ГЛАВА VI Чистая монархия

Чистая монархия есть образ правления, в котором верховная власть принадлежит одному монарху.

Из всех политических форм это та, которая представляет во всей полноте единство государственной воли, а с тем вместе единство самого союза.

ство дано самой природой. Вследствие этого монархия вообще есть самый распространенный образ правления.

Чистая монархия представляет и высший нравственный поря­док. Здесь верховная власть независима от воли народной; поэтому здесь господствует начало обязанности, или подчинение высшему порядку. Ho такое значение принадлежит собственно монархии

. имеющей правомерное происхождение и действующей за­конным путем, ибо, как мы видели, владычество закона представля­ет в государстве высший нравственный порядок. Незаконная мо­нархия есть ; монархия, действующая путем произвола, есть

. B обеих выражается единство власти, но не высший нрав­ственный порядок. Что касается до начала свободы, то оно в этой государственной форме проявляется только в подчиненных сферах.

Устройство монархии состоит именно в том, что здесь верхов­ная власть сосредоточивается в одном лице. Существование несколь­ких монархов противоречит идее этого образа правления. Однако в истории встречаются тому примеры. B России царствовали вместе Иван и Петр Алексеевичи. Подобные примеры встречаются и в ис­тории Франции, а также в германских государствах XIV и XV сто­летий. Даже в новое время мы видим в Англии совместное царство­вание мужа и жены, именно, Вильгельма III и Марии.

Иногда царствующий государь приобщает себе наследника в виде товарища. Так, Иван III венчал на царство внука своего Димитрия. B последние времена Римской империи, от Диоклетиана до Кон­стантина Великого, императоры постоянно выбирали себе товари­щей на царство. Ho все это не более как случайные уклонения от истинного монархического начала. Совместное царствование брать­ев указывает на господство частных, а не государственных отноше­ний. Приобщение наследника к царскому сану имеет целью упро­чить порядок престолонаследия там, где он еще не утвердился. На­конец, могут быть и другие временные политические соображения.

По самому существу этого правления, монарх держит власть не­зависимо от кого бы то ни было, не как уполномоченный, а по соб­ственному праву. Поэтому он называется . Этот титул

присваивается обыкновенно монархии неограниченной, хотя, по смыслу выражения, оно может относиться и к монархии ограничен­ной, где престол приобретается в силу наследственного права.

Имея верховную власть, независимую от какой-либо человечес­кой воли, монарх тем самым считается получившим ее свыше, по божественному изволению. Это дает власти религиозное освяще­ние, что выражается в титуле, словами: «Божиею милостью». Этот титул носят английские короли, так же как неограниченные монархи.

Однако это божественное установление, связывая совесть веру­ющих, нисколько не изменяет чисто светского значения власти. Мо­нархия через это не становится теократией. Как власть государствен­ная, опирающаяся на положительный законный титул, монархия сама по себе имеет безусловное право на повиновение, независимо от каких-либо религиозных начал. Это ясно обнаруживается в тех вне­шних действиях, которыми выражается религиозное освящение вла­сти, в присяге и коронации. Ни то, ни другое не служит основанием власти. Как скоро монарх, в силу законного права, вступил на пре­стол, так он, независимо от присяги и коронации, вступает во все права, принадлежащие государственной власти, и подданные, прежде присяги и коронации, обязаны точно таким же повиновением, как и после.

Если учение о божественном происхождении царской власти со­гласуется с существом этого образа правления, то ему противоре­чит зависимость от воли народной. Первоначально монархическая власть может быть приобретена волей народа. Народ, облеченный верховной властью, может избрать монарха и перенести на него принадлежащие ему права. To же бывает и при пресечении закон­ной династии. Так именно было у нас, при избрании на престол Михаила Федоровича. Ho как скоро верховная власть перенесена на монарха, так она перестает быть зависимой от воли народа, и если эта зависимость сохраняется в виде фикции, то она вносит в госу­дарственный строй противоречащие начала, которые препятствуют установлению прочного порядка. Это мы и видим в Римской импе­рии. Власть императора считалась перенесенною от народа особым законодательным актом, который возобновлялся при каждом новом восшествии на престол. B действительности этот акт Сената оста­вался чистой формальностью, но она мешала установлению проч­ного престолонаследия. To же противоречие мы находим и в новой французской империи. Наполеон III принял титул: «Божиею мило­стью и волею народа». Здесь предполагалось, что император про­должает держать свою власть волей народа, вследствие чего он яв­ляется ответственным перед последним. Между тем выражение: «Бо­жиею милостью» означает власть, зависящую только от Бога; воля народная оказывается здесь излишней, а потому и ответственность оставалась чистой фикцией.

