Кадры судебных учреждений

Ведущим элементом в системе правоохранительных органов продолжали оставаться суды. Сразу после свержения большевиков началось воссоздание системы судопроизводства на основах, сформи­рованных еще в императорской России.

В изучаемый период ■ на территории "колчакии" сложилось весь­ма тяжелое положение с судопроизводством. О проблемах отправле­ния правосудия откровенно писали газеты тех лет. В декабре 1918 г. омское "Слово" сообщило о том, что в уездах стоят без рассмотрения даже срочные и важные дела.

В. Тубарьков в огромной статье настаивал на введении местного суда. Он справедливо полагал, что широкое распространение самосуда на селе происходило именно из-за отсутствия на местах судопроизводства1.

Пресса и общественность высказались в поддержку действий властей по восстановлению судов. "Русский суд, несмотря на тягост­ные условия, в которые его поставил самодержавный режим при последних императорах, несмотря на давление высшей администра­ции, сумел, - писала одна из газет, — сохранить то общественное дове­рие, которое сложилось к нему исстари, — и сохранил его, потому, что не изменил традиции законности и неподкупности". Интересную аргументацию в пользу формирования именно справедливого суда привела другая газета: "...в русском народе слишком укоренилось убеждение, что чем крупнее и наглее хищник, тем он легче усколь­зает от должного возмездия"2.

Недостатки в сфере судопроизводства были заметны даже сто­ронним наблюдателям. Дж. Уорд в своей книге высказал мнение о том, что в Сибири "не существовало никакой системы законности или помощи; всякие следы правосудия были стерты"3. ■

Информация с мест, публикации прессы о бедственном состоя­нии суда - все это не могло не беспокоить власти. Категорично оцени­вал ситуацию главный начальник Южно-Уральского края генерал- майор А. И. Дутов. В письме к Верховному правителю А. В. Колчаку он писал: "...суда в деревне нет"4. В феврале 1919 г., выступая на съезде управляющих уездами, управляющий Томской губернией Б. М. Михайловский заявил, что деревня уже два года не знает суда5. Эмиссар правительства подполковник Сокольницкий, объехавший в целях инспекции Тарский уезд, пришел к выводу о том, что "отсут­ствие порядка ведет к тому, что население совершенно не знает, куда ему обратиться со своими нуждами"6.

Советские историки, не анализируя специально эту проблему, тем не менее были единодушны в ее оценке. И. С. Капцугович писал о том, что "суда фактически не существовало - была лишь расправа".

Тяжелая ситуация с отправлением правосудия сложилась по многим причинам. Одна из них заключалась в нехватке кадров юристов. Гражданская - война, по мнению омской "Зари", привела к "оскудению" Сибири юристами с высшим или хотя бы средним юридическим образованием. Для 74 уездов Сибири надо было около 1000 таких специалистов. Газета составила даже мрачный прогноз о том, что мировых судей в ближайшее время вовсе не будет8.

По данным официальных источников - министерства юстиции, была вакантной половина должностей мировых судей в округах Омской судебной палаты, а всего в Сибири насчитывалось более 250 свободных должностей этой категории9. Эти данные были уточнены по результатам официальной анкеты. По состоянию на 15 мая 1919 г. по двум (Омской и Иркутской) судебным палатам вакансии состав­ляли: административных судей - 24%, мировых судей смешанной подсудности — 21 %, добавочных мировых судей - 15 %, членов судеб­ных палат - и членов суда - от 3 до 10%. Особенно тяжелое положе­ние было в отдаленных местностях и на селе. Так, в округе Читин­ского окружного суда не было 33% судей, а в округе Благовещенского окружного суда дефицит мировых судей смешанной подсудности составлял 70%10.

Нехватка судебных чиновников образовалась и по другим при­чинам. Безусловно, пагубно на системе судопроизводства сказались слом царских судов весной 1917 г. и разгон "буржуазных" судов советской властью. Часть юристов была мобилизована в сибирскую армию, часть погибла в ходе гражданской войны. Так, 2 апреля 1919 г. в селе Тисуль Мариинского уезда Томской губернии партизаны пой­мали мирового судью 3-го участка'чВ.

Такое положение беспокоило омские власти. Департамент ми­лиции 12 марта 1919 г. запросил управляющих губерний и областей о распространенности подобных фактов. Справедливости ради сле­дует сказать, что насилие по отношению к судебным деятелям при­менялось не везде. Например, управляющий Забайкальской губер­нией С. А. Таскин сообщил в департамент о том, что во вверенной ему области случаев насилия над представителями судебной власти не было. В целях предупреждения таких эксцессов департамент мили­ции направил в подведомственные органы милиции специальный циркуляр, в котором потребовал принять самые решительные меры по охране и безопасности судей14.

Вакансии в судебном ведомстве были обусловлены и недостаточ­ной материальной обеспеченностью. Судьи получали тогда 700 руб. в месяц. На эти деньги невозможно было прожить даже впроголодь15. Одна из авторитетных сибирских газет сообщала своим читателям о том, что на улице Светланской во Владивостоке дети члена окруж-

16 т^

ного суда продают газеты . Трудное материальное положение юри­стов вызвало появление в газете "Русская речь" огромной статьи под характерным заголовком "Бегство судей". Ее автор считал низ­кое жалование судей причиной их ухода. В итоге он сделал обосно­ванный вывод о том, что "дешевое правосудие слишком дорого обхо­дится стране".

17" '

гих казенных учреждениях .

В трудном материальном положении оказывались семьи умер­шего или погибшего судебного деятеля. Летом 1919 г. в Краснояр­ске был организован сбор средств в пользу семьи детей убитого ми­рового судьи Попова. В частности, на эти цели от домового детского спектакля поступило 40 руб. 20 коп. Все собранные семье Н. Попова деньги в сумме 1327 руб. 20 коп. через редакцию газеты "Свободная Сибирь" 26 июля были переданы опекуну детей - Т. Я. Шешукову18.

Правительство предпринимало некоторые меры по повышению денежного содержания чиновников суда. Постановлением Совета министров от 8 мая 1919 г. были повышены классы должности стар­шим и младшим кандидатам на судебные должности и увеличены оклады содержания. Должность старшего кандидата была прирав­нена к 7-му, а младшего кандидата к 8-му классам. Денежное содер­жание, соответственно, было повышено до 6 тыс. и 4, 8 тыс. руб. в год19. В июне 1919 г. Совет министров распорядился распростра­нить на Благовещенск, Екатеринбург, Пермь и Уфу выдачу дополни­тельного оклада содержания служащим судебного ведомства в раз­мере 600 руб. в год20.

Кроме этого, был подготовлен проект окладов содержания чи­нов судебного ведомства. Предусматривалось следующее повышение

21

оклада содержания .

К сожалению, данное предложение реализовано не было.

Совершенно невероятная ситуация сложилась во Владивосто­ке. Здесь к 1 июля 1919 г. в местный окружной суд поступило 481 уголовное и 1425 гражданских дел. Следует отметить, что здесь у мирового судьи 1-го участка находилось в производстве 1000 граж­данских и 400 уголовных дел, у судьи 2-го участка соответственно 1902 и 8000 дел, у судьи 3-го участка - 2000 и 8005 (!). В то же время у судьи 5-го участка было всего (!) 1714 дел, причем новых было 500, а остальные дела перешли с 1918 г.*2

Здесь будет уместно заметить, что закон от 3 июля 1914 г. пред­писывал допускать не более 150 дел на одного следователя в год23. Сибирская действительность превосходила нормативы в 3-4 и более раз. Столь бедственное положение Владивостокского окружного суда вынудило в начале 1919 г. министерство юстиции принять решение об увеличении его штатов24. Что касается категории дел, давших столь резкое увеличение, то, например, в январе 1919 г. в Кургане "громадный процент" дали дела о самогоне и об убийствах25.

Следует упомянуть, что организация правосудия в Сибири стал­кивалась и с другими проблемами. В частности, недостаточно финан­сировалась сама деятельность судов, связанная, учитывая сибирские расстояния, с постоянными разъездами. Председатель Благовещен­ского окружного суда писал в местной газете о том, что крестьяне для провоза мировых судей требуют до 300 руб. за 30-35 верст, при­чём "романовскими" или "керенскими" денежными знаками, в то время как суды получали мало средств, да и то местными бонами26.

