Правовая реформа Шамиля: правда и вымыслы
Современное состояние обычного права и формы правового плюрализма в Нагорном Дагестане в значительной мере были предопределены административно^удебными преобразованиями, проведенными в первой половине XIX в.
в имамате Шамиля. Образ этого незаурядного политического деятеля и реформатора очень сильно мифологизирован. Co времен Кавказской войны в нем привыкли видеть прямо-таки революционера, пытавшегося круто повернуть ход истории общества и права на Северном Кавказе, но обманувшегося в своих надеждах привить шариат горцам. Еше военный начальник Южного Дагестана А.В.Комаров считал, что стремление руководителей исламского повстанчества — Шейха Мансура, Гази-Мухаммеда, Шамиля — заменить суд по адату шариатским судом потерпело полный крах. «Шамиль... настойчиво и энергически, в течение 27 лет, стремился к уничтожению суда по адату... однако он не достиг цели. По взятии Шамиля в плен все население Дагестана немедленно восстановило у себя разбор дел по адату, и от шамилевского шариата осталось только одно воспоминание...» (Комаров: 1868, 7).Без особых изменений эту формулировку воспроизводили крупнейшие советские исследователи дореволюционного Дагестана X.-M.O.Xa- шаев, В.Г.Гаджиев и др. (Хашаев: 1961, 47; Гаджи-Али: 1995, 19- 20). K настояшему времени огульное осуждение политики Шамиля давно сменилось ее не менее неумеренным восхвалением. Однако, за исключением М.Гемера (см. книгу, подготовленную на основе его диссертации: Gammen 1994, 225-247, а также ее русский перевод 1997 г. и статьи: Гемер: 1993, 37^43; 1997), практически никто серьезно не обращался к анализу собственно правовых преобразований имама в обшей истории адата и шариата в Дагестане. Знаменитое уложение, или низам, Шамиля еше ждет своего исследователя.
Мне представляется, что борьба Шамиля с некоторыми нормами адата не шла вразрез с развитием обычного права в Нагорном Дагестане.
Как мы видели, «соглашения» (иттифак) свидетельствуют, что еше в первой половине XVIII в. многие аварские, даргинские и андийские обшины (ожамааты) перешли к шариату при решении брачно-семейных, а порой и некоторых уголовных дел. Таким образом, Шамиль только продолжил местные правовые реформы уже в более широком социальном поле своего имамата, охватывавшего большую часть Нагорного Дагестана и Чечни.Шамиль (правил в 1834-1859 гг.) создал в регионе военно-теократическое государство — имамат. Преврашение имама в правителя началось еше при первом имаме Гази-Мухаммеде. B поддержавших его селениях он нередко оставлял своих заместителей-наибов. У Гамзат- бека были уже постоянные наибы, каждый из которых возглавлял определенный район. После уничтожения аварских ханов (1832 г.) Гамзат-бек открыто взял власть над всей Аварией в свои руки. Процесс оформления государственного аппарата завершился при Шамиле. K середине 50-х годов XIX в. третий имам стал суверенным правителем, сформировав и используя сложный государственный аппарат (в частности, в 1842 г. был создан совет (диван) из приближенных Шамиля) Щвижение горцев: 1959, 619^20).
Идеологией и политической основой своего государства Шамиль сделал мусульманское право (шариат). Это было действенное оружие в борьбе с «неверными» русскими завоевателями. Он провел целый ряд судебно-административных реформ. Их целью провозглашалось укрепление шариата и искоренение тех норм обычного права (‘ада, расм) и нововведений (араб. мн. бида\ ед.ч. бид‘а), которые появились на Кавказе в результате контактов с русскими и противоречили исламу. B одном из писем к наибу Баширу имам писал: «Распоряжайся в своем вилайете (наибстве.—В.Б.), руководствуясь высокочтимым шариатом. Запрешай неприличные дурные поступки и разврат...» (Сто писем Шамиля: 1997, 214-215). Инструкции и постановления Шамиля, принятые в 1842-1847 гг. по разным правовым и военным вопросам и известные под названием низам, были равносильны зако- нодательству(Гемер: 1993, 41).
Ha местах имам попытался разграничить судебную и военно-исполнительную власти. Одно из изданных им постановлений-фетв гласило: «Наибы... должны оставить решение дел по шариату муфтиям и кади и не входить в разбирательство тяжб, хотя бы и были алимами. Им предоставляется вести дела только военные. Сим низамом запрещается вручать одному лицу две должности (т.е. судебную и военную. —г В.Б.)» (Низам Шамиля: 1870, 10). B 1840-е годы для контроля над деятельностью наибов была введена должность мудира. Ему подчинялись округа, составленные из нескольких наибств (вилайа) — административных округов, на которые делилась территория имамата. Мудирами были назначены Ланиял-бек, султан Елисуйский, Кебед- Мухаммед из Телетля и сын Шамиля Гази-Мухаммед (Абдурахман из Газикумуха: 1997, 78).
