О. В. ТРАХТЕНБЕРГ АНГЛИЙСКАЯ БУРЖУАЗНАЯ ФИЛОСОФИЯ - ИДЕОЛОГИЧЕСКОЕ ОРУДИЕ ПОДЖИГАТЕЛЕЙ ВОЙНЫ И ДУШИТЕЛЕЙ ДЕМОКРАТИИ

Английский империализм находится в состоянии непреодо  лимого кризиса.

Британская империя, построенная на костях колониальных народов, трещит по всем швам. Надо, вопят политики и теоретики английского империализма, спасти ее от окончательного развала.

Еще два десятка лет назад английский прагматист Фердинанд Шиллер, расценивая Британию как «наиболее ветхую империю на земле», призывал англичан сыграть роль «младшего партнера» в том разбойничьем переделе мира, который уже тогда проектировался в США, торжественно именуемых империалистами «седалищем цивилизации».

Английские буржуазные идеологи обслуживают британский империализм, идущий на поводу империализма США. Этим объясняется то общее, что одинаково характеризует и американскую и английскую империалистическую философию современного периода. Иногда даже трудно установить национальную принадлежность того или иного современного философа в США или Англии. Так, например, Шиллер и Уайтхед в одинаковой мере и англичане и американцы.

Империалистов Англии и США объединяет бешеная ненависть к лагерю мира и демократии во главе с СССР, страх перед национально-освободительной борьбой колониальных и зависимых народов, страх перед трудящимися своих собственных стран.

Вопрос о войне и мире — центральная проблема сегодняшнего дня. Естественно, что по этой линии идет размежевание и в области идеологии: на сторонников мира и прогресса .и на апологетов реакции, поджигателей войны.

Философы англо-американской реакции всячески способствуют разжиганию новой мировой войны, в огне которой империалисты рассчитывают найти выход из всеобщего кризиса капитализма. Свою «теоретическую» продукцию они предназначают для идеологической обработки трудящихся масс, для их «воспитания» в нужном империалистам духе. Упадочная и окончательно выродившаяся идеалистическая философия, господствующая в империалистической Англии XX в., видит свое призвание в том, чтобы бороться с марксизмом, с научным материалистическим мировоззрением, дезориентировать трудящихся, «умиротворять» классовые антагонизмы, отравлять сознание народа ядом мистицизма и фидеизма, оправдывать кровавые дела империалистов.

Стоящие ныне у власти лейбористы не имеют какой-либо своей оригинальной философии или социологии. Их идеологи и в этой сфере движутся всецело в общем фарватере империализма, угодливо занимаясь пропагандой захватнической войны и удушением демократии.

Но народ Англии не хочет новой войны; он желает мира и тесных дружественных отношений с Советским Союзом и странами народной демократии.

Коммунистическая партия Англии ведет большую работу по пропаганде марксистского материализма и разоблачению идеализма. Среди передовых естествоиспытателей сохраняются традиции стихийного материализма. Все больше передовых людей Англии привлекает диалектический материализм. Борьба материалистической философии против гнилого идеа- лизма — это борьба передовых идей против идей реакционных, тормозящих общественное развитие.

Движение прогрессивных сил тесно связано с борьбой за мир. Это с особой яркостью выявил Второй Всемирный Конгресс сторонников мира. Все происки реакционеров, все холуйство лейбористских заправил не смогло помешать этой грандиозной демонстрации единства передовых честных людей мира.

I

В конце XIX в. в Англии оформился так называемый абсолютный идеализм — течение объективно-идеалистического типа. Сейчас это течение отступило на задний план перед направлениями, в которых доминируют черты субъективного идеализма. Это — неореализм, логический позитивизм, логический анализ и т. п.

Меньшим влиянием пользуется английский вариант прагматизма, а также ряд промежуточных идеалистических группировок. Нередко фидеизм выступает без всякого «грима», например в католической философии неосхоластов. Наибольшим же весом в буржуазных кругах пользуются учения, во многом родственные разгромленному Лениным махизму.

Все перечисленные школки имеют одну общую решающую черту — все они насквозь идеалистичны. Хотя они и играют во взаимную «борьбу», но настоящий враг для них лишь один — марксистская философия, подлинная наука.