Одним из способов устранения дефицита кадров стало привле­чение к работе в Сибири судебных деятелей, выехавших из тех рай­онов, которые были заняты Красной армией. Личный состав Орен­бургского окружного суда был эвакуирован в Барнаул и Благовещенск, Уфимского - в Красноярск, Пермского - в Читу, Екатеринбургского - в Семипалатинск, Тобольского - в Томск, Троицкого - в Благовещенск27.

Министерство юстиции стремилось проводить кадровую - поли­тику, направленную на уменьшение негативных последствий дефи­цита личного состава. Кадровые вопросы входили в компетенцию Верховного правителя. Среди передвижений по служебной лестнице следует отметить повышение в должности. Назначение председате­лей окружных судов осуществлялось указами Верховного правите­ля. Весной 1919 г. члены Иркутской и Омской судебных палат

А. Мигай и В. А. Ревердатто стали, соответственно, председателями Благовещенского и Новониколаевского окружных судов28.

При других кадровых назначениях с повышением в должности подписывался приказ министра юстиции. Так, в ноябре 1918 и июле 1919 гг. членами Иркутской судебной палаты стали прокурор Вла­дивостокского окружного суда Н. Е. Гончаров и член Благовещенс­кого окружного суда Я. В. Комаринец29. С повышением — членами Уфимского и Петропавловского (на Камчатке) окружных судов были назначены соответственно член уездного суда округа Уфимского окружного суда Н. В. Рябинин и судебный следователь 5-го участка Владивостока Панфилов30.

Имели место и кадровые передвижения по горизонтали. В кон­це 1918 г. член Пограничного окружного суда Беляк был назначен членом Владивостокского окружного суда, а член Читинского ок­ружного суда В. И. Журалев - членом - Благовещенского окружного суда31. Отмечен случай, когда перемещение судьи было произведено по его инициативе. В марте 1919 г. член Читинского окружного суда Пашинский, согласно прошению, был назначен членом Влади-

32

востокского суда .

Кандидатуры для комплектования судебных учреждений при­влекались из разных источников. Был сохранен дореволюционный институт кандидатов на судебные должности. Например, в Омской судебной палате и окружном суде их насчитывалось 24 человека33. Отмечен переход с административного поста, когда членом Новони­колаевского окружного суда стал Шадринский уездный комиссар, юрист по образованию, Ф. А. Прозоровский34.

Однако в кадровых назначениях были и недостатки. На один из них обратил внимание читателей "Русской речи" Богданович. Он выразил недоумение, что Новониколаевский окружной суд действу­ет ■ уже третий месяц, а его члены назначены только министром юс­тиции, хотя должны назначаться Верховной властью, т. е. А. В. Кол­чаком. "Что это, - спрашивал автор, - забывчивость или попытка явочным путем ввести институт сменяемости судей35. На наш взгляд, здесь имела место обыкновенная российская халатность, помножен­ная на условия военного времени. В другой раз министр юстиции не утвердил в должности члена окружного суда И. П. Кривошапкина, представленного к назначению общим собранием Владивостокско­го окружного суда. В декабре 1918 г. И. П. Кривошапкин был пред-

U 36

ставлен к той же должности вторично .

Кроме этого, были и такие назначения, которые иначе как кад­ровой загадкой не назовешь. В конце 1918 г. председателем только что созданного Новониколаевского окружного суда был назначен член Омской судебной палаты, помощник управляющего делами Совета министров И. В. Корнеев-Гребаров. Однако уже в апреле он, по его просьбе, был возвращен на прежнюю должность37.

По этому делу была следующая переписка. 29 июля 1918 г. присяжный поверенный округа Омской судебной палаты А. А. Шиш, имевший практику в Новониколаевске, направил председателю прави­тельства П. В. Вологодскому письмо о том, что назначение В. А. Ревер- датто председателем Новониколаевского окружного суда "совершенно нежелательно". Вновь к этой теме А, А. Шиш, пользуясь любезным разрешением высокопоставленного адресата, обратился 23 октября 1918 г. На пост председателя Новониколаевского окружного суда уже не надо было, по его мнению, назначать М. А. Ждановича. Хотя, как пишет А. А. Шиш, предварительное согласие П. В. Вологодского на эту кандидатуру уже было получено. Теперь А. А. Шиш и его кол­леги совершенно отказывались от недавнего протеже. Теперь, про­должали они, хотим члена Барнаульского окружного суда Г. 3. Вов- нея. Ходят слухи, беспокоились новониколаевцы, что сюда "метит" (так в письме) Волесский", но о нем самые отрицательные мнения, поэтому просим не назначать38. Очевидно, и назначенный сверху И. В. Корнеев- Гребаров оказался не ко двору "А. А. Шишу и компании".

Другой случай столкновения интересов имел место в Семипала­тинске. В ноябре 1918 г. на должность товарища председателя Се­мипалатинского окружного суда предлагался член Томского окруж­ного суда Смирнов. Однако против его кандидатуры возразили - това­рищ прокурора Доброхотов, административный судья Першин, ми­ровые судьи Виноградов и Смирнов. Их довод был один - "нам варягов не надо". Примечательно, что об этом 20 ноября 1918 г. председателю Омской судебной палаты сообщил председатель Семи­палатинского окружного суда, как сказано в документе, "для сведе­ния"39. Таким образом, руководитель окружного суда расписывался в своем бессилии перед своими подчиненными. В этой связи умес­тен вопрос о том, насколько это отвечало интересам дела. На наш взгляд, здесь имели место корпоративные интриги.

В связи с нехваткой судебных кадров были допущены беспреце­дентные в истории российской юстиции меры. Исполнять дела су­дебного пристава по городу Минусинску Е. Г. Шильнова на время отпуска была допущена его жена. Это был первый случай в Сибири, когда обязанности судебного пристава стала исполнять женщина. Следующий случай подобного рода имел место в Благовещенске осе­нью того же года. Здесь в окружной суд была представлена кандида­тура нового мирового судьи - Брецкой40.

Не менее важной, чем назначение, была проблема профессиона­лизма судей. Некоторое представление о качественном составе суда можно получить на примере Уфимского окружного суда (см. прило­жение № 6). Анализ этих сведений дает нам основание заявить, что сотрудники Уфимского окружного суда в массе своей были опытны­ми юристами, прослужившими значительное время на судейских должностях. По состоянию на лето 1919 г. все 13 его сотрудников служили в нем с мая 1914 г. Они имели достаточно высокие класс­ные чины, а четверо были действительными статскими советника­ми. Все члены суда были кавалерами российских орденов, причем высоких степеней, в том числе и Св. Владимира 2-й степени.

Руководители судебных учреждений принимали меры для под­готовки персонала, повышения его профессионального уровня. Для этого в конце 1918 г. во Владивостокском окружном суде были организованы курсы. Служащих суда учили процедуре прохождения дел. Среди лекторов были председатель суда В. Ф. Гузевич, читавший курс уголовного процесса, члены суда А. А. Лещинский - гражданс­кие права, И. П. Кривошапкин - гражданский процесс, судебный сле­дователь первого участка Н. Н. Васильев - уголовное право41.

В условиях гражданской войны деловые качества и политиче­ские взгляды кандидатов на судебные - должности часто подверга­лись проверке. Объектом проверки на лояльность в июне 1919 г. стал Н. Постников. На запрос о нем старшего председателя Омской судебной палаты ответил исполняющий должность обер-прокурора Правительствующего Сената. В письме "доверительно" сообщалось, что спрашиваемый с 1904 г. был в Самарской адвокатуре и о Н. Пост­никове как о земском начальнике и о его нравственных качествах ничего плохого не слышал. Прокурор писал, что участвовал с Н. Пост­никовым всего в двух или трех делах, поэтому затруднялся ответить более конкретно. Он предлагал запросить административных судей, знавших Н. Постникова более близко42.

Большое беспокойство у властей вызывала служба некоторых судей при советской власти. Генерал-лейтенант А. И. Дутов в своем письме А. В. Колчаку от 24 апреля 1919 г. сетовал на то, что судьи и следователи работают из рук вон плохо и по его данным "60% судей­ских служили и при большевиках"43. Рассуждая на эту тему, М. Кор­нев из иркутской "Новой Сибири" в статье "К реформе Сибирского суда" пришел к выводу о том, что старый личный состав судов нисколь­ко не очищен, как того бы требовала простая общественная скромность44. Наш анализ кадрового корпуса судей не подтверждает эту оценку.

Были случаи недобросовестного отношения судей к своим слу­жебным обязанностям. В декабре 1918 г. прокурор Барнаульского окружного суда сообщил прокурору Омской судебной палаты о без­действии мирового судьи 17-го участка Барнаульского уезда Каве-

45

рина и предложил отстранить его от должности .

