. граж­данскую свободу (хотя сам Монтескье называет ее «политической»). Исследованию понятия свободы посвящены первые главы XI книги «Духа законов». Монтескье относится иронически к представлениям о свободе тех народов, которые отождествляют ее с правом граждан избирать и низлагать правителей, наделяемых ими же тираниче­ской властью, и дает совершенно точное юридическое определение гражданской свободы, воспроизведенное сорок лет спустя в Декла­рации прав человека и гражданина, а именно, он определяет свободу как право делать все, что не запрещено законом, и не быть принуж­даемым делать то, чего закон не предписывает. Свобода, говорит Монтескье, поясняя свое определение, есть безопасность от произ­вола власти или, выражаясь его подлинными словами, «спокойствие духа, вытекающее из уверенности в своей безопасности» (cette tran- quillite d’esprit qui provient de l’opinion que chacun а de sa sdrete). От­сутствие свободы проистекает от того, что люди, обладающие вла­стью, склонны всегда злоупотреблять ею. Кому бы ни была вверена власть — монарху, аристократической коллегии или народу, но раз власть одна, свобода не обеспечена. Чтобы устранить произвол и злоупотребление властью, есть только одно средство — устроить так, чтобы властей было несколько и чтобы они сдерживали друг друга (і1 faut que par Ia disposition des choses Ie pouvoir arrete Ie pouvoir).

Монтескье различает во всяком государстве три власти в мате­риальном смысле слова: 1) законодательную-, 2) исполнительную и в отношениях, регулируемых международным правом (причем Монтескье относит сюда не только международную политику, но и меры, принимаемые внутри государства для обеспечения его внеш­ней и внутренней безопасности) и 3) исполнительную и в отно- шениях,регулируемых гражданским правом. B этой терминологии, которую Монтескье, впрочем, употребляет только один раз в начале главы и впоследствии заменяет более простой, нельзя не слышать отголоска влияния Локка, различавшего, кроме законодательной, федеративную и исполнительную власть. Ho классификация Монте­скье не совпадает с классификацией Локка. Исполнительную власть в отношениях гражданского права он отождествляет с судебной, а ту власть, которая соответствует федеративной власти и прерогати­ве Локка, называет, далее, просто исполнительной. Таким образом, получается господствующее в настоящее время трехчленное раз­деление власти на законодательную, исполнительную и судебную. Именно эти власти и должны быть распределены междуразличными органами, которые, будучи независимы друг от друга по своему со­ставу и положению, но связаны между собой внутренней зависимо­стью вверенных им функций, будут, таким образом, сдерживать друг друга. Где все три власти или хотя бы две из них соединены в руках одного лица или учреждения, там не может быть свободы. Законо­датель, являющийся вместе с тем и исполнителем, может издавать тиранические законы с целью тиранически приводить их в испол­нение. Законодатель-судья имеет безграничную власть над жизнью граждан. Судья, обладающий исполнительной властью, имел бы силу угнетателя.

Монтескье затем обосновывает и оправдывает теоретическими соображениями и ту организацию, которую имеет в Англии каждая из трех властей в отдельности, рассматривая, впрочем, эту органи­зацию не во всех ее деталях, а лишь с точки зрения лежащих в ее основе идей.

Судебная власть, благодаря заключающемуся в ней праву нака­зания, угрожает наибольшими опасностями для свободы граждан. Поэтому она должна быть вверена не постоянномуучреждению, а от­дельным лицам из народа, призываемым, по мере надобности, для от­правления правосудия на короткий срок. Монтескье, очевидно, имеет здесь в виду английский суд присяжных, являющийся, действительно, одной из важнейших гарантий гражданской свободы. Законодатель­ная власть в принципе должна принадлежать всему народу, ибо «в свободном государстве каждый, за кем признается свободная душа, должен управляться сам собой». Здесь Монтескье высказывает мысль, близкую к идеям Руссо, но тотчас же ограничивает ее оговоркой, ставящей резкую грань между ним и женевским мыслителем. Так как непосредственное осуществление народом законодательной власти невозможно в больших государствах и затруднительно в малых, то необходимо народное представительство. Оно должно быть рас­пределено по округам, ибо каждый лучше всего знает потребности своей местности и способности своих соседей.

Издание законов народными представителями имеет в глазах Мон­тескье перед непосредственным законодательством народа, между прочим, и то преимущество, что представители обладают возможно­стью совместного обсуждения вопросов до их разрешения. B инте­ресах свободы этого обсуждения наказы депутатам от избирателей нежелательны.

Исполнительная власть должна иметь возможность действовать быстро и требует поэтому единоличной организации. Она вверяется монарху.

Приведенные положения Монтескье объясняют три элемента ан­глийского государственного устройства: суд присяжных, палату об­щин и королевскую власть. Ho в Англии наряду с палатой общин в качестве органа законодательной власти стоит палата лордов. Для объяснения ее Монтескье вводит в свою систему соображения соци­ального характера, а именно, указывает на политическую необходи­мость участия в государственной власти различных общественных классов. (Эта мысль сквозит у него, впрочем, уже при характеристике итальянских республик, где, с его точки зрения, нет разделения вла­стей, ибо хотя различные функции власти и осуществляются различ­ными органами, но все эти органы образуются из среды одного и того же аристократического класса.)