Итак, в чистой монархии государь держит власть по собствен­ному праву, не в смысле частной собственности, а в смысле госу­дарственного начала, независимого от воли подданных.

Физическое лицо, облеченное верховной властью, подвержено смерти. Между тем, по идее государства, власть сохраняется непре­рывно; следовательно, надо определить, каким образом она перехо­дит на другое лицо. Так как здесь власть независима от чужой воли, то и переход ее должен иметь основание в законе, определяющем преемственность поколений, то есть в законе наследственности. На­чало наследственности лежит в существе всякой верховной власти, не только монархической, но также аристократической и демокра­тической. При всяком образе правления лица, облеченные властью, вымирают и заменяется другими, которые заступают их место. Го­сударство, как вечный союз, основано на преемственности поколе­ний, определяемой физическим происхождением одного лица от дру­гого. Поэтому в монархии законная преемственность престола мо­жет быть основана только на порядке наследования в семействе царствующего государя. Избирательная же монархия совершенно несовместна с идеей самодержавия, ибо избиратели в этом акте яв­ляются участниками верховной власти. Она возможна только при монархии ограниченной; но и здесь это начало превращает монар­хию в призрак, какдоказывают примеры Польши и Германской им­перии. Совершенное исключение составляет избирательная форма, существовавшая в Папской области; здесь передача власти опреде­лялась теократическим началом. Кардиналы, избирающие папу, бу­дучи связаны религиозным законом, не могут ни постановлять ус­ловий, ни делать ограничений. Они не являются и участниками вла­сти, но, по учению католической церкви, становятся орудиями Духа Святого в избрании наместника Св. Петра.

Закон, определяющий порядок престолонаследия, должен быть сообразен с государственными началами, то есть в нем должно со-

храняться единство государства и верховной власти. Поэтому в ис­тинном государстве не может быть допускаем порядок, основанный на частном праве, в силу которого власть дробится между наслед­никами. Престол должен переходить к одному.

законного порядка; 2) способность лица. Ha первом начале основа­но наследование по закону, на втором наследование по завещанию, или назначение наследника царствующим монархом. Можно ска­зать, что первый способ один приличен законной монархии; второй же более уместен в деспотии, где господствует не закон, а произ­вол, то есть случайная воля лица. Иногда назначение наследника бывает выражением частного взгляда на престолонаследие. Так, Иван III отвечал псковичам, которые просили его назначить им того же князя, который будет в Москве: «разве не волен я, князь великий, в своих детях и в своем княжении? кому хочу, тому и дам княже­ство». Самая государственная цель не всегда достигается этим пу­тем, ибо усмотрение монарха не обеспечивает способности наслед­ника; личное расположение слишком часто берет верх над бесприс­трастием в выборе. Только особенные обстоятельства могут оправдать такой порядок. Он был установлен у нас Петром Вели­ким, который хотел спасти свое дело от случайностей, неразлучных с переходом власти по праву рождения; но из этого вышли только нескончаемые замешательства.

Впрочем, и в законном определении преемственности престола берется в расчет как твердость порядка, так и способность лица; но последняя играет второстепенную роль, ибо первое начало важней­шее. Прежде всего необходимо, чтобы верховная власть сохраня­лась непрерывно, без малейшего сомнения и колебания. Поэтому общее правило то, что престолонаследие следует естественному по­рядку старшинства. Старшинство может быть двоякое: по степени и по линии. B силу первого начала дядя предпочитается племянни­ку, по второму наоборот. Основанием первого служит то воззрение, что престол принадлежит роду, а потому наследником, заступаю­щим место отца, должен быть старший в роде. Основанием второго служит то, что наследник есть лицо ближайшее к монарху. Первое начало есть частное или патриархальное; второе одно сообразно с государственным порядком.

