Ишкиль и средневековые мусульманские юристы

Представление о коллективной ответственности клана и, шире, всей обшины за совершенное преступление породило на Северном Кавказе еше один любопытный элемент правовой практики. Речь идет об ишкиле, или баранте, — захвате имущества родственников или односельчан ответчика, с тем чтобы заставить его выплатить задержанный долг или удовлетворить истца исполнением другого рода обязательств.

Широкое распространение ишкиль получил в Дагестане. Сохранилась обширная переписка XVII-XK вв. между «вольными обшествами», ханами и мусульманскими юристами о прецедентах ишкиля (см., например: РФ ИИАЭ, ф. 16, оп. 1, № 1260-1310). Шариат резко отрицательно относился к ишкилю. B XV-XVIII вв. по всему Северо- Восточному Кавказу мусульманские юристы (факихи) Ахмед Йеменский, Давуд Хаджияв из с. Усиша, Саид из с. Аракани, Ибрагим Хаджи из с. Урада вели долгую борьбу с этим явлением как с правовой нормой, несовместимой с шариатом. Ho, суля по источникам, пропаганда против ишкиля особого успеха не имела. B частности, Ахмед Йеменский, вначале отменивший ишкиль в Кумухе, через несколько лет был вынужден восстановить его, когда его собственная жена, разведясь с ним, унесла с собой его имущество firnapoB: 1988, 159; Шихсаидов: 1999a, 10).

Обшина регулировала условия и порядок применения ишкиля. Запрешая ишкиль на своей территории, она поддерживала его за ее пределами. Так, постановления Андалальского обшества, запрещавшие ишкиль на территории джамаата под угрозой штрафа в размере одного быка, тот же штраф устанавливали за помеху совершения такого акта «правосудия» на чужой территории (Фа-хазихи ‘ухуд ва мавасик вака‘ат байн джами* кура ‘андалал: 1965, 63). Согласно Гидатлин- ским адатам, самовольный ишкиль, без согласия на то старшин Гидат- ля фу’аса’), был запрешен по отношению к лицам, происходившим из Карахского, Келебского и Ратлубского джамаатов (Гидатлинские

Письмо об ИШКИЛЄ

алаты: 1957, 20).

Известно немало примеров заключения подобных договоров устно или письменно, при почетных свидетелях из нейтральных обшеств (см., например: Письмо сельского обшества Тлакал: РФ ИИАЭ, ф. 16, № 1310; Хрестоматия по истории права и государства Дагестана: 1999, I, 33-34, 96-97). Угрожая ишкилем, общество могло выставить дополнительные условия. Например, араканцы требовали у общества Охли заставить вора-охлинца возместить убыток и сурово наказать его, в противном случае Араканское общество грозило применить ишкиль ко всему обшеству Охли. Таковы же требования с.Тлондода к обществу Ассаб, обшества Кеди — к Гаквари и т.д.

Письмо обшины Тлондода обшине Ассаб

(Письма сельских обществ Тлондода, Кеди к сельскому обществу Гак- вари: РФ ИИАЭ, ф. 16, № 1310, 1292).

Любопытный способ ишкиля описан в конце XVIII в. кади Рамазаном из с. Гаквари: «Если должник из одного общества не выплачивал долг должнику из другого общества, то истец мог воспользоваться куначескими связями в обществе ответчика. Кунак истца в пятничный день обшеджамаатской молитвы в мечети забирал обувь всех находившихся членов джамаата из прихожей. Обувь получали только после того, когда молившиеся в мечети принуждали должника или ответчика выплатить долг или выполнить любые другие требования, считавшиеся законными» (архив М.Нурмагомедова, цит. по: Агларов: 1988, 161).

Ишкиль мог служить орудием политического и экономического давления. Случай такого рода описан в письме Абумуслима, шамхала Тарковского, обществу Чиркей P(VIII в.), в котором он жалуется на захват чиркеевцами 21 пары быков, двух заложников и лошадей то ли у подданных шамхала, то ли у него самого (РФ ИИАЭ, ф. 5, оп. 1, д. 1662, л. 10). Таким способом Чиркей добивался у шамхала признания своей политической независимости и освобождения от уплаты дани.

Угроза одной обшины другой подвергнуть ее ишкилю означала прежде всего то, что, если какие-либо условия не будут выполнены, истцы могут применить ишкиль по отношению к любому члену общины, откуда происходит должник, вор и т.п. Таким образом, в ишкиль вовлекались совершенно непричастные к тяжбе люди; между обществами возникало если не военное, то своего рода «ишкильное» противостояние, при котором невозможно было вести торговые дела или свободно совершать поездки друг к другу.

Распространению ишкиля на Северном Кавказе способствовало широкое развитие в горском обществе торговли, которая являлась важной отраслью экономики и средством регулирования экономической жизни различных зон региона (вплоть до высокогорных районов), а также кредитных отношений. B Аварии законодательно устанавливалась пеня на просроченные долги и как последнее средство дозволялось применение ишкиля: «Если должник не возвращает долг в установленный срок до применения к нему ишкиля, то на него возлагается пеня; так, например, если кто-нибудь просрочил один ратал (здесь: мера объема. —В.Б.) чего-либо в течение года, то должен вернуть полтора ратала, если просрочил один аббаси, то [возвращает] аббаси и два дирхема, если просрочил один кали (здесь: мера объема. — В.Б.) — то полтора кали (Нафахат азахир ал-кара фи ‘арсат ‘адат ал-кура: л. 5; пер. мой. —В.Б.).

Ишкиль, как и кровомшение, вошел в юридическую систему кавказского адата в форме, регулируемой джамаатом. Это компенсировало отсутствие в горском обшестве долговых тюрем и других средств принуждения, кроме экономического (пеня) и морального (общественное осуждение). Своды адата ХѴИ-ХѴИІ вв. показывают, что к эпохе позднего средневековья применение ишкиля претерпело некоторые изменения. K этому времени он постепенно превратился в экстраординарное средство судебного принуждения. Обшина, до того как дозволяла ишкиль, привлекала должника к суду по заявлению истца: «Если должник покинул аул после того, как исполнители (араб, шурта’; авар. гІелиби [элиби, мн. от эл]) предупредили его о необходимости явки на суд zuiя разбирательства, то исполнитель вправе взыскать с него долг в пользу истца» (Гидатлинские адаты: 1957, 20-21). Это очень важное свидетельство в пользу того, что долговые отношения на первом этапе регулировались судом и властью, а ишкиль вступал в силу на втором этапе, когда первое средство не достигало цели.

3