Добросовестно и профессионально служить правосудию призы­вала присяга, принимаемая . в соответствии с российской традицией, К ней, вскоре после прихода к власти А. В. Колчака, были приведены все чины судебного ведомства. Принимая ее, судья давал клятвенное обещание "быть верным и неизменно преданным Российскому го­сударству как своему Отечеству". Он обещал и клялся служить ему "не щадя жизни своей, не увлекаясь ни родством, ни дружбой, ни враж­дой, ни корыстью и памятуя единственно о славе и процветании Рос­сийского государства". Судья клялся "повиноваться Российскому правительству, возглавляемому Верховным правителем, и законным распоряжениям начальников". Клятва приносилась в торжествен-

возобновлению деятельность судов первой инстанции. Как правило, вскоре после освобождения какой-либо территории от боль­шевиков начинали исполнять свои обязанности мировые судьи или проходили их выборы. В январе 1919 г. такие выборы состоялись на сессии Орского земского уездного собрания. 25 февраля 1919 г. вы­боры- состоялись в Пермском уездном собрании. Здесь же состоя­лось и перераспределение свободных мировых участков51. Учитывая количество дел, находящихся в производстве, Совет министров от 7 июля 1919 г. увеличил число мировых судей во вновь открытом Новониколаевском окружном суде52. Практиковались выборы на вакантные должности тех судей, которые приехали из Поволжья, а затем и Урала53.

Гражданская война негативно сказалась на качественном со­ставе мировых судей. Особенно показателен в этом отношении Даль­ний Восток, и без того обделенный кадрами. С одной стороны, среди мировых судей Хабаровского уезда был выпускник юридического факультета Харьковского университета А. Б. Пальчинский. Он в свое время состоял присяжным поверенным округа Петроградской су­дебной палаты. Последние 5 - лет был старшим советником Примор­ского областного правления, при А. Ф. Керенском исполнял дела губернатора, был помощником исполнявшего дела областного ко­миссара Временного Сибирского правительства. Его коллега - миро­вой судья В. С. Македонский окончил с дипломом первой степени юридический факультет Петроградского университета и некоторое время служил в Петроградской судебной палате. Их коллегами были

В. И. Усов и М. Б. Файнберг. Первый с дипломом первой степени окончил юридический факультет Московского университета, второй - с дипломом второй степени юридический факультет Петроградско-

54 ■■.,

го- университета . 1

С другой стороны, более скромным был состав мировых судей на Камчатке. Здесь из 27 мировых судей только 7 имели высшее, а двое незаконченное высшее юридическое образование. Двое судей были по образованию медиками, два имели духовное образование, а еще два получили лишь домашнее образование. Что касается воз­раста, то среди них были лица рождения от 1860 до 1899 гг., причем средний возраст составлял 36 лет. Только у одного судьи служебный стаж достигал 20 лет, у одного 10 лет, а у остальных он был до трех лет55. Таким образом, на восточной окраине "колчакии" судьба при­чудливо свела судей, имевших высшее юридическое образование и большой опыт с их менее подготовленными коллегами.

Несмотря на то, что даже таких не очень подготовленных судей не хватало, их привлекали для выполнения других обязанностей.

В самом начале 1919 г. мировой судья 1-го участка Пермского уезда

В. А. Собянин был назначен Пермским уездным комиссаром. При­казом помощника управляющего Уфимской губернией Соловьева от 24 марта 1919 г. мировой судья 5-го участка Бирского уезда К. Л. Домбровский стал временно. исполняющим дела управляюще­го Бирским уездом56. В другом случае 10 августа 1919 г. общее собрание лиц судебного ведомства Тобольска с участием составов Ирбитского, Сарапульского и Чердынского съездов мировых судей предложило желающим чинам судебного ведомства записываться добровольцами в действующую армию57. Очевидно, для них служба в действующей армии была важнее службы по столь важной специ­альности в тылу.

Изучая/перспективу местного суда, министерство юстиции 10 фев­раля 1919 гч запросило председателей окружных судов округов Ом­ской и Иркутской судебных палат высказать свои соображения о желательности мировых судей и о том, следует ли распространить на Сибирь действие закона о таком суде от 4 мая 1917 г.58 Данный запрос министерства 3 марта 1919 г. был вынесен для обсуждения на съезд управляющих уездами Иркутской губернии. С докладом выступил исполняющий дела председателя Иркутского окружного суда П. П. Смирнов59. По предложению управляющего губернией П. Д. Яковлева съезд решил обратиться в министерство юстиции с просьбой либо скорее ввести волостные суды или подготовить и принять новый закон о мировых судах. Причём, подчеркнули уп­равляющие уездами, властям надо оказывать содействие мировым

n ..60

судьям и отнюдь не вмешиваться в их деятельность .

В 1919 г. правительство неоднократно вносило изменения в нор­мативную базу деятельности мировых судов. В марте 1919 г. была измена редакция п. 2 ст. 33 и 33а "Устава уголовного судопроизвод­ства". Мировые судьи, в связи с инфляцией, получили право взыски­вать штрафы размером до 2 тыс. руб.81

Препятствуя йепотизму, правительство своим постановлением от 5 июня 1919 г. воспретило мировым и административным судь­ям замещать должности секретарей близкими родственниками. Документ оговаривал степень родства по прямой линии без ограни­чения, по боковой линии до 4-й степени включительно, а в свойстве до 2-й степени включительно. Одновременно была установлена и от­ветственность62.

23 ноября 1919 г. Совет министров принял постановление "Об изменении и дополнении Постановления Временного правитель­ства от 4 мая 1917 г. "О временном устройстве местного суда". В частности, ст. 3 была дополнена примечанием: "...замедление в выборах членов мирового суда в волостях или городских участках не служит препятствием для назначения мировыми судьями дела к слушанию; неявка же членов мирового суда в судебное заседание не служит препятствием к разрешению назначенных дел"63.

Кроме этого, заинтересованные ведомства принимали свои нор­мативные акты. Учитывая то обстоятельство, что мировые судьи не имели реальной возможности выполнять свои же решения, департа­мент общих дел МВД от 28 марта 1919 г. исполнение решений ми-

m 64

ровых судей возложил на чинов милиции .

Свое место в процессе приближения отправления правосудия к населению занимали волостные и местные суды. Один из авторов "Кустанайского листка" в статье "О сельских судах" высказал мысль о необходимости их быстрого восстановления65. В ноябре 1918 г. МВД уведомило губернские земские управы о том, что при мини­стерстве юстиции создана и начала работать особая юридическая ко­миссия по выработке законопроекта о сибирском суде. В середине декабря 1918 г. появилось сообщение о том, что эта комиссия закон­чила составление временных правил о "Сибирском волостном суде". Скоро, писала газета, проект будет представлен в правительство66.

В пользу того, что это был весьма важный для Сибири вопрос, говорит тот факт, что на прошедших в начале 1919 г. совещаниях управляющих уездами ряда сибирских губерний и областей он был в числе первых в повестке. Из 21 вопроса повестки дня в Томске он был третьим. На совещании управляющих уездами Енисейской гу­бернии в Красноярске 26-28 января 1919 г. было заявлено о том, что реформа судебной части является внеочередной задачей. В качестве временной меры было предложено ввести хотя бы волостные зуды. В марте участники съезда управляющих уездами Акмолинской об­ласти сообщили в МВД о том, что население не только требует вер-

67

нуть, но уже само восстанавливает волостные суды .

В феврале 1919 г. управляющий Томским уездом донес управ­ляющему Томской губернией о том, что население надеется, что от­крытие волостных судов прекратит беззакония и введет должный правопорядок. Приморская областная земская управа также запра­шивала министерство юстиции о введении местного суда, но ответа 68

так и не получила .

Однако столь необходимый законопроект "застрял" в омских ведомствах. Это обстоятельство подвинуло местные власти действо­вать явочным порядком. В феврале 1919 г. на Камчатке Ключев­ской волостной съезд избрал волостной суд в составе 5 человек69. Дальше в феврале 1919 г. пошли участники совещания управляю­щих уездами Томской губернии. По инициативе управляющего гу­бернией была создана специальная комиссия. Вскоре она предложи­ла проект организации суда на основе "Правил о земском суде", выработанных ещё судебно-административной комиссией при Си­бирской областной думе. Докладчик по этому вопросу товарищ пред­седателя Томского окружного суда М. А. Жданович сказал, что надо только уточнить, кто может быть избран земским судьей. Согласно ст, 51 упомянутых "Правил", судьей могло быть лицо, достигшее возраста 25 лет и являющееся местным жителем данного участка. На совещании прозвучало предложение о том, чтобы земским судь­ей мог быть тот, кто может быть избран в земские гласные. Съезд управляющих уездами Томской губернии обратился в правитель-

70

ство с ходатайством утвердить этот проект .

