1. Возникновение гегелевской школы. Начало ее разложения

Характер связи, преемственности между философией Гегеля и марксизмом вряд ли можно верно отразить без учета опосредующей роли такого философского течения, как младогегельянство.

Известно, что преподавательской деятельностью в высшей школе Гегель занимался в Йене, Гейдельберге и Берлине.

В первых двух городах и начинается предыстория геге-левской школы, окончательно оформившейся и достиг-шей расцвета в Берлине.

Ученик из Йены принял прежде всего идеи "Феноме-нологии духа" и сам написал аналогичное произведение ("Критика сознания", 1827 г.), читанное Гегелем и по-лучившее от него благожелательный отзыв как хорошо интерпретирующее "Феноменологию"1. Этот факт необходимо учитывать всем исследователям первого выдающегося труда Гегеля для адекватного его истолкования. Габлер был известен и полемикой с АЛренделенбургом (1802-1872). Первый ученик отверг^ утверждения Тренде- ленбурга о том, что Гегель "не создал метода", показал несостоятельность оценки Тренделенбургом диалектики как только "громадного заблуждения"3, его утверждений о том, что Гегель пренебрежительно относился к религии и презирал церковь.

В Гейдельберге учениками Гегеля стали Ф.В.Карове (1789-1852), Г.В.Ф,Хинрихс (1794-1861), Э.Ганс (1798- 1839), последователем и другом - К.Дауб (1765-1836). Ка- рове под влиянием Гегеля перешел из католицизма в протестантизм; в работе "О единственной одухотворяющей церкви" (1826-1827) и в ряде других подверг критике многие фундаментальные положения католического вероучения.

Хинрихс первоначально предполагал изучать право, но под влиянием лекций и печатных работ Гегеля стал его последователем. С 1819 г. он - приват-доцент в Гейдельбер- гском университете и считается здесь неплохим лектором. В 1822 г. он публикует работу "Религия в ее внутреннем отношении к философии", к которой Гегель написал предисловие, оценивая ее в целом очень положительно. Хинрихс пытался в этом труде показать внутреннее единство философии и религии, необходимость их сосу-ществования. Философия выражает то же абсолютное содержание, что и христианская религия, но в более вы-сокой, понятийной форме. Эта форма недоступна рели-гии, выражающей абсолютное по необходимости в представлениях и других чувственных и рассудочных образованиях, доступных всем, ориентированных на массовое сознание. Хинрихс полагал, что философию Гегеля можно рассматривать как высший мыслительный продукт развития самого христианства, показывающий как непреходящие ценности последнего, так и его ограниченность по форме. Насколько доброжелательно Гегель относился к воззрениям Хинрихса, видно из того, что он принимал непосредственное участие в дальнейшей судьбе этого своего ученика. С учетом рекомендаций Гегеля Хинрихс был назначен в Бреслау (ныне

Вроцлав) внеординарным (1822 г.) и затем (1824 г.) ординарным (уже в Галле) профессором. Указанная выше работа Хинрихса многое проясняет и в отношении самого Гегеля к проблеме "философия — религия".

Рассматривал Хинрихс и вопрос о месте "Феноменологии духа" во всей системе Гегеля, и особенно в его логике. Этот вопрос — в центре опубликованной в 1835 г. первой части его труда "Возникновение знаний". Здесь он, как бы предваряя оценку К.Марксом "Феноменологии духа" как "истинного истока и тайны гегелевской философии"4, стремится показать органическую связь между "Феноменологией" и "Наукой логики", рассматривая первую как фактическое начало системы, содержащее в свернутом виде основные черты всего будущего воззрения5- Основные понятия системы Гегеля - "дух" в "Феноменологии" уже присутствует, причем указана и его высшая форма - "самосознание духа", которое одновременно есть и "единственно действительное знание".

