Путешественник обозревает замок Фортуны, и прежде всего вход в него
Когда мы пришли к этому милому замку, то прежде всего я увидел толпу людей, сбегающихся со всех улиц города, бродящих кругом и высматривающих, как бы им попасть наверх. В этот замок вели единственные высокие и узкие ворота, но они были разрушены, завалены, поросли тернием; назывались они, по-моему, Добродетелью.
Мне сказали про них, что они были выстроены в давние времена исключительно только для входа в замок, но вскоре потом по какому-то случаю их завалили. Затем понастроили других, поменьше, а их оставили, потому что проходить сквозь них было слишком круто, неприступно и неудобно.Поэтому стены были проломаны и наделано с обеих сторон несколько ворот, рассматривая которые я увидел надписи: укрывательство, ложь, лесть, несправедливость, лукавство, насилие и т.д.; но когда я называл все это так, то входившие слышали меня, роптали, хотели сбросить вниз, так что я принужден был замолчать.
Таким образом, наблюдая, я увидел, что некоторые лезли теми старыми воротами через мусор и терние; одни пролезали, другие - нет; тогда последние опять возвращались к нижним воротам и через них уже проходили.
Вошел тоже и я и увидел, что здесь еще не замок, а только площадь, на которой множество народа, со вздохом взирающего кверху. Когда я спросил, что это они тут делают, то получил ответ, что они ждут ласкового взгляда госпожи Фортуны и пропуска в замок. "А что, разве еще не все из них туда проберутся? все ради этого усердно работали". Толмач ответил: "Стараться может всякий, как он знает и может, но в конце-то концов от Фортуны зависит, кого она хочет или не хочет принять к себе. Можешь посмотреть, как это происходит". И я увидел, что выше там нет никаких ни лестниц, ни ворот, а только ка- кое-то колесо, беспрестанно поворачивающееся; кто за него уцепился, тот был поднимаем кверху, на помост, и только тогда уже принимала его там госпожа Фортуна и пропускала дальше. Внизу не всякий, кто хотел, мог схватиться за колесо, а только тот, которого привела к нему и посадила на него женщина, чиновница г-жи Фортуны, именем Случайность; у всякого другого руки соскальзывали.
Эта Регентша, Случайность, ходила в толпе, и кого случалось ей коснуться, того она и усаживала за колесо. Остальные всячески старались вертеться перед ее глазами, протягивали руку, просили, указывая на свои потерянные труды, пот, мозоли, шрамы и другие доказательства своих заслуг. Но я того мнения, что она просто-напросто была глуха и слепа и потому ни на кого не смотрела и не обращала никакого внимания на просьбы.4. Тут много было лиц из разных сословий, которые, как я видел с самого начала, следуя своему призванию, трудились в поте лица, чтобы пройти через ворота нравственности или через боковые ворота, и все- таки не могли дождаться счастья; другой, может быть, вовсе и не думавший о счастии, был схватываем за руку и возносим наверх. Из тех же претендентов на счастие многие очень горевали, что для них не хотела прийти очередь, так что иной уже поседел ждавши; некоторые впадали в отчаяние и, потеряв надежду на счастие, возвращались снова к своим занятиям; некоторые, размечтавшись, вторично лезли к замку, стараясь и глазами, и руками обратить на себя внимание г-жи Фортуны. Таким образом, с какой стороны ни смотрел я на них, все находил привычки их грустными и жалкими.