В июне 1919 г. во многих уездах Иркутской губернии такие местные суды даже начали работать, а Иркутский окружной суд вре­менно стал апелляционной инстанцией по делам волостной подсуд­ности71. Однако подобным судам не довелось получить собственную нормативную базу. Дело было в том, что в июне 1919 г. министр юстиции Г. Г. Тельберг отозвал из правительства внесенный своим предшественником С. С. Старынкевичем проект учреждения волост­ных судов. Министерство юстиции, как информировал его руководи­тель, решило ввести на селе местный суд на общих основаниях72.

В описываемый период была возобновлена многолетняя прак­тика выездных судов. Влиятельным и последовательным сторон­ником этой формы работы был министр юстиции Г. Г. Тельберг. Он предложил проводить сессии окружных судов в городах и круп­ных сёлах, расположенных на территории соответствующего судеб­ного круга. Особенно он был озабочен организацией выездных судов

73

в сельской местности .

Можно предположить, что это было продиктовано рядом при­чин. Среди них можно назвать не только стремление приблизить отправление правосудия к населению, повысить явку свидетелей, но и несколько удешевить судопроизводство за счет снижения наклад­ных расходов. Для этого составлялись соответствующие расписания. На 1919 г. график выездных заседаний Троицкого окружного суда включал в себя работу в Троицке, а также выезды - в Верхнеуральск,'

Кустанай, Миасский и Белорецкий заводы. Всего предполагалось

/*\ '•у 74

провести 23 сессии .

Проведение таких заседаний требовало соблюдения определён­ных условий. В этой связи председатель Барнаульского окружного суда 23 ноября 1918 г. запросил Алтайского губернского комиссара о возможности нормального отправления правосудия в губернии. Он просил сообщить следующее: в каких населённых пунктах мож­но проводить судебные заседания; как помещения для этого можно оборудовать; есть ли «гоньба» на окрестных дорогах и, наконец, есть ли соответствующие силы милиции и помещения не менее чем

C 75

в 5 . комнат .

Вскоре с мест стали поступать ответы. В одном из них за под­писью Барнаульского уездного комиссара от 29 декабря 1918 г. со­общалось, что выездные заседания суда можно проводить в помеще­ниях волостных управ или школ сел Анисимовском, Боровском и Сорокинском. Однако не хватало милиционеров для обеспечения порядка. В Змеиногорском уезде были названы села Белоглазово, Локоть, Риддерское. Здесь заседания можно было проводить в шко­лах и в здании управления рудника. Среди сел Каменского уезда упоминались Тюменцево и Кочки, но в них не было подходящих помещений и резерва милиции. Наконец, в Каракорумском уезде можно было проводить суд в Улале и Опчудае76.

Если в Барнауле вопрос о месте проведения выездных сессий решала губернская администрация, то на Сахалине — органы земско­го самоуправления. В августе 1919 т. Петропавловский окружной суд направил в Сахалинскую областную земскую управу запрос о том, в каких пунктах области желательно в интересах населения провести выездные сессии. Руководство суда интересовало наличие перевозочных средств, помещения для суда и содержания арестован­ных, наличие врача, священника и т. д. Областная земская управа назвала следующие населенные пункты: поселок Александровск, села Керби и Богородское77.

Что касается помещений, где проходили заседания, то сессия Троицкого окружного суда заседала в церковной школе Кустаная. В сентябре 1919 г. в Никольск-Уссурийском сессия Владивостокско-

1 78

го окружного суда проходила в камере мирового судьи 1-го участка .

Некоторое представление о проведении выездных заседаний можно получить на основе следующих данных.

Выездные заседания i окружных судов Урала и Сибири в конце 1918-1919 гг.79

Больше всех выездных заседаний - три провел Читинский ок­ружной суд. В большинстве случаев заседания проходили в отдален­ных населенных пунктах. Количество дел, подлежащих рассмотре­нию, было различным. В Канске было рассмотрено 6 дел. На выездной сессии Читинского окружного суда в Верхнеудинске - 3 5. В следую­щую выездную сессию 2-го уголовного отделения того же суда под председательством товарища председателя Д. Е. Милевского с 28 апреля по 7 мая в Верхнеудинске было рассмотрено 54 дела. В помещении камеры мирового судьи 1-го участка Никольск-Уссу- рийска за период с 22 по 29 сентября 1919 г. сессия Владивостокско­го окружного суда под председательством А. А. Лещинского рас­смотрела около 100 дел80. Таким образом, в среднем в день рассматривалось от 5 до 12 дел.

Довольно активное участие в выездных заседаниях судов при­нимали наиболее подготовленные чины судебного ведомства в лице руководства судебных палат. 26—28 ноября 1918 г. во Владивостоке работала сессия Иркутской судебной палаты в составе старшего пред­седателя тайного советника Н. П. Еракова, членов палаты М. М. Дра- ницына, П. Т. Никитина, товарища прокурора И. Н. Подпалова. Все­го ими было рассмотрено 12 дел. Сессия" той же судебной палаты в период с 17 по 21 февраля 1919 г. рассматривала уголовные дела в Чите, а в сентябре в Маньчжурии. В августе 1919 г. в Красноярск приезжали Н. П. Ераков, члены палаты П. И. Никитин и Я. И. Алек­сандрович, товарищ прокурора Л. Д. Юницкий81.

В Семипалатинске 16 июня 1919 г. работала выездная сессия Омской судебной палаты во главе с председателем департамента дей­ствительным статским советником Н. П. Белобородовым. Тогда

слушалось два дела, в том числе по обвинению бывшего Семипала­тинского уездного начальника статского советника В. М. Петухова в присвоении денежных средств. Данное дело находилось в произ­водстве с марта 1917 г. и закончилось вынесением оправдательного приговора, другое дело было снято с рассмотрения82.

Отмечены случаи, когда выезжали отдельные судьи. Так, в апре­ле 1919 г. в Ирбит слушать дела по городу и уезду приезжал член Екатеринбургского окружного суда83.

Как положительный результат можно отметить следующее. В некоторых местностях впервые за долгий срок прошли судебные заседания. В апреле 1919 г. в министерство юстиции поступило пись­мо от члена Якутского областного суда Звягина с информацией о выездном заседании. В нем сообщалось о том, что якуты, по их словам, "исстрадались и соскучились" по правосудию. Явка всех уча­стников судебного процесса была 100%, много было и слушателей84. В начале июня 1919 г. в Бодайбо, впервые с весны 1917 г., прошли заседания выездной сессии Иркутского окружного суда85.

Однако имели место и негативные факты. Из-за недостаточной организационной работы самих местных властей, особенно в райо­нах, недавно освобожденных от большевиков, происходила задержка с восстановлением деятельности судов. Например, в Бузулуке к 31 де­кабря 1918 г. их деятельность всё ещё не была возобновлена86. В другом случае имело место прекращение работы суда. В октябре 1919 г. съезд судебных представителей Петропавловского окружно­го суда распустил его за малочисленностью дел. Наблюдение за Кам­чатской областью было поручено Вл’адивостокскому окружному суду, который проводил там свои сессии по мере необходимости87.

Описываемый период был ознаменован попытками создания национального суда. Длительное время в советской историографии бытовало мнение, что на территории, которую в годы гражданской войны контролировали белые правительства, положение коренных народов было приниженным. "Положение сибирских инородцев в царстве Колчака как угнетаемых, бесправных диких племен, эксп­луатируемых со стороны "цивилизованных", весьма печальное, - писал тогда один из советских журналов. - ...Снова над ними висит тя-

u88

жесть национального гнета .

Однако было бы не - совсем верно так однозначно оценивать си­туацию. В самом начале февраля 1919 г. одна из владивостокских газет перепечатала из "Новой Сибири" статью М. Корнева "К рефор­ме сибирского суда". Одна из идей публикации заключалась в том, что в Сибири уже давно нужен инородческий суд89. Среди наиболее образованных представителей коренных сибирских народов в те годы зрела мысль о создании национальных судов. В этой связи следует заметить, что власти слабо представляли себе положение на местах. Об этом свидетельствует циркуляр министра юстиции в феврале 1919 г. Член правительства запросил власти на местах о существовании каких-либо национальных судов. В том случае, если такие суды были, то следовало указать их местонахождение, правовые основы их со­здания и подсудность, язык судопроизводства, наличие протоколов. Кроме этого, министра интересовало, судят ли эти суды русских90.