Хинрихс занимался также философией права и эстети-кой, но ничего нового* здесь его произведения в интерпретацию творчества Гегеля не привнесли. Положения Хинрихса о "самосознании" духа и "действительном знании" были позже развиты в "философии самосознании" Б.Бауэра.

В Гейдельберге другом и последователем Гегеля стал и теолог КДауб (1765-1836). Будучи проректором местного университета, он приглашает сюда Гегеля. В свое время Дауб испытывал сильное влияние Канта и Шеллинга. Главное, что привлекло Дауба к философии Гегеля - возможность логико-диалектического обоснования протестантской догматики. Из его писем Гегелю за 1821 г. видно, как высоко он ценит возможности созданного Гегелем "логического метода" (т.е. диалектической логики. -

И.Р.), подчеркивая одновременно, что усвоение этого метода требует больших усилий и доступно не каждому. Что же касается преподавания философии в университетах, то для этой цели Дауб считал незаменимой "Энциклопедию фи-лософских наук ". Он был также одним из первых при жизни Гегеля интерпретаторов "Феноменологии духа", по которой читал в 1821 г. курс лекций. Именно Дауб обратил внимание на гегелевскую философию студента гейдельбер- гского университета Л.Фейербаха.

Опубликованные после смерти курсы лекций Дауба свидетельствуют, как и его книга "Современная догматическая теология" (1833), о неизменном и значительном влиянии на него Гегеля, сохранившем с Даубом до конца жизни дружеские связи и переписку. Тем не менее некоторые гегельянцы (именно те, которые считали, что Гегель "Феноменологии духа" - это еще не собственно Гегель, КМихе- лет например) полагали, что Дауб "застрял" в "Феноменологии" и не может быть поэтому признан подлинным гегельянцем.

Новый этап развития школы Гегеля начинается в 1821 г.

Термин "младогегельянство" первоначально означал просто младшее поколение учеников Гегеля. Этому в по-литическом и идеологическом смыслах довольно нейтраль- ному термину противостоял столь же нейтральный - "старогегельянцы", которым обозначали первое, старшее поколение учеников Гегеля. Сам Гегель видел существенные социально-психологические различия между старшим и младшим поколениями. Молодым ученикам Гегеля была, конечно, известна эта позиция учителя. Засилью "всеобщего", "непреходящего", "действительного" они проти-вопоставляли "единичное", "определенное", "историче-ское", "возникновение", "отрицание", но с акцентом на разрушение или по меньшей мере на чистку и обновление8.

Политическая и идеологическая стороны "классификации" учеников Гегеля отражены в терминах "правые гегельянцы", "центр" и " левые гегельянцы". Критический активизм левых гегельянцев не знал границ в начале 40-х годов. Они энтузиасты радикальных и перманентных общественных изменений, идеологи непрерывного обновления общества как его единственно нормального способа бытия. Признание незыблемости принципов диалектической от-рицательности и диалектической противоречивости, трактовавшихся младогегельянцами радикально, т.е. как присущих не только любому существованию, но и любой сущности, было логико-мировоззренческой основой этой "идеологии" становления.

В теоретическом плане раскол учеников Гегеля на "правых", "центр" и "левых" в значительной степени был связан с возможностью различных и даже прямо противоположных трактовок целого ряда положений Гегеля, а также с возможностью абсолютизации какого-либо одного из их смыслов. То, что у Гегеля выступало как стороны единого, взаимосвязанного, нередко превращалось у его учеников в отдельные самостоятельные и противоположные друг другу сущности.

Важнейший пункт расхождения между старо- и младогегельянцами - философия права Гегеля, оценивавшаяся различно и по содержанию, и как метод изучения и объяснения общества. Примечательно, что и в критике государства, и в критике христианской религии младогегельянцы возрождали многие подходы и оценки, наличествовавшие у самого Гегеля в его ранних работах, опубликованных лишь в 1907 г. В этих работах соотношение феодального и буржуазного государства с христианской религией анализировалось в сопоставле-нии с греческим полисом и "народной" религией греков3".

