Защита материалистических основ марксистской философии. Критика махизма и других идеалистических течений XX в.
В годы «лихолетья», после поражения первой русской революции (1907–1911), Плеханов написал ряд работ: «Materialismus militans», «О так называемых религиозных исканиях», «Трусливый идеализм», «Скептицизм в философии», «Анри Бергсон», рецензии на книги Виндельбанда, Риккерта, Гершензона и других идеалистов, в которых остроумно критиковал идеалистические учения реакционной буржуазии (берклианство и юмизм, неокантианство, прагматизм, интуитивизм и др.), философский ревизионизм махистов, богостроителей и других отступников от марксизма.
Плеханов выяснил социальные корни субъективно идеалистического поветрия в философии начала XX в. Он убедительно доказывал, что, по мере того как данный общественный класс приближается к своему упадку, увеличивается доля бессознательного лицемерия, в результате которого мыслители господствующего класса отворачиваются от всего того, что могло бы помешать им отождествить полезное с истинным, затем к бессознательному лицемерию присоединяется сознательное. Он приводил в качестве примера прагматистскую философию, сознательно извращающую действительность путем отождествления полезного с истинным.
Плеханов утверждал, что человеческий разум, объявленный неокантианцами демиургом, в действительности не есть творец истории. Современная наука опровергает идеализм, и в частности философию Канта и неокантианцев. «Перенесемся, – писал Плеханов, – мысленно в ту эпоху, когда на земле существовали только весьма отдаленные предки человека, – например, во вторичную эпоху.
Спрашивается, как обстояло тогда дело с пространством, временем и с причинностью? Чьими субъективными формами были они в то время? Субъективными формами ихтиозавров? И чей рассудок диктовал тогда свои законы природе? Рассудок археоптерикса? На эти вопросы философия Канта не может дать ответа. И она должна быть отвергнута, как совершенно несогласимая с современной наукой».Позитивисты и некоторые другие идеалисты утверждали, что поскольку каждый шаг в усовершенствовании орудий труда требует новых усилий человеческого ума, то ум есть главный двигатель исторического прогресса. Плеханов опровергал и эту точку зрения идеализма, доказывая, что, действуя на природу, человек изменяет свою собственную природу. Он развивает все свои способности, в том числе и способность к «деланию орудий». Но в каждое данное время мера этой способности определяется мерой уже достигнутого развития производительных сил. «Раз орудие труда становится предметом производства, самая возможность, равно как большая или меньшая степень совершенства его изготовления, целиком зависит от тех орудий труда, с помощью которых оно выделывается».
Плеханов проводит четкое различие между законами мышления и законами объективного мира, в то же время не допуская отрыва этих двух рядов законов друг от друга, доказывая первичность объективных законов по отношению к их отражениям в сознании человека. «Что в развитии человеческой мысли, – говорит Плеханов, – точнее сказать, в сочетании человеческих понятий и представлений, есть свои особенные законы – этого, насколько нам известно, не отрицал ни один из „экономических“ материалистов (так именовали народники марксистов. – Авт. ). Никто из них не отождествлял, например, законов логики с законами товарного обращения. Но тем не менее ни один из материалистов этой разновидности не находил возможным искать в законах мышления последней причины, основного двигателя умственного развития человечества. Именно это то отличает в выгодную сторону „экономических материалистов“ от идеалистов и особенно от эклектиков».