В марте 1919 г. страницы сибирских газет обошла информация

0 том, что в Омске приступила к работе комиссия . по киргизскому суду91- Эту проблему 7 июля 1919 г. председатель правительства П. В. Вологодский обсуждал с делегацией жителей Семипалатин­ской области92. В августе 1919 г. Совет министров уже утвердил закон о киргизском суде. Документ предполагал судопроизводство на киргизском языке. К отправлению правосудия привлекались лица, владеющие устной и письменной речью,, знакомые с национальным бытом. Из-под подсудности волостных судов были изъяты граждан-

93

ские иски, написанные не на . киргизском языке .

Такой суд осуществлялся только на киргизском языке и созда­вался на три года на основе выборности. Волостной суд . включал

1 судью и 12 биев. Судью выбирали выборщики путем тайного голо­сования. Уездным судьёй мог быть избран человек, знавший киргиз­ский язык, причем необязательно киргиз.94. Судьи рассматривали как гражданские, так и уголовные дела. В то время в заседании окружных судов принимали участие и присяжные заседатели. На территории компактного проживания киргизов их выбирали как из представителей коренной национальности, так и из лиц, знавших этот язык. Контроль за киргизским судом осуществлял Правитель­ствующий Сенат.

Юрисдикция этого документа распространялась на Акмолин­скую, Уральскую, Тургайскую, Семипалатинскую, Семиреченскую, Сыр- дарьинскую области, а также на заселенные киргизами уезды Ферган­ской и Самаркандской областей, Амударьинский отдел Закаспийской области, на Букеевскую орду Астраханской области и киргизские волости Алтайской губернии95. Было предусмотрено вступление за­кона в действие с 1 января 1919 г. Это решение правительства полу­чило одобрение с мест96.

Параллельно шел аналогичный процесс по созданию суда для бурят. В марте 1919 г. сразу несколько газет заявили о том, что на очереди в министерстве юстиции стоит вопрос о бурятском суде97. Однако эта проблема имела свою историю. Еще в начале 1918 г. на заседании Агинского аймачного земского собрания было решено пресекать преступления и наказывать за них согласно "обычному национальному праву" по усмотрению членов аймачной думы, хо- шунных управ, сомонных зайсанов и местного общества до 25 ударов розгами, штрафом в размере до трех тыс. руб. или арестом на три месяца. При повторении подобных поступков предлагалось подвер­гать виновных наказанию до 50 ударов розгами или заключению до шести месяцев98. Однако это была пока лишь инициатива с мест.

По-видимому, именно о таком случае шла речь в служебной записке Иркутскому губернскому комиссару П. Д. Яковлеву. В но­ябре 1918 г. прокурор Иркутского окружного суда сообщил ему о том, что в Эхирит-Булагатском аймаке действует "какой-то" наци­ональный бурятский суд, в котором судят не только бурят, но и рус­ских. Причем судопроизводство осуществляется по законам, "ниче­го общего не имеющим с государственными". В декабре 1918 г. Верхоленскии уездный комиссар провел расследование деятельно­сти этого суда. Его заключение гласило, что суд появился по’ иници­ативе снизу. В деятельности указанного суда нет единообразия, его фактическая компетенция шире, чем просто суда99.

Губернский комиссар воспротивился появлению такого суда и решил созвать совещание с Бурятским национальным комитетом для выяснения этого вопроса. Он указал Бурятской народной думе на недопустимость национального суда100. Управляющий губернией даже обратился с соответствующим протестом. Однако Иркутский окружной суд в июле 1919 г. оставил его протест на постановление Эхирит-Булаганского аймака по поводу организации национальных судов без рассмотрения. Если основанием для протеста управляю­щего губернией было то, что такое административное образование, как аймак, не предусмотрено законом, то в решении суда указыва­лось, что в постановлении Временного правительства от 17 апреля 1917 г. "О милиции" есть упоминание об аймачной милиции101. Та­ким образом, по аналогии, мог быть и аймачный суд.

Не было должного, государственного подхода к нуждам корен­ных жителей региона у их земляка, видного и влиятельного в Сиби­ри конституционного демократа В. Н. Пепеляева. Летом 1918 г. на

Челябинском предварительном совещании, которое проходило пе­ред Уфимским государственным совещанием, он усиленно доказы­вал, что инородцы всегда были лишены "государственного духа". Будучи министром внутренних дел Российского правительства,

B. Н. Пепеляев в 1919 г. на ходатайстве бурят об утверждении орга­на их самоуправления наложил такую весьма характерную резолю­цию: "Выпороть бы вас"102.

Весьма неуважительно отзывался о коренных жителях этого региона управляющий Забайкальской областью, в состав которой в то время входила территория современной Республики Бурятия,

C. А. Таскин103. Он писал о бурятах как о "темных, невежественных... всецело находящихся еще на первобытной стадии развития - поли-

»»104

тического, социального и экономического .

Тем не менее на правительственном уровне шаги по созданию национального суда для бурят все же предпринимались. 28 апреля 1919 г. в Омске под председательством члена совета министра юсти­ции Г. А. Ряжского прошло первое заседание междуведомственной комиссии по бурятскому суду. В нем участвовали представители Забайкальского казачьего войска Н. А. Ананьин, Народной думы бурят-монголов Восточной Сибири И. И. Тунуханов и присяжный поверенный Г. В. Ксенофонтов.

В тот день были заслушаны записки Народной думы и члена этой думы Баертона Вампилупа. В документе, представленном ду­мой, говорилось о том, что при разрушении в 1917 г. старого суда было принято "Положение о национальном суде на началах судеб­ной автономии". Его компетенция, с некоторым расширением по уголовным делам, была установлена на основании согласования ст. 37 "Положения об инородцах" 1822 г. и ст. 49 "Временного по­ложения 23 апреля 1901 г. об управлении и суде кочевых инородцев Забайкальской области". Предусматривалось, что суды будут дей­ствовать на бурятской территории до тех пор, пока не будут налаже­ны государственный и судебный аппараты. Однако этому решению думы как незаконному воспротивилась прокуратура. Поэтому На­родная дума обратилась в министерство юстиции с просьбой утвер­дить такие суды как временные.

Г. А. Ряжский успокоил собравшихся заявлением о том, что министр юстиции идет навстречу желанию бурятского народа, тем более что уже есть столетний опыт и не будет коллизий с держав­ным правом российского правительства и общими юридическими принципами. Участники заседания без голосования высказались в поддержку создания бурятского суда. Вместе с тем было высказа­но пожелание рассмотреть пределы компетенции этих судов. Здесь, по мнению участников заседания, следовало бы учесть уже вырабо-

105

танное положение о киргизском суде .

Результаты заседания в Омске были обсуждены 26 мая 1919 г. в Иркутске на заседании членов Иркутского национального комите­та. Здесь с докладом выступил член комиссии по судопроизводству при министре юстиции В. Г. Ксенофонтов. Было предложено со­здать четыре типа судов: 1) хошунный; 2) аймачный; 3) областной; 4) бурятского отделения Иркутского окружного суда. Компетенция этих судов была следующей: хошунные занимались делами миро­вой юрисдикции; аймачные стали бы апелляционной инстанцией для хошунных судов; областной суд стал бы апелляционной инстан­цией для аймачных и первой инстанцией для рассмотрения уголов­ных дел без участия присяжных заседателей. Бурятское отделение, в свою очередь, занималось бы общими судебными установлениями. Общей кассационной инстанцией для всех видов дел стал бы Прави­тельствующий Сенат. Судопроизводство для бурят и для русских, проживающих на бурятской территории, планировалось установить на бурятском языке. Председатель . и члены аймачных и хошунных судов должны были избираться106.

Вскоре процесс создания бурятского суда получил свое продол­жение. В августе 1919 г. из Омска вернулся член междуведомствен­ной комиссии по разработке проекта о национальном суде бурят, председатель Бурятского национального комитета И. И. Тунуханов. Он сообщил о том, что компетенция мировых судей переходит на хошунные и аймачные суды. Все судьи указанных судов становятся выборными. Причем хошунные должны бвіли выбираться хошун- ным земским собранием либо особыми выборщиками от булуков.