Старогегельянцы считали философию Гегеля абсолютной в буквальном смысле этого слова, т.е. полагали, что объективная истина выражена в ней полно, системно, что она не нуждается ни в каких изменениях. Все молодые гегельянцы сходились на том, что и философия Гегеля исторична, хотя и трактовали эту историчность по-разному. Л.Фейербах (пока он еще оставался гегельянцем), Э.Ганс и А.Руге полагали, что философия Гегеля должна быть изменена в соответствии с изменившейся историей, Б.Бауэр и М.Штирнер более склонялись к тому, что философия Гегеля нуждается в завершении (т.е. в последовательном и решительном проведении ее,собственных принципов и ее превращении на этом пути в "чистую" критику). И наконец, АДешковский, М.Гесс, молодые К.Маркс и Ф.Энгельс ут-верждали, что с Гегелем вообще закончилась эпоха созидания философских всеобъемлющих систем и дальнейшее развитие философии невозможно без ее превращения в деятельность, претворения в социальную действительность, без ее союза с социальными движениями по обновлению общества.

97

Все младогегельянцы были остро критичны по отношению друг к другу, являлись большими мастерами полемики, умели выпукло вычленять все слабости и непоследователь-

4. В.ВЛаэарев, И АРау ности своих оппонентов. Именно с младогегельянцами связан расцвет философской и политической публицистики в Германии как деятельности профессиональной. В значительной степени благодаря активной публицистической деятельности Ганса, Фейербаха, Штрауса, Руге, Бауэра, молодых Маркса и Энгельса принципы и идеи философии Гегеля стали достоянием широкой общественности, а в некоторых моментах - и массового сознания: результат, кото- рый и сам по себе является бесспорной заслугой младогегельянцев. При этом они не просто знакомили об-щественность с философией Гегеля, а делали упор на жизненном, прогрессивном в ней. Не следует, конечно, забывать при этом, что популяризация философии Гегеля как условие ее развития и сохранения ее социальной значимости имела и определенные издержки (элементы упрощения, схематизация, выпячивание одних и забвение других сторон и т.д.).

Наконец, для справедливой оценки младогегельянства необходимо принимать во внимание, что жизненный путь большинства участников этого движения не был усеян розами. Ради утверждения, защиты своих идей они, как правило, жертвовали и своим благосостоянием, и личным счастьем, и расположением близких им людей и друзей. В этом смысле они были в высшей степени идейными людьми, наделенными большим гражданским мужеством.

Важнейшими источниками и движущими силами мла- догегельянского движения в целом были противоречия между потребностями капиталистического развития тогдашней Германии и феодальными или полуфеодальными порядками, господствовавшими в ней. Непосредственная и сознательно многими младогегельянцами выраженная цель движения - снятие этих противоречий. Закономерности экономического развития постоянно подтачивали основы феодальных порядков. Потребности устойчивого рынка настоятельно требовали преодоления разделенное™ Германии на десятки мелких и мельчайших государств. Этими потребностями объясняются появление реформ Штейна—Гарденберга, французских буржуазных нововведений во время оккупации немецких земель до 1815 г., таможенного закона 1818 г., превратившего Пруссию в единую хозяйственную область, и создание Германского таможенного союза в 1834 г., который превратил в зону свободной торговли всю Германию. К концу 20-х годов относятся первые выступления немецкого рабочего класса (1826 г. - в Золингене; 1828 г. — в Крефельде; 1830 г. - в Аахене и др.). Значительное революционизирующее влияние на общественную мысль Германии оказали июльская революция 1830 г. во Франции и сентябрьская в Бельгии.

