3. Право международных договоров

Московские дипломаты имели определенное, ясное понятие и о договорном праве. "Договор", или "докончанье", заключается письменно, "утверждается" (ратификуется), а договорные грамоты скрепляются печатями и размениваются: "Шаховы послы: со государя нашего бояры о тех о великих делех договор учинят"; "и государь наш пошлет к шаху своих великих послов те дела по тому ж затвердити, и грамоты; докончальные меж себя попишут и розменятца"*(49).

Утверждение (ратификация) договора совершается "крестным целованием": государь целует крест в присутствии послов, принесших грамоту, а послы - на другой грамоте за своего государя, но эта грамота отправлялась с особым посольством к государю-контрагенту, который тоже целовал крест на грамоте*(50).

По воззрениям московских дипломатов, договор, заключенный государем, действует только при его жизни; он прекращается с его смертью: "дивимся вашему разуму, - говорили в Москве в 1561 г. шведским послам, - такие вы люди сверстные, а говорите все неплодно, чево меж государств не ведетца. Пока места в которой земле государя, по та места и перемирные грамоты, а как тово государя не станет, а учинитца на том государстве иной государь ино уж делаютца новые перемирные, а по старым перемирным ни которое дело не правитца". Такой ответ дан был в указание послов, что их король "перемирье додерживает по старой перемирной грамоте отца своего", и государь бы до нового соглашения "раты не всчинал"*(51). В Москве держались еще старой нормы, между тем как на Западе от нее уже отказались, считая, что договоры заключаются государем от себя и от наследников, т.е. от имени государства.

Внутренний правопорядок не может служить поводом к отказу от исполнения принятого на себя по договору обязательства. Иван III считает необоснованным отказ литовского великого князя построить для своей жены Елены, дочери Ивана III, православную церковь ввиду издавна существующего в Литве запрета увеличивать число православных церквей: "С кем будут предкове его да и он имают те права, нам до тех его прав дела нет никоторого; а с нами брат наш князь велики, да и его рада делали на том, что нашей дочери держати свой греческий закон"*(52).

Нарушение договора также всегда рассматривалось московскими дипломатами как действие, противное международному праву: "чего ни в которых государствах не ведетца, что приговорят послы и крестным целованием закрепят, да то бы порушить"*(53). "И перед меж великих государей наших, оприч крестного целованья, какому укрепленью быть? И послы и посланники как ссылатца, коли посолское крестное целованье не крепко и не стоятельно?"*(54) Сами московские государи считали нужным свято хранить заключенные ими договоры. "А что писал еси, будто мы не сдержим печати, ни грамоты, - отвечает Иван Грозный шведскому королю, - ино много великих государств, и во всех тех государствах наше слово непременно живет; и ты там спрося уведай, ино бы то в одной свейской земле переманилося"*(55).