Хошунные суды были призваны рассматривать дела первой инстанции, аймачные — второй (апелляционной) инстанции. Предсе­датели хошунных судов образовывали аймачный суд. Председатели хошунных судов утверждались Бурятским отделением Иркутского окружного суда, председатели аймачных судов - министром юсти­ции. Председатели аймачных судов должны бвіли иметь образова­ние не ниже среднего, от хошунных судей требовалась только гра­мотность.

Тогда же бвіла уточнена компетенция бурятского суда. К ней отнесли все основные дела общей подсудности и те из уголовнвіх дел, которые разбираются без участия присяжных заседателей. Ком­петенция таких судов не распространялась на дела о преступлениях против государственной власти, а также против интересов и доходов казны. В августе 1919 г. уже упомянутая междуведомственная юри­дическая комиссия признала обязательным применение русского процессуального права в уголовном и гражданском судопроизвод­стве с учетом специфики бурятского суда. В результате принятых мер в августе 1919 г. было образовано два аймачных суда в Забай­кальской области и один такой суд в Иркутской губернии. Появил­ся и Восточносибирский общий суд бурят при Иркутском окруж-

107

ном суде .

Процесс создания национальных судов предполагалось продол­жить. Об этом в октябре 1919 г., находясь в командировке во Влади­востоке, заявил в беседе с сотрудником "Маньчжурского вестника" министр юстиции Российского правительства сенатор Г. Г. Тельберг108. Однако развернутому проекту создания бурятского суда из-за пора­жения режима А. В. Колчака не суждено было осуществиться.

Еще один, на наш взгляд, немаловажный аспект судоустройства на территории, подвластной А. В. Колчаку, обойден вниманием ис­следователей. Не посчитали нужным рассказать об этом читателю

С. В. Боботов и Н. Ф.Чистяков в своей монографии109. Это касается создания судов с участием присяжных заседателей. Одна из причин такого молчания, может быть, заключается в том, что Сибирь не вош­ла в число территорий, где такой суд был образован в ходе судебной реформы 1864 г.

Идея создания в Сибири подобных судов возникла еще в 1898 г. Тогда в Иркутском генерал-губернаторстве была образована особая комиссия по судебной части. Однако из-за малочисленности населе­ния и недостаточного количества цензовиков эта идея не была реа­лизована. В 1904 г. министерство юстиции вновь вернулось к этому вопросу, но "за несвоевременностью" он был снят. В 1909 г. министр юстиции И. Г. Щегловитов снова вернулся к этой проблеме. Были даже составлены списки заседателей, однако Иркутский генерал- губернатор Л. М. Князев высказался по этому поводу отрицательно. С его мнением согласились и в Совете министров110.

Однако сибирская общественность не оставила этой идеи. Про­фессор юридического факультета Томского университета С. П. Мок­ринский, характеризуя особенности суда с участием присяжных за­седателей по сравнению с судебными образованиями иных типов, отмечал в качестве его преимущества исключительную эластичность, создающую возможности для оптимального проявления творческой силы общественного правосознания. Правда, в этих особенностях юридической природы института присяжных как проводника обще­народных правовых воззрений профессор видел и определенные труд­ности для законодателя, поскольку решения суда были способны совершенно исказить отраженные в формальном законе намерения законодательной власти.

Выход из этой сложной ситуации, порождающей неверное, по мнению С. П. Мокринского, впечатление капитуляции закона перед новым источником права - народным правосознанием, он видел в обращении законодателя к изучению процесса преломления зако­на в правосознании общества и ограничении этого процесса опреде­ленными условиями. Таким образом законодатель должен будет обрести широкие возможности воздействия на результаты деятель­ности суда присяжных, хотя это воздействие и становилось бы более сложным и утонченным"111.

Анализируя это мнение С. П. Мокринского, О. А. Харусь под­черкивает то, что он, с одной стороны, был убежден, что суд присяж­ных по своей конструктивной идее есть суд всесословный, а потому функционирует тем успешнее, чем разнообразнее состав судей, чем "полнее представлены в нем все оттенки общественных правозре- ний, чем более он вбирает в себя духовных сил и богатств страны". С другой стороны, серьезным недостатком практики ему представ­лялось допущение в среду присяжных заседателей лиц неграмот­ных, не способных оперировать абстрактными понятиями, давать юридическую оценку фактам112. В итоге образовались своеобразные ножницы благих пожеланий юристов и уровня образования и пра­вовой культуры населения. 'Л

Падение в Сибири советской власти вновь создало условия для возвращения к этой теме. 12 октября 1918 г. Иркутское чрезвычай­ное губернское земское собрание высказалось за скорейшее введе­ние такого суда113. Эта идея была реализована постановлением Со­вета министров от 11 января 1919 г., когда в Енисейской и Иркутской губерниях, в Амурской, Забайкальской, Приморской, Сахалинской и Якутской областях и в зоне отчуждения КВЖД по представлению министра юстиции С. С. Старынкевича был введен суд присяжных114. Из областей Дальнего Востока из этого перечня выпала только Кам­чатская область и то, как объяснили в министерстве, по техниче­ским причинам его организации115. Территория Западной Сибири не вошла в этот список, по-видимому, из-за ее близости к театру военных действий. Комментируя документ, в министерстве юстиции сообщили о том, что ими за основу был принят Устав 1864 г.116

Первые месяцы реализации этого постановления правительства обусловили необходимость принятия дополнений. Совет министров 15 сентября 1919 г. внес соответствующие изменения в "Устав уго­ловного судопроизводства" (Свод законов. Т. XVI. ст. 595// и 607//, ст. 595//). По делам, подлежащим рассмотрению с участием при­сяжных заседателей, в составе присутствия судебного заседания кро­ме прокурора или его товарища теперь мог присутствовать член суда, председательствующий в судебном заседании. Это было возможным при принятии особого определения суда в порядке ст. 547 "Устава уголовного судопроизводства".

Поправка к ст. 607// гласила: судья, единолично рассматриваю­щий дело с участием присяжных заседателей, в случае отвода, заяв­ленного против него участвующими в деле лицами, или наличности повода к отводу, усмотренного им самим, приостанавливает дело и передает вопрос об отводе на рассмотрение суда. Наконец, если суд единогласно или судья, председательствующий согласно ст. 595 "Устава уголовного судопроизводства", признает, что решением при­сяжных поверенных осужден невиновный, то дело передается на рас­смотрение нового состава присяжных заседателей, решение которых во всяком случае является окончательным117.

Решение правительства о введении суда прсяжных вызвало одоб­рение властей на местах и общественности. Якутское областное земс­кое собрание направило министру юстиции специальную телеграмму: "Участие народа в отправлении правосудия в переживаемый момент разрухи является залогом водворения законопорядка и успокоения ... исключительные бытовые особенности края диктуют неотлагательную необходимость вручения суда народной совести". Якутское земство выразило министру глубокую благодарность "за своевременное осуще­ствление народных чаяний" и выразило надежду на скорейшее прове­дение его в жизнь118. Министр юстиции С. С. Старынкевич распоря­дился направить эту телеграмму для обнародования в газеты. ,

Отозвалась на новшество и местная пресса. "Енисейский вест­ник" опубликовал в этой связи статью "Нельзя не приветствовать". Ее автор высказал, на наш взгляд, весьма спорную мысль о том, что наконец-то присяжные будут выносить свой приговор не на основа­нии тех или иных формальных соображений закона, а по своему внутреннему убеждению. Они, по его мнению, будут высказывать то, еще не получившее полной санкции законодателя, правовое созна­ние, которое в данный момент существует в обществе и этим в зна­чительной степени облегчат правосудие119. Стоит ли говорить о под­линно правовом содержании понятия "внутреннего убеждения в своем приговоре".

Введение в Сибири суда присяжных получило неоднозначную оценку историков. Одни оценивали его скептически. С. П. Мельгу­нов прямо заявил: "...какой там суд присяжных в обстановке граж­данской войны!". Современный отечественный историк В. Д. Зими­на отметила стремление кадетов привнести в противобольшевистское движение элементы демократии как западноевропейского, так и рос­сийского образцов. Вместе с тем она считала, что эти попытки были теоретическими и являлись "почти ненужной уступкой демократи­ческим ценностям". Номинальной на фоне деятельности военно­полевых назвал работу судов с участием присяжных заседателей Ю. Н. Ципкин.