B государстве, говорит Монтескье, есть всегда люди, настолько вы­деляющиеся из среды всех прочих происхождением, саном или бо­гатством, что равная для всех свобода была бы для них рабством; так как решения законодательного собрания направлялись бы всегда в ущерб им, то они не имели бы никакого интереса отстаивать свободу. Чтобы заинтересовать их в сохранении свободы, нужно образовать из их среды особое собрание, которое могло бы останавливать ре­шения народного собрания и, с другой стороны, не могло бы ничего предпринять без согласия этого последнего.

Как видно из приведенной аргументации в пользу верхней пала­ты, Монтескье хотя и защищает ее с точки зрения интересов выс­ших классов населения, тем не менее не является аристократом по принципу, как о нем иногда думали. Напротив, аристократические привилегии, по его убеждению, сами по себе заслуживают осуждения Qxerogatives odieuses par elles-memes). Ho, рассуждая как реальный политик, Монтескье полагает, что раз аристократия представляет со­бой социальную силу, то для самого народа выгоднее предоставить ей особое место в государственном устройстве и, таким образом, за­интересовать ее в сохранении последнего.

Кроме того, верхняя палата, по мнению Монтескье, полезна и в другом отношении. Из трех властей судебная, как он выражается, в некотором смысле сводится к нулю (est en quelque fa90n nulle). Она не является настоящей властью по двум причинам. Во-первых, в силу объективного характера самой судебной функции судья есть не что иное, как «живые уста, произносящие волю законодателя» (la bouche qui prononce Ies paroles de Ia loi)[85]. Во-вторых, судебная власть, будучи осуществляема не постоянными должностными лицами, а отдельны­ми гражданами, взятыми для этого на короткий срок из массы на­селения, благодаря этому, так сказать, теряется в народе, делается «невидимой». За исключением судебной власти остаются лишь две постоянные власти: народное собрание и монарх. Для предотвра­щения острых и непримиримых столкновений между ними нужна посредствующая власть. Такой именно властью и является верховная палата.

Для обеспечения свободы недостаточно одного распределения властей между несколькими органами. Нужно, кроме того, чтобы эти органы находились во взаимном равновесии, т.е.

Законодательная власть по самой своей природе есть власть гос­подствующая. Если бы она бьша совершенно свободна в своих дей­ствиях, она могла бы правомерным образом уничтожить другие вла­сти. Поэтому для ограждения их существования и самостоятельности необходимо, чтобы глава исполнительной власти имел по отношению к ней право veto, т.е. право останавливать решения законодательного собрания. (Рассматривая принадлежащее монарху право санкции за­конов не как положительное право участия в законодательстве, а как отрицательное право препятствовать изданию тех или иных законов, Монтескье, таким образом, вьщерживает, по крайней мере, формаль­но, принцип отделения законодательной власти от исполнительной.)

Законодательное собрание не должно заседать постоянно, ибо:

1) этого не требует самая сущность законодательной власти; 2) это чрезмерно стеснило бы деятельность исполнительной власти, все внимание которой в таком случае бьшо бы поглощено защитой ее прав от законодательной власти. Право созывать и распускать зако­нодательное собрание, а также определять время его сессий должно принадлежать исполнительной власти.

Законодательная власть не нуждается в праве veto против испол­нительной, ибо последняя ограниченна по самой своей природе. Ho она ограниченна лишь постольку, поскольку не выходит из пре­делов закона. Поэтому законодательная власть должна иметь право контроля над закономерностью действий исполнительной власти и вытекающее отсюда право привлекать к ответственности осущест­вляющих ее лиц. Ho это право не может простираться на главу испол­нительной власти — монарха, так как в таком случае исполнительная власть попала бы в полную зависимость от законодательной. Выход из этой дилеммы дает английский принцип ответственности за дей­ствия монарха, его советников, министров.

Исполнительная власть, имея право veto в области законодатель­ства, определяя продолжительность сессий парламента и располагая армией (начальствование над которой принадлежит к самому суще­ству исполнительной власти), оказалась бы слишком могуществен­ной, если бы законодательной власти, в противовес этим правам, не бьшо предоставлено, кроме права контроля, еще другой гарантии, а именно, — права ежегодного утверждения бюджета и определения численности вооруженных сил. Наконец, для равновесия властей не­обходимы некоторые изъятия из общего правила, согласно которому судебная власть принадлежит специально образуемым для этой цели органам. Монтескье, следуя английскому праву, допускает следующие изъятия этого рода.

1) B исключительных случаях, угрожающих безопасности госу­дарства, законодательная власть может предоставить на короткое время исполнительной власти (вместо судебной) право ареста граж­дан (приостановка акта о habeas corpus в Англии).

2) Преступления против прав народа должны преследоваться нижней палатой и судиться верхней (институт обвинения мини­стров, impeachement). Кроме того, Монтескье предоставляет верхней палате право суда над ее собственными членами и право помилова­ния (последнее уже — вопреки английскому праву, согласно которо­му это право принадлежит монарху).

Различные власти, организованные вышеописанным образом, не подчинены друг другу, но находятся в тесной связи и взаимодействии друг с другом. Ни одна из них не может ничего сделать без других, и, в случае несогласия между ними, вся государственная деятельность должна остановиться. Ho так как остановиться она не может, то «си­лою вещей власти будут принуждены действовать и необходимость заставить их действовать в согласии друг с другом» фаг Ie mouvement necessaire des choses elles seront contraintes d’aller, elles seront forcees d’aller de concert). Следствием этого и явится их взаимная сдержка, обеспечивающая свободу.