3. Виды познания

Многообразие видов познания. Говоря о знании "вообще", следует обсудить чрезвычайное разнообразие видов или характеров единого по существу знания. Нельзя считать знанием только какой то один из его видов, произвольно выбранный, скорее приходящий на ум или подсказываемый типичным массовым представлением.

Интересно отметить, что обусловленные биологическими закономерностями элементарные "знания" наличествуют и у животных (особенно высокоразвитых), которым они служат в качестве необходимого фактора реализации их поведенческих актов. Долгое время господствовало представление, что животные не способны к абстракции ни в какой форме. Однако развивавшаяся с середины XX в. наука о поведении животных этология достаточно уверенно опровергает это мнение. По видимому, какие то формы отвлеченного знания доступны в живой природе не только человеку. Этот факт, кстати, дополнительно обращает внимание как на единство разных сторон того, что именуют знанием, так и на природу этого единства [1].

1 Связанная с этологией эволюционистская эпистемология базируется на представлении об эволюции способности к познанию у живых существ в ходе общего эволюционного процесса.

Если исходить из того, что основой всякого знания является опыт в самом широком смысле слова, то виды человеческого знания различаются в первую очередь по тому, на опыте какого характера они основаны. По М. Шелеру, человеческое познание в значительной мере обосновывается опытом любовного отношения к миру; стало быть, без любви нет и познания. А.С. Хомяков писал: знание истины дается лишь взаимной любовью [1]. Опыт любви призван быть подкрепленным и откорректированным силой разума: вне усилий разума не дано постижение ценности значимого другого.

1 Цит. по: Бердяев Н. Русская идея // О России и русской философской культуре. М., 1990. С. 188.

Тип знания тесно связан с особенностями познающего субъекта. Некоторые типы знания по своей природе связаны лишь с определенным субъектом. Так, истины веры по христианскому учению открываются и доступны познанию только "соборно", в единстве человека с живым организмом церкви (что не отменяет, очевидно, исторического факта индивидуальной формулировки, "авторства" конкретных богословских положений). Это единство, соборность, не имеет ничего общего с духом "коллектива" и не характеризуется формальными признаками (не тождественно, например, "юридически правильному" собору епископов или суждению папы, высказанному "с кафедры", по римско католическому термину).

Ф.М. Достоевского особенно привлекала близкая ему по своей сути мысль, высказанная Вл. Соловьевым: "...человечество знает гораздо более, чем до сих пор успело высказать в своей науке и в своем искусстве" [1].

1 Достоевский Ф.М. Письма. М., 1959. Т. 4. С. 136.

Имеет смысл разграничить "пассивное" знание читателя художественного произведения или студента, записывающего лекцию, от знания авторского, знания творца будь то ученый, художник или религиозный подвижник. (Хотя и в первом случае не исключен элемент творчества; говорят, что гениальному писателю нужен и гениальный читатель.) "Авторское" знание наиболее ярко различается по типу, прежде всего по характеру личной склонности.

2 Лихтенштадт В.О. Гете. СПб., 1920. С. 495.

3 А. Эйнштейн играл на скрипке, с которой не расставался, куда бы ни ехал и к кому бы ни шел в гости; Н. Винер писал романы; Ч. Дарвин увлекался поэзией Шекспира, Мильтона, Шелли; Н. Бор боготворил Гете, Шекспира и Кьеркегора. Есть и другие примеры. А.И. Солженицын по образованию математик, и, наверное, никто не станет отрицать сильнейшего влияния математики на стиль его художественного творчества. То же можно сказать и о П. Флоренском. Г. Вейль проявил себя и как выдающийся математик, и как выдающийся философ. А какой широтой культуры, знанием естествознания и гуманитарных наук обладали И. Кант, Г. Гегель и др.!

Житейское познание и знание основывается прежде всего на наблюдении и смекалке, оно носит эмпирический характер и лучше согласовывается с общепризнанным жизненным опытом, чем с абстрактными научными построениями.

Значимость житейского знания в качестве предшественника иных форм знания не следует преуменьшать: здравый смысл оказывается нередко тоньше и проницательнее, чем ум иного ученого.

1 В книге "На весах Иова" (см. по этому поводу ниже).

2 Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. М.; Л., 1930. С. 50.