СТИХОТВОРЕНИЯ

De libertate 1

Что то за вольность? Добро в ней какое? Ины:говорят, будто золотое. Ах, не златое, если сравнить злато, Против вольности еще оно блато2. О, когда бы же мне в дурни не пошитись 3, Дабы вольности не мог лишитись.

Fabula4

Как только солнце к вечеру запало И везде небо темнозрачно стало, На тверди звезды блеснули прекрасны, Как дорогие каменья алмазны. Фалес закричал: «Старуха драгая!» «Чего ты кричишь, мудрость глупая?» «Полно мне уже сидеть на сем месте; Поведи меня смотреть на звезды». Пошла перед ним старуха драгая, А за нею вслед и мудрость глупая. Пошли туда, где холм высокоместный, Отколь способно смотреть на круг звездный. «Ой, — мудрец крикнул, — пропал я, старуха Упав бедный в яму, отбил себе ухо. «Не упал бы ты в ров, бестолковый деду, Зачем моего не держишься следу? Как ты, не видя пред носом рова, Можешь знать звезды, глава бестолкова?» От сих спекуляций повела старуха Назад до дому мудреца без уха,

Fabula de Tantalo5

Царь Тантал когда-то Иовиша 6 до дому Цехмпстра нз богов звал к ппру царскому. Иовиш, ведая политичны нравы, Взапм[но] Тантала на небесны стравы7 Просил. Но куда, небесное зало Совсем Тантала перещеголяло. Иовиш своего любезного гостя Не хотел пустить без дара так просто. «Проси, — говорит, — что хоть при отходеI» «Дай мне тут кушать во вечные роды», — Отвечал Тантал. Иовиш оскорбился, Тантал просить так не устыдился. Но, помня важность шляхетского слова, Сказал, что ему дорога готова. Стал Тантал в небе пировать оттоле. А что ж то нет при небеспом столе? Тут вина разны, тут нектар солодкий, Услаждающий божественны глотки. Тут амбросня 8, вешних богов снеды, Против ней — пустошь папские обеды. Везде багреют розы пред глазами, Чудные везде курят фпмиамы, Кричат по зале музы сладкогласны, Все сам подносит Ганимед прекрасный9; Бахусов пестун 10 сам пляшет пресмешно, Всякий род шутов шутят преутешпо.

Фабула 15

Старичок некий Филарет в пустыпе

Проживал век свой в дубравной густыпё.

Молодец некий, Фнлидоном звался,

К бородатому старику пробрался,

Слыша от многих о нем предовольно,

Что пустынник свят и мудрости полный.

Как поздоровил честную седину,

«Здоров будь!», — сказал старик,— и ты, сыну».

«Не погневайся, отче милосердый,

Скажи мне, какой путь жизни свят и твердый?

Мать моя меня и отец оставил,

Давно я о них обеды отправил.

Ты мне вместо их будь уже родитель,

А будешь, если будешь, мне учитель».

«Я, сыну, и сам в мудрости есть скудный,

Знаю только, что путь сей жизнн трудный».

«Сделай же милость, о седая главо.

Все буду помнить, я мех не дырявой».

«Опасно, сыну, с миром обиходься,

С миром, пока жизнь, надобно бороться.

Старайся с чужих случаев меж людом,

А не с своих бед познать добро с худом;

Например, видишь, что побили вора,

Учись с пего, что крадеж — беда скора;

Не братайся с тем, кто к добру не способный.

С преподобным, и будешь преподобный;

ГІаче ж делай не то, что ветрогоны,

Но то, что велят разума законы.

Кому нраЕіітся нрав сей сегосветпып,

Не возможет тот в свете не быть бедный».

Филпдон, видя, что се не на руку

Старый плещет, вдруг почувствовал скуку.

«Благодарствую тебе, старик седовласый!»

«С богом, мой сынку!» Пошел восвояси.

«Свята се мудрость, однак не манерна»,

Сам себе мыслит. После, сыскав верна

По перью друга, принял марш в учены

Стороны, чтоб ум добыть совершенный.

Взяли молодца сплою до пруса,

Когда он имел войну па француза.

А как дюжина годов миновала,

Домой Уликса 14 судьбина припхала.

Похвала астрономии (Ex Ovidii «Fastis») 16

Счастливы, кои тщились еще в век старинный Взвести ум выспрь и примечать звездных бегов

чины.

Можно верить, что они, все земные здоры Оставя, взошли сердцем в небесные горы. Не отвлекло сердец их угодие плоти, Ни воинские труды, ни штатские заботы, Ни ветреная слава, ни праздные чести, Ниже безмерных богатств приманчивы лести. Придвинув пред очи нам, сделали известны И подвергли под ум свой течения звездны. Так-то должно восходить на круги перегорны. Не так, как исполины когдась богоборны. Quid est virtus? 17

Трудно покорить гнев и прочие страсти, Трудно не отдать себя в плотские сластп, Трудно от всех и туне снести укоризну, Трудно оставить свою за Христа отчизну, Трудно взять от земли ум на горы небесны, Трудно не потопиться в мира сего бездне. Кто может победить всю сию злобу древню. Се царь — властитель крепок чрез силу душевну.