Иначе считает А. А. Беляев. Он оценил введение суда присяж­ных как наиболее демократическую и близкую к населению форму судопроизводства120. Безусловно, введение суда присяжных трудно оценить однозначно. Однако если это нововведение способствовало укреплению правопорядка, повысило уровень юридической защиты прав граждан, то эта мера оправдала себя.

Это новшество в судопроизводстве повлекло за собой значитель­ную подготовительную работу судебного ведомства. Еще в декабре 1918 г. министр юстиции запросил Владивостокский окружной суд о возможности введения суда присяжных. Министра интересовало, сколько в течение года рассматривается дел, связанных с лишением всех прав состояния, сколько совершается тяжелых преступлений. Министр спрашивал и о том, сколько судебных сессий и где надо будет проводить121.

Введение суда присяжных в округе этого суда было, по мнению местной газеты "Эхо", связано с определенными трудностями. Они заключались в следующем. Многие жители края имели уголовное прошлое, а прошлые и нынешние уголовные преступники могли, по мнению газеты, негативно повлиять на формирование нового суда. Следственная часть на Дальнем Востоке оказалась в руках ■ начина­ющих. Газета посчитала недостаточным то количество мещан, поме­щиков, интеллигенции, проживавших в крае, для введения названно­го суда. Невысокого мнения газета была и о местных учителях. Они, по ее мнению, "стоят низко". Газета высказала беспокойство о том, что среди присяжных могут преобладать чиновники. Во Владивос­токе на 33 тыс. избирателей было, по подсчетам автора статьи, не менее 10 тыс. чиновников122. Мнение авторитетной владивостокской газеты отражает, на наш взгляд, распространенную точку зрения рос­сийских либералов. Им свойственно сетовать на то, какой "плохой" или неподготовленный к либеральным реформам народ в России. Действительно, именно с таким народом приходилось и приходится начинать движение к обретению ценностей либерального общества. Другого народа в России не было, нет и еще долго не будет.

Свои проблемы были на территориях, которые населяли корен­ные жители Сибири. В феврале 1919 г. министерство юстиции обра­тилось к управляющему Амурской областью с просьбой сообщить количество лиц из аборигенов, знающих русский язык, умеющих читать и писать по-русски и удовлетворяющих прочим условиям ст. 81 Закона от 21 сентября 1917 г. для введения суда присяжных в округе Благовещенского окружного суда123.

Интересно, что вскоре после принятия правительством реше­ния о введении суда присяжных газета "Наш Урал" опубликовала анкету. Ее вопросы касались уголовной подсудности и введения суда присяжных. Как было объявлено после подведения итогов, читатели высказали вполне здравую мысль о том, что "чем суровее предпола­гаемое наказание - тем должно быть больше гарантий правосудия для подсудимого". Обратили читатели внимание и на необходимость при вынесении приговора учитывать не только нанесенный матери­альный ущерб124.

В марте 1919 г. на местах началась работа по реализации реше­ния правительства. Для этого при Иркутском окружном суде была создана комиссия для скорейшего внедрения в жизнь постановле­ния о суде присяжных. В ее состав вошли председатель, прокурор и два члена Иркутского окружного суда, Иркутский городской голо­ва, председатель губернской земской управы125. В марте 1919 г. по­добная комиссия была образована и при Читинском окружном суде. На одном из ее заседаний были намечены населенные пункты, где предполагалось проведение судебных сессий: Верхнеудинск, Нерчинск, Петровский завод, Акша, Нерчинский завод, Сретинск, Гиндат-Гроде- ковская станица и Могоча. В том случае, если будет много ' дел, то сессии было решено проводить еще в Красном Яре и станице Удинс- кой. Начало работы таких судов было намечено на сентябрь 1919 г.126 2 марта 1919 г. в управлении Верхнеудинской уездной милиции под председательством члена Читинского окружного суда Смигельского состоялось заседание по обсуждению закона о присяжных заседате­лях. Рассматривался вопрос и о месте проведения присяжных судеб­ных заседаний. Для этого было решено отдать здание окружного суда127.

Очередность мероприятий по введению такого суда была состав­лена на заседании подобной комиссии в Благовещенске. Было реше­но в первую очередь открыть заседания суда в самом Благовещен­ске, затем в Алексеевске и Зее. Участники заседания обратились к управляющему областью с просьбой распорядиться о составлении списка лиц, которые могли быть избраны присяжными заседателями128.

Единый подход к составлению списка присяжных заседателей в Сибири отсутствовал. В частности, управляющий Никольск-Уссу- рийского уезда запросил городскую управу о том, как составляются такие списки. Напротив, управляющий Забайкальской областью со­общил Читинской городской управе порядок составления сведений о лицах, имеющих право быть присяжными заседателями. То же сделал и председатель Читинского окружного суда129.

В некоторых городах списки составляли органы местного само­управления. Так поступили Читинская городская и Красноярская уездная земская управы130. В Красноярске такие списки были со­ставлены по взаимному согласию между земством и милицией131. В Екатеринбурге, Челябинске, Владивостоке и Зее такие списки со­ставляли начальники городской милиции132. На территории Забай­кальского, Уссурийского и Амурского казачьих войск общие списки составляли соответствующие войсковые организации из лиц, припи­санных к данному войску. В полосе отчуждения КВЖД это делало управление дороги133.

Списки содержали порой сотни фамилий. По состоянию на май 1919 г. в Минусинском уезде могли быть присяжными заседателями 3853 человека, в Челябинске такой список составили 345 человек134.

Местные власти большое значение придавали . качественному составу присяжных заседателей. Запрашивая в марте 1919 г. у Чи­тинской городской управы списки присяжных заседателей, управля­ющий Забайкальской областью С. А. . Таскин писал о том, что ими могут быть лица, знающие русский язык, умеющие читать и писать. Они должны быть не моложе 25 лет и не менее 2 лет прожить на территории области135.

Для того чтобы в состав присяжных заседателей попали луч­шие кандидатуры, их списки выставлялись для широкого ознаком­ления. После заседания 19 марта 1919 г. Новониколаевской город­ской думы стали известны фамилии избранных ею заседателей: Мякинин, Кмыров и Животинский136. После того как в январе ] 919 г. Ирбитская земская уездная управа и управляющий уездом состави­ли такой список, он бвіл вывешен на 7 дней для осмотра всеми граж­данами. В том случае, если кто-то был занесен неправильно, то пред­лагалось сообщить об этом председателю Екатеринбургского окруж­ного суда. О том же самом в Екатеринбурге предписывалось сооб­щить в тот же срок городскому голове. Подобная практика существовала и во Владивостоке137.

В Тюмени все, в Кургане почти все (24 из 28), в Ялуторовске в основном все присяжные заседатели были крестьянами. Однако, как писала курганская газета о работе присяжных заседателей в своем городе, все они обнаружили жизненный опыт и практичес-

Г 138

кие познания, работали вдумчиво и внимательно .

Образовательный уровень присяжных заседателей был самым разным. В Омском окружном суде такой список включал 929 чело­век, в том числе с высшим образованием - 62 (6,67%), со средним - 152 (16,36%), с низшим - 615 (66,2%), без образования - 100 (10,76% )139. Обращает на себя внимание скромный образовательный уровень кандидатов в присяжные заседатели. Он, в определенной степени, отражал образованность сибиряков. К тому же следует иметь в виду, что речь идет об округе Омского суда - далеко не самом захолустном районе Сибири.

Важным принципом в подборе кандидатур являлась их лояль­ность омскому правительству. Направляя управляющему Амурской областью список из кандидатов в присяжные от Зеи, начальник го­родской милиции сделал приписку о том, что они "ни к каким поли-

Г "140

тическим партиям не принадлежат и вполне благонадежны .

Следует указать и на то, что власти в некоторых случаях возла­гали на присяжных заседателей более широкие, чем судебные, функ­ции. Показательным в этом отношении было поведение председа­теля сессии окружного суда в Ялуторовске 17 мая 1919 г. Прощаясь, он высказал заседателям благодарность и призвал их "насаждать"

141

законность в своих селах .

Несмотря на такой порядок отбора кандидатов в присяжные, одной из проблем, с которой столкнулись власти, была явка таких заседателей на судебные сессии. Трое присяжных не явились по не­уважительным причинам на открывшуюся 14 марта 1919 г. сессию Томского окружного суда. Решением суда им был определен штраф в размере 75 руб. каждому. В апреле на сессию Пермского окружно­го суда из 40 присяжных по списку очередности явилось только 23, поэтому в состав запасных было включено еще два заседателя. При­чиной неявки, как считала местная газета, были "условия настояще­го момента”142.