Другим новшеством было введение иерархии судов. Вводилось право апелляции на решения сельских судов. Над сельскими кади были поставлены муфтии в наибствах. Интересно отметить, что границы последних, как правило, совпадали с границами присоединившихся к движению «вольных обществ» — Анкратля (авар. Анкьракь — «Се- миземелье»), ауховцев, багулал, каратинцев, чамалал и пр. O^бдурах- ман из Газикумуха: 1997, л. 91a-936, 95a-98a; см. также: Движение горцев: 1959, 403, 729). Bo главе пирамиды стоял сам имам (амир ал-му'минин — араб., «предводитель правоверных»), которому принадлежала верховная исполнительная, законодательная и судебная власть. Два дня в неделю — субботу и воскресенье — он посвящал приему жалобщиков. Решение самого имама обычно выносилось на месте и не подлежало пересмотру (Алкадари: 1994, 132; Арабоязычные документы эпохи Шамиля: 2001, 121, 123; подробнее см.: Ге- мер: 1997, 10-13).
Считаясь высшим авторитетом в вопросах фикха (араб, муджтахид) в имамате Щневник полковника Руновского: 1904, 1459-1460), он позволял себе изменять некоторые нормы шариата, приспосабливая их к условиям Нагорного Дагестана и затяжной войны с русскими. B частности, были сильно изменены уголовные нормы шариата, предусматривающие членовредительство (худуд).
K ворам вместо отрубания кисти правой руки применялось трехмесячное тюремное заключение в яме за первые два преступления и смертная казнь в случае рецидива (РГВИА, ф. ВУА, д. 6468, л. 16-17; Руновский: 1862, 342- 344). Пьянство каралось палочными ударами (их число было увеличено— более 40). Пьяниц и курильщиков сажали в тюрьму, табак уничтожали, бузу и водку выливали на землю (Смирнова: 1989, 22). Пойманного за эти преступления во второй раз обычно казнили (Руновский: 1862, 338-339; Движение горцев: 1959, 404^05). По справедливому замечанию М.Гемера, «вообще, как видно, Шамиль старался избегать наказаний, ведущих к телесным увечьям» (Гемер: 1993, 42). Такое отношение к уголовным наказаниям могло возникнуть у него под влиянием уголовных норм местного, в частности аварского, адата (cp.: Гидатлинские адаты: 1957, 17-19, 23, 35).
Из переписки Шамиля с наибами по сулебным вопросам
Сохранившиеся в частных и мечетных архивах записи решений имама выявляют еше олну любопытную особенность его политики. Порой Шамиль не отменял, а изменял местные нормы адата. Например, им были упорядочены штрафы, взимавшиеся за незаконную вырубку деревьев в обшинных лесах, «запретных по адату», и за нарушение очередности пользования оросительными сооружениями джамаатов (Шарафутдинова: 1982, 169; Движение горцев: 1959, 494^95, 499-501, 531-532, 560, 601^02, 619^20; см. также: Бобровников, Рошин: 1995, 124).
Вот несколько характерных постановлений из недавно опубликованных писем имама к своим наибам:
«Обуздывай тех, кто притесняет жителей селения (ахл карйа) Хиндах в отношении воды [для полива] (фи хакк ал-ма’), будь то Инховхаджи или Мухаммед из Кудали, или кто-либо другой из кудалинцев и керехцев; запрети же им орошать свои пашни их водой, когда они сами ждут, пребывая в нужде» (Письмо Шамиля наибу Кебед-Мухам- меду, 3 ша‘бана 1269/12 мая 1853r.//Cro писем Шамиля: 1997, 94); «Не запрешай общине наиба Исмаила фиджал ан-на’иб Исма'ил) пользоваться лесом (айка) для нужд укрепления, ибо это обшее дело» (Письмо Шамиля наибу Курбанил Мухаммеду, 25 ша‘бана 1274/ 10 апреля 1858 г.
//Там же, 158; пер. с араб. мой. —В.Б.).Ввиду убыли мужского населения в годы войны в некоторых селениях им были введены правила об обязательных браках вдов, находящие аналоги в дошамилевских постановлениях согласно адату (Руновский: 1862, 344-353; Тахнаева: 1997, 73-75). Известны поземельные постановления имама и его муфтиев, которые следует отнести скорее к новому адату, чем к шариату. Так, спор из-за пастбиша между харачоевцами (чеченское «вольное общество») и андийцами был решен им с учетом адатного «соглашения», записанного на камне в XVII или XVIII в. и хранившегося в с. Харачой под Ведено (Попов: 1868, 7; Лавров: 1968, ч. 2, 83, 154).