ГЛ A BA JX. C M E ША H H A Я РЕСПУБЛИКА

163

Что касается до способности, то это начало принимается во вни­мание в предпочтении мужского пола женскому, как менее способ­ному. Иногда женский пол совершенно устраняется от престоло­наследия. Этот порядок существовал во Франции и в Испании, где он носил название салического закона. Обыкновенно же мужскому полу дается только предпочтение, ибо пресечение или перемена ди­настии составляет гораздо большее зло, нежели правление женщи­ны, которое, как показывает история, может быть благодетельным и славным. Вследствие этого женщины, хотя они лишены полити­ческих прав, допускаются к царствованию. Необходимость твердо­го порядка престолонаследия берет перевес над началом способно­сти. Предпочтение, оказанное мужскому полу, может, впрочем, быть больше или меньше. Иногда мужской пол устраняет женский толь­ко в ближайших степенях родства, например, братья наследуют пред­почтительно перед сестрами; иногда же женский пол допускается только за недостатком мужских наследников и в более отдаленных степенях родства. Эти различия в законах о престолонаследии ве­дут иногда к разделению соединенных государств. Так разделились Англия и Ганновер, а в недавнее время Голландия и Люксембург.

Неспособность может быть временная, именно, при малолетстве наследника. Ha этот случай установляются правительство и опека. Правительство, или 'регентство, есть управление государством во время малолетства государя; опека есть забота о самом лице мало­летнего. Правительство и опека могут соединяться в одном лице или быть разделены. Они вверяются обыкновенно матери или бли­жайшему родственнику, а за недостатком их постороннему. B само­державии назначение зависит от воли царствующего монарха; в ог­раниченных монархиях правительство установляется обыкновенно с согласия палат. B некоторых немецких государствах правитель ограничивается в своих распоряжениях; например, он не может от­чуждать казенных земель. Это — остаток частного взгляда на опе­ку. Идея государства требует, чтобы верховная власть имела полно­ту прав, так чтобы она могла делать все, что требуется для общего блага.

Правительство и опека установляются и в случае сумасшествия царствующего государя. Сумасшествие может быть и временное; поэтому государь не устраняется от престола, а заменяется только регентом. Однако если безумие наступило прежде вступления на престол, то это имеет иногда последствием совершенное устране­ние от престолонаследия.

Порядок престолонаследия объявляется иногда неизменным за­коном государства, на соблюдение которого присягает каждый го­сударь, вступающий на престол. Это имеет целью утвердить еще более прочность порядка. Ho такое ограничение, как уже замечено выше, противоречит существу верховной власти, которая всегда име­ет право изменять положительные законы. Так как в чистой монар­хии государь не ограничен чужой волей, то верховная власть при­надлежит ему во всей ее полноте, следовательно, ему принадлежит и право изменять закон о престолонаследии. Еще менее может мо­нарх быть связан в этом отношении согласием родственников и на­следников, хотя это и признается в Германии. Основной закон государства может быть изменен только верховной властью, а на­следники и родственники не суть участники верховной власти. Тре­бование их согласия является остатком частного взгляда на престо­лонаследие.

Таковы способы приобретения верховной власти в чистой мо­нархии. Власть приобретается не как собственность, а как долж­ность; поэтому с нею связываются и обязанности, но эти обязаннос­ти остаются чисто нравственными. Соединяя в себе всю полноту верховной власти, монарх тем самым является неограниченным и безответственным; он никому не обязан давать отчет в своих дей­ствиях. Потому говорят, что монархи ответственны только перед Богом. Это вытекает из самого существа верховной власти: если бы монарх был ответствен перед кем бы то ни было, то верховная власть принадлежала бы не ему, а другому. Поэтому и границы его власти могут быть только фактические и нравственные, а не юридические.

Как представитель государства, монарх приобретает высшее до­стоинство и честь Это выражается в титуле. Оттого монархи име­нуются Величеством. Впрочем, титулы державных носителей влас­ти могут быть разные: князь, герцог, король, император. Княжеский титул считается низшим, императорский высшим. Однако после­дний в существе своем не отличается от королевского, хотя некото­рые писатели думают видеть в королевской власти племенное или национальное начало, а в императорской начало всемирное. Офи­циальные титулы распространяются иногда через меру, включая ис­числение всех земель, которыми владеет и даже таких, которыми не владеет государь. B прежнее время титулы были источником не­скончаемых дипломатических споров.

Достоинство сана выражается и во внешних знаках — в регали­ях, составляющих принадлежность царской власти. Таковы престол.

корона, порфира, скипетр, держава. Достоинство выражается также в блеске двора и в обрядах, окружающих монарха. Bce это имеет целью дать внешнее выражение внутреннему величию власти. Мо­нарх является представителем идеи, и эта идея выражается во вне­шних формах, действующих на воображение подданных и напоми­нающих им высшее значение государя.