Во многих случаях заседания судов проходили в приспособлен­ных помещениях. В Ялуторовске это была городская управа, в Тю­мени - помещение Приказчичьего клуба, в Кургане - Народный дом143. Предпринимались попытки устройства специальных зданий. В фев­рале 1919 г. председатель Благовещенского окружного суда обра­тился с просьбой к 6-му казачьему кругу Забайкальского казачьего войска обсудить в спешном порядке вопрос о принятии на войско­вые средства устройства зданий для суда присяжных. В этой связи председатель суда спрашивал казаков, в каких хуторах и станицах их устроить. По-видимому, казаки не смогли или не захотели при­нять участие в решении этой проблемы, и уже в апреле 1919 г. пред­седатель Благовещенского окружного суда обратился с той же просьбой к областной земской управе. Причем в этом случае речь шла уже не об устройстве, а хотя бы о приспособлении помещения

144

для заседания суда присяжных .

Из-за сложного финансового положения местного самоуправле­ния такие вопросы решались сложно, если они вообще решались. Весной 1919 г. Троицкосавская городская дума известила окружной суд о том, что она не нашла для себя возможным принять расходы

Г u 145

по приспособлению помещений для суда присяжных .

Газеты считали нужным уведомлять своих читателей о резуль­татах заседаний таких судов. По их информации в Кургане на сес­сии, состоявшейся с 17 по 22 декабря 1918 г., большинство пригово­ров были обвинительными146. В другом случае на закончившейся 18 октября 1919 г. сессии Новониколаевского окружного суда было

147 т т

вынесено много оправдательных приговоров . На сессии этого же суда в городе Камень 26 мая 1919 't. слушалось дело о двух жителях села Долганка, которые обвинялись в поджоге хлебно-запасного ма­газина. Прокурор указал на очевидную опасность пожара для всего села. Защита, в свою очередь, сделала упор на недостаток улик.

BU 148

итоге присяжные приняли оправдательный вердикт .

Еще более впечатляющий пример работы присяжных имел ме­сто на выездной сессии Пермского окружного суда в Кунгуре. На ней слушалось дело гражданина Г. А. Боровых по ст. 1489, ч. 2, 1490 и 1492 "Уложения о наказаниях" (статьи, выдающиеся по тяжести обвинения). Санкции по этим статьям предусматривали тюремное заключение от 8 до 10 лет. Подсудимый в 1914 г. в деревне Боровая Крыласовской волости избил родного дядю Е. В. Боровых. Племян­ник бил своего родственника ногами в живот, грудь и печень. От кровотечения в живот дядя и умер. На суде врач заявил о том, что смерть могла наступить не от совокупности ударов, а только от одного удара, может быть, даже при падении. После этого това­рищ прокурора отказался от первоначального обвинения и предъя­вил новое по ст. 1484 ч. 2 "Уложения о наказаниях" - "причинение в раздражении увечья или раны, приведшей к смерти".

Защитник — частный поверенный Сабадаш отвергал заявление о тяжести побоев и поддержал мнение врача о возможности смерти от падения при случайном ударе. Следует отметить, что дядя и пле­мянник дрались уже несколько раз. Защитник обратил внимание присяжных на то обстоятельств, что подсудимый вскоре после драки бвіл мобилизован на войну с Германией ив боях искупил свою вину. Адвокат заявил о том, что между родственниками не бвіло ни ссоры, ни вражды, а все произошло "по пьянке", и предложил подсудимого оправдать. После продолжительного совещания присяжные приняли такое решение149. Не по причине ли оправдательного уклона в работе присяжных на сессии Пермского окружного суда 3-5 июня 1919 г. в Кунгуре из 12 дел 8 бвіло заслушано без участия присяжных150?

Из-за неполноты данных трудно судить о результативности ра­боты таких судов. Во всяком случае, министерство юстиции предпо­лагало продолжить работу по введению суда присяжных на тех тер­риториях, где его еще не бвіло. В июне 1919 г. судебное ведомство приступило к рассмотрению вопроса о создании такого суда в Куста- найском уезде Тургайской области, а также в округе Троицкого ок­ружного суда. К этой же проблеме обратился, прибыв в сентябре 1919 г. проездом во Владивосток, министр юстиции сенатор Г. Г. Тельберг. В частности, он говорил о возможности введения его на тех террито­риях, где его ещё нет151.

Общей для всех судов бвіла проблема обеспечения явки на судеб­ное заседание свидетелей и экспертов. Как правило, судебное слушание проходило с участием всех сторон, в том числе и защиты. Об этом заблаговременно оповещались все заинтересованные стороны. 13 мая 1919 г. товарищ председателя Уфимского окружного суда направил в Языковецкую и Мензелийскую волостные земские управы копию обвинительного акта и список лиц, вызываемых на следствие. При­чем оговаривалось, что копию необходимо выдать им лично и объяс­нить, что, согласно ст. 557 "Установления уголовного судопроизвод­ства", они имеют право в 7-дневный срок довести до сведения суда, кого бы еще, кроме перечисленных в списке, они хотели вызвать в свидетели и по каким именно обстоятельствам152. Однако не все участники судебных процессов бвіли дисциплинированны.

Не всегда полной была явка свидетелей. На сессию окружного суда, работавшую в Семипалатинске с 24 по 29 марта 1919 г., не явилось несколько свидетелей и ряд дел пришлось отложить153. Ни один свидетель не явился 29 апреля 1919 г. на заседание сессии Пермского окружного суда, когда разбиралось дело рабочего Бисер- ского завода М. П. Денисова, заведенное еще в апреле 1914 г. Он обвинялся в грабеже, но присяжные заседатели вынесли оправда­тельный вердикт. Можно предположить, что на принятие такого решения в определенной степени повлияло отсутствие свидетелей154.

. Судебные органы пытались применять меры административно­го воздействия на тех участников судебного процесса, которые про­являли недисциплинированность. 11 декабря 1918 г. на суд, прохо­дивший в помещении офицерского собрания Кургана, не явилось 3 свидетеля. Решением суда каждый из них был оштрафован на 15 руб. 5 марта 1919 г. Томский окружной суд направил прокурору Томского окружного суда решение о взыскании с жителя Новонико- лаевска Д. Е. Борабанова 30 руб. штрафа за неявку в суд в качестве свидетеля155.

Не оставило без внимания эту проблему и правительство. Оно решило повысить материальную компенсацию свидетелям за поезд­ку на заседание суда. С 15 мая 1919 г. свидетели по гражданским делам стали получать компенсацию "за отвлечение" от 3 до 30 руб. в день, а по уголовным - от 7 до 15 руб. и проезд. Одновременно до 1000 руб. увеличивался штраф за неявку на судебное заседание.

Тем же нормативным актом была повышена плата экспертам. С 15 июня 1919 г. они стали получать от 10 до 500 руб. за день работы в суде. До 1000 руб. был увеличен штраф за неявку эксперта в суд156. Как предположил автор одной из газет, это сделали, навер­ное, чтобы эксперты участвовали в заседаниях167.

Как ни странно, но не всегда являлись в суд и истцы. 28 ноября 1919 г. административный отдел Томского губернского управления направил начальнику милиции Томска распоряжение о взыскании с Л. А. Дмитриевской штрафа в размере ■ 50 руб. за неявку в качестве потерпевшей к мировому судье158. Таким образом, судебные учреж­дения сталкивались как с объективными, так и с субъективными трудностями.

Весьма критические замечания по поводу судопроизводства на территории, которую контролировали антибольшевистские правитель­ства, были высказаны уже в эмиграции. Гражданские судебные ус­тановления возникали со значительным опозданием, много спустя после занятия той или иной местности - эти учреждения, писал оче­видец, привыкшие работать в обстановке мирного времени, "положи­тельно не могли угнаться за лихорадочным темпом жизни в период гражданской войны и были во всяком случае очень далеки от идеа­ла суда скорого". Между тем, продолжал хорошо информированный автор, жизнь настоятельно требовала именно такого "суда, скорого и близкого к населению", так как лишь при таких условиях могло сказаться благотворное значение институтов права"159.

Это замечание, высказанное по поводу устройства и деятельности судов у П. Н. Врангеля, содержит как верную, так и, по нашему мне­нию, неверную идеи. С одной стороны, автор прав в отношении отста­вания судов от "лихорадочного темпа жизни". С другой стороны, речь идет о суде "скором". Остается только догадываться, как, по мнению автора книги, сочетаются понятия "скорого" и "правого" суда.

2.2.