Однако характерно, что открытые нападения на диалектический материализм не так часто встречаются в современной буржуазной философии. Обычно борьба ведется в косвенной, скрытой форме. Буржуазные идеологи надеются вызвать у читателей ложное представление, что вся философия без остатка исчерпывается различными вариациями на идеалистическую тему, что материализм как бы вовсе не существует или он давным давно «опровергнут». Внушению подобных фальшивых иллюзий помогает то обстоятельство, что почти все философские общества и журналы, все университетские кафедры в буржуазной Англии находятся в руках идеалистов.

Первостепенное место в современной английской буржуазной философии занимает идеологическая подготовка к войне, апология империалистического разбоя.

В этой области английская буржуазная философия имеет старые традиции. Так, «абсолютный идеализм» — английский вариант реакционного неогегельянства — возглавлявшийся Ф.

Впрочем, рассуждения Брэдли кажутся еще «мирными» по сравнению с тем империалистическим неистовством, которым буквально щеголяют современные буржуазные философы Англии. Их не удовлетворяет уже оправдание войн, они доказывают, что в войнах — единственное спасение цивилизации и что, следовательно, нет ничего пагубнее мира между народами. Атомной бомбе посвящаются специальные философские и социологические трактаты, представляющие сплошные панегирики тотального человекоубийства. Смысл всех этих словоизвержений можно свести к формуле Уинстона Черчилля: единственно верное, сильное и успешное средство для защиты «прогресса» (т. е. империализма) — это атомная бомба. Если бы США, утверждает Черчилль, уничтожили свой запас атомных бомб, «они были бы повинны в уничтожении человеческой свободы». Такова обычная для этого главного поджигателя войны амальгама из цинизма и гнусной демагогии. С точки зрения Черчилля, запрещение атомной бомбы означало бы конец цивилизации. Совершенно очевидно, что в подобных случаях цивилизацией именуется нечто прямо противоположное ей, а именно — империалистическое варварство.

В пропаганде войны нет различия между тори Черчиллем и «потомственным вигом» неореалистом Бертраном Расселом.

Рассел побывал в «фабианском обществе», оправдывал войну Англии с бурами, а в 1914—1917 гг.

В дальнейшем Рассел ратовал за «технократию», затем за «культ свободного человека», т. е. проповедывал буржуазный индивидуализм с анархистским налетом.

Сейчас Рассел — яростный пропагандист «похода на Восток» и создания «Всемирных соединенных штатов», злостный поджигатель войны и отъявленный космополит, проповедник «единой мировой науки», иначе говоря монополии США и Англии на научные открытия и технические изобретения.

Рассел цинично заявляет, что единственная надежда на «сохранение цивилизации» (т. е. капитализма) заключается в том, что США первые сбросят атомную бомбу на СССР, а затем захватят в свои руки власть над всем миром. Таков кровожадный бред, проповедуемый бывшим «социалистом» и пацифистом, лидером английской буржуазной философии.

Преступные призывы Рассела к войне, к тому, чтобы превратить Англию в «неподвижный авианосец» для американских бомбардировщиков, поддерживают и «святые отцы», доказывающие, что сам господь бог вложил в руки империалистов атомную бомбу. Английский епископ Нокс издал в Лондоне книгу под характерным заглавием «Бог и атом», где он, между прочим, пытается доказать, что открытие и использование внутриатомной энергии опирается на схоластическую систему Фомы Аквинского. Средневековые мракобесы под видом атомных физиков,— это действительно «открытие»!

Другой английский церковник Дэвис в своей книжонке «Богословие и атомный век» с циничной развязностью разглагольствует о «заслуге» атомной бомбы, которая заключается в том, что она потрясла «надменную человеческую гордыню», иначе говоря, веру людей в социальный и научный прогресс.

Итак, смерть ради сверхприбылей монополистических компаний, смерть под сладостные звуки молитв и под бормотанье об «откровениях» Апокалипсиса,— вот что предлагает английский духовный пастырь своим «возлюбленным чадам». Когда же речь заходит о Советском Союзе, то сей елейный ханжа тотчас «разводит опиум чернил слюною бешеной собаки».

Поистине, буржуазная философия — это служанка атомно- долларовой демократии!

После того, как зарвавшиеся буржуазные политиканы с