С другой стороны, политическая реакция неуклонно стремилась ликвидировать те права, которые народ получил во время наполеоновских войн. В 1819 г. были приняты Карлсбадские постановления, давшие правовую основу для усиления, ужесточения преследований либералов и любых оппозиционных движений. В начале 30-х годов было принято шесть ордонанцев (постановлений) союзного сейма, сводивших конституционную жизнь в провинциях до минимума. Вновь усилилась цензура, были запрещены политические союзы и собрания, усилился контроль за учебными заведениями и преподаванием, правительства немецких государств взаимно обязались выдавать политических эмигрантов.

Многие ученики Гегеля были тесно связаны с движением буршеншафтов, из которого впоследствии вышел и AJPyre. Отношение Гегеля к движению буршеншафтов было в целом неизменно положительным, хотя он и не одобрял национализма и политического радикализма многих своих учеников. Это отношение еще раз показывает, что в политическом плане младогегельянство являлось законным наследником философии Гегеля, а не ее выродком ("Missgeburt''), как утверждали ортодоксальные гегельянцы10.

Длительное время (1835-1844 гг.) теоретическая подготовка буржуазной революции в Германии 1848-1849 гг. шла преимущественно в русле младогегельянского движения. Оно развивалось стремительно и противоречиво. В течение десятилетия младогегельянство меняло свои авторитеты, делало крутые теоретические и политические зигзаги пока, наконец, не пришло к высшему своему результату - к мелкобуржуазному демократизму. От занятий теологическими и абстрактно-философскими вопросами до смелого для своего времени анализа политических и социальных проблем, от скрытой оппозиции до прямой критики существующего политического режима и клери-кальной идеологии, от объективного диалектического идеализма к атеизму и антропологическому материализму, от либерализма через иллюзии о "гуманных" возможностях "просвещенного" абсолютистского государства до радикального буржуазного демократизма - таковы только некоторые этапы этого бурного развития. Показательно, что большинство младогегельянцев не вышли за пределы буржуазного либерализма с некоторой демократической окраской. Это бьшо связано прежде всего с недооценкой или отрицательной оценкой роли народных масс и массовых движений в прогрессивном развитии общества (исключения — Э.Ганс и А.Руге).

Важное достижение младогегельянства - демонстрация революционных возможностей гегелевской диалектики, освобожденной от некоторых непоследовательностей. Большое значение для дальнейшего развития философии имело применение ими принципов диалектического раз-вития против абсолютизации философской системы самого Гегеля, сознание ими неисчерпаемости развития знания, истолкование истины как бесконечного процесса. Истина, писал Б.Бауэр, не может воплотиться полностью ни в одном человеке, ни в одной системе, ни в одном произведении (будь то Библия или "Наука логики" Гегеля). Только в развитии всего универсума, общества и человеческого познания она постепенно получает все более отчетливое выражение11. Сохранение и в какой-то мере развитие диалектики Гегеля и ее противопоставление консервативным сторонам системы философа - несомненная заслуга младогегельянцев.

Среди наиболее крупных фигур младогегельянства, подвергавших серьезной критике учение Гегеля, следует назвать прежде всего А.Цешковского, Э.Ганса, Д.Штрауса, Б.Бауэра, А.Руге и МШтирнера.