Любопытный поземельный адат, принятый на сельском сходе и одобренный Шамилем, сохранился в уже не раз упоминавшемся выше мечетном Коране середины XVIII в. в с. Хуштада. Интересно отметить, что в отличие от предыдущих записей адата в той же книге здесь впервые появляется печать муфтия, поставленного Шамилем судить в Баг- валинском наибстве (вилайат Багулал), в которое вошли Хуштада и другие джамааты багулал. Этот памятник был обнаружен, переведен и дважды опубликован дагестанским историком Т.М.Айтберовым:
«Жители селения Хуштада (авар, хушдал) с разрешения имама Шамиля (Шаму'ил) согласились: разделить между собой харим, который находится на берегу реки[17]. Раздел этот производят они на условии, что участок, полученный после раздела харима, никогда не будет продаваться ими кому бы то ни было из числа лиц, проживаюших за пределами селения Хуштада. Жители селения Хуштада согласились также: толстое (гализ) наследство должно будет уйти из рук человека, который долю свою от названного здесь харима продаст кому-либо, проживающему за пределами селения Хуштада, в каком бы то ни было количестве. C этим согласились опытные и...[18] люди. Записал это кади Хасан Хуштадинский сын Салмана. 1273 год (1856-57 г.)» Хрестоматия по истории права и государства Дагестана: 1999, I, 108- 109; см. также: Рукописная и печатная книга: 1991, 157, 158).
От 30-50-х годов XK в. сохранилось немало подобных документов о разделе обшинного харима на частно-семейные мульки при «оживлении харима» (араб, ихйа’ ал-харим) согласно мусульманскому праву (например, документы Государственного Исторического музея в Москве, д. 49, цит. по кн.: Покровский: 2000, 364). Эти земли нередко переходили во владение приближенных Шамиля — его наибов и мюридов из числа местных жителей, реже — к мухаджирам, введенным в состав джамаатов, чей харим подлежал разделу.
Возьмем для примера характерный правовой акт из писем Шамиля:
«Оставь подателю сего Ладе участок обшественной земли у реки, которым он распоряжался (ма кана фи йадихи мин харим ан-нахр)... Оставь нашему брату Ибрахиму место, где косят траву на обшественной земле у реки (макта* ал-хашиш фи харим ан-нахр), ведь он говорит, что нуждается в этом наделе» (Письмо Шамиля наибу Мухаммеду из Гоцоба, 27 зу-л-хиджжа 1275/8 августа 1858 г. // Сто писем Шамиля: 1997, 166).
Такие разделы вызывали недовольство местных жителей (Сто писем Шамиля: 1997, 270; Покровский: 2000, 364-365). Отражение подобных настроений можно найти в местном фольклоре и исторических преданиях. Bo время полевых исследований в Цумадинском районе мне не раз рассказывали о том, что хуштадинцев, разделивших свой харим, Бог покарал за нарушение закона (адат): вскоре их постигла чума, а при Советской власти разделенные земли харима, ставшие садами (багв. Милгьол, Мишол), были отняты под строительство военного завода в с. Агвали (полевой материал В.О.Бобровни- кова, собранный в 1992, 1995 гт. в Цумадинском районе РЛ).
Суммируя все сказанное выше, можно с немалой уверенностью предположить, что Шамиль не был таким уж непримиримым врагом адата и сторонником «чистого» шариата, каким его рисуют дагестанские исторические предания. Правовая реформа (низам) Шамиля, как и другие мероприятия в имамате, проводившиеся в условиях непрерывной войны, не могла быть последовательной и окончательной. Положения мусульманского права сочетаются в ней с некоторыми нормами адата. B наибствах по законам низама судили обязательно с учетом местного обычного права.
Вопреки укоренившемуся мнению реформы Шамиля не прерывались после его поражения в войне с Россией. Как мы увидим ниже, российские власти нередко продолжали его преобразования, порой проводя их руками шамилевских наибов, перешедших на российскую службу. Опыт реформ Шамиля в дореволюционном Лагестане был использован и на юге края, а также на равнине, никогда не входивших в состав имамата. Как ни парадоксально такое утверждение на первый взгляд, уничтожение горской знати и унификация судебноадминистративного аппарата Нагорного Лагестана и Чечни, осуществлявшиеся в имамате, помогали утверждению российского владычества на Северо-Восточном Кавказе.