Ho монарх есть, вместе с тем, отдельное лицо. Как таковое, он владеет имуществом, вступает в брак, имеет семейство. Эти част­ные отношения находятся в тесной связи с государственным значе­нием князя.

Для содержания себя и своего двора монарх должен иметь весь­ма значительное имущество. B этих видах назначается известная сумма из государственных доходов или же выделяются земли и дру­гие имущества, как постоянная принадлежность короны. To и дру­гое может существовать совместно. B конституционных государст­вах, обыкновенно в начале каждого царствования палаты определя­ют ежегодную сумму на содержания короля за все время правления. Это называется liste civile.

Ho кроме этих имуществ, назначаемых для государственных це­лей, монарх может иметь и свою личную собственность, так же как частное лицо. Последней он распоряжается, как частный человек; он может отчуждать и завещать ее по усмотрению, тогда как пер­вые, составляя постоянную принадлежность короны, переходят по закону на наследника престола.

Брак монарха имеет значение не только частное, но и государ­ственное. Супруга государя приобщается к царскому сану; она по­лучает высшее достоинство и царский титул. Однако она не облека­ется верховной властью, которая сосредоточивается в одном монар­хе. Супруг королевы не получает даже королевского титула. B Англии он называется князем-супругом (Prince Consort).

При женитьбе важное значение имеет вопрос о равных браках. Вообще признается правилом, что государь может вступить в брак только с лицами себе равными, то есть с особами владетельных домов. Неравные же браки хотя не воспрещаются безусловно, но имеют значение частное. Жена не приобщается достоинству сана и дети не имеют права на наследование престола. Такие браки назы­ваются . от немецкого слова Morgengabe, утрен­

ний подарок, которым в старину знаменовали неравные браки; они носят также название браков с левой руки. Основание этих ограни­чений заключается, с одной стороны, в стремлении сохранить выс­шее достоинство монарха недопущением родственных отношений его к подданным, с другой стороны, в стремлении воспрепятство­вать возвышению отдельных семейств через родственные отноше­ния с царем. Однако политики спорят об этом вопросе.

Семейство и родственники монарха, вследствие близких к нему отношений и возможности вступить на престол, пользуются особы­ми преимуществами и высшим почетом, который выражается в ти­туле. Они получают и содержание от государства, по крайней мере в ближайших степенях. Bce это составляет необходимое послед­ствие монархической власти, которая, воплощаясь в лице, возвыша­ет все, что окружает это лицо.

Монархическая власть прекращается: 1) смертью, 2) отречени­ем от престола. Сумасшествие, как мы видели, ведет только к ре­гентству. B некоторых германских государствах до наших дней со­хранилось право родственников низлагать монарха в случае зло­употребления власти. Пример представляет низложение герцога Карла Брауншвейгского в 1819 году. Это не более как остаток сред­невековых начал.

Что касается до устройства чистой монархии, то здесь верхов­ная власть, сосредоточиваясь в физическом лице, не нуждается в искусственных учреждениях. Другие элементы приобщаются к вла­сти только в подчиненных сферах. Устройством этих второстепен­ных органов законная монархия отличается от деспотии. Выше было сказано, что эти две формы должны рассматриваться не как различ­ные образы правления, а как виды одного и того же образа правле­ния. B одной господствует закон, в другой произвол; в одной ува­жаются права граждан, в другой нет. Поэтому учреждения, соответ­ствующие деспотии, суть: 1) личный характер всех властей; таковы визири, паши, кади; 2) отсутствие твердых гражданских законов и действие власти по усмотрению; 3) безусловное подчинение под­данных всякой власти. Напротив, учреждения, соответствующие за­конной монархии, суть: 1) постоянные законы, которыми онаруко- водится; 2) правительственные коллегии, законодательные, адми­нистративные и судебные, через которые действует верховная власть;

3) независимые суды, ограждающие права подданных; 4) сословия, составляющие самостоятельные корпорации, в особенности дворян­ство, как наиболее независимое из всех; 5) выборные власти, выра­жающие участие народа в управлении. Здесь возможны 6) и сове­щательные собрания выборных от народа. Ho собрания, обладаю­щие действительной властью, не соответствуют существу чистой монархии, ибо они представляют ограничение монархической влас­ти, а потому принадлежат к другому образу правления.

Bce эти учреждения будут рассмотрены в своем месте. Здесь заметим только, что строгого разграничения между обоими видами чистой монархии положить нельзя. Можно обозначить только пре­обладание того или другого направления.