Место и роль Августа Цешковского (1814-1894) в мла-догегельянстве изучены сравнительно мало12. О.Корню писал, что в "Пролегоменах к историософии" (Берлин, 1838) формирующемуся крылу левого гегельянства Цеш- ковским «предложены принципы, которые позволяли преобразовать гегелевскую философию в "философию действия"»13. Уже Э.Ганс высказывал аналогичные идеи. Цешковский считал, что философия Гегеля страдает чрезмерной теоретичностью и связанным с нею созерцательно- эпическим отношением к действительности. Практическое отношение к действительности не имеет у Гегеля, считал Цешковский, самостоятельного значения для спекулятивного мышления. "У Гегеля практическое пока еще поглощено теоретическим, оно еще не отличается от последнего, оно пока еще рассматривается, так сказать, как побочное истечение теоретического. Но его истинное и подлинное значение в том, чтобы быть отдельной, специфической и даже высшей ступенью духа... согласно Гегелю, воля является только особенным способом мышления, но это ложное понимание..."14 Чистое мышление, подчеркивал Цешковский, исчерпало с системе Гегеля свои внутренние потенции, и на этом пути дальнейшее развитие философии невозможно. Настало время омирщения филйсофии, превращения ее в социально-прикладную деятельность. Цешковский утверждал, что этот подход уже намечен у Фихте: Теперь необходимо поднять абсолютную волю на такую же высоту спекуляции, на какую поднят ныне разум, по поводу чего имеются очень глубокие намеки уже у позднего Фихте..."15 Истина должна выводиться не из чистого разума, а из "конкретной деятельности". Действие, настаивал Цешковский, есть действительный синтез теории и практики, "объективности и субъективности", "истинный субстанциальный синтез бытия и мышления"16, подлинно человеческий способ бытия человека в мире. Как и Э.Ганс, Цешковский полагал, что будущее истории станет продуктом сознательного и свободного социального творчества людей. Но в отличие от Ганса Цешковский неразрывно связывал это творчество с * волей божьей ", и фактически оно оказывается у него сотворчеством посредством разума, параллельным божественному провидению. До на- стоящего времени, считал он, провидение осуществлялось слепо, в форме естественной необходимости, в дальнейшем оно будет реализовываться в форме "сознательного и действительно свободного соучастия человечества" 1

После работ Э.Ганса и ДЛІтрауса "Пролегомены* были заметным шагом вперед по пути преодоления абсолютизации философии Гегеля. Вслед за этими младогегельянцами Цешковский признает первенствующее значение метода Гегеля и считает, что учитель извлек из него далеко не все необходимые выводы и следствия. Критическому пересмотру подвергались панлогизм, завер- шеннофиналистский и ретроспективный характер, антиперсоналистские моменты и отвлеченность (от насущных практических задач) философии Гегеля. Принципы диалектического развития должны быть распространены на настоящее и будущее, подчеркивал Цешковский. Он выделял научную значимость гегелевской идеи единства мирового исторического процесса и его закономерностей. Но как раз для познания целостности мировой истории и необходимо рассматривать ее в единстве прошлого, настоящего и будущего, а не ограничивать действие исторических закономерностей только прошлым: "...принципы познаваемости будущего, а именно его внутреннего понятия, ведут нас к тотальности всемирно-исторического процесса, к его организму..."'8. От Гегеля Цешковский воспринял уверенность в объективности законов общественного развития, и отсюда его резко критическое отношение к утопизму. Он писал: " Главный порок утопии состоит в том, что она не развивается сама вместе с действительностью, но хочет войти в действительность... недостаток утопий состоит как раз не в том, что они чересчур разумны в отношении к действительности, но наоборот, втом, что они недостаточ-но (разумны)..." . Однако представления Цешковского о неизменной природе человека, его разума, обусловленные в первую очередь сильным влиянием религии, приводили его к метафизическим и одновременно утопическим выводам. Он считал, что "в процессе развития существует только одна философия... и существует только одно нормальное развитие социальной жизни, которое только при достижении мышлением зрелости может вступить на свое истинное поприще"20. Одной неизменной, раз и навсегда достигнутой сущности разума соответствует и одна истинная философия, а одной и неизменной природе человека - одно нормальное общественное состояние.

"Пролегомены" Цешковского оказали заметное влияние прежде всего на М.Гесса. Это видно из работ Гесса "Европейская триархия" и особенно "Философия дейст-вия", которая была опубликована в сборнике "Двадцать один лист из Швейцарии". Вероятней всего по этим рабо-там молодые Маркс и Энгельс и ознакомились с идеями Цешковского (прямых свидетельств чтения ими "Пролегомен" не обнаружено). В то же время прямое влияние взглядов Цешковского на эволюцию философских воззрений ББауэра, А.Руге, М.Гесса, на их трактовку социально-политической и гуманистической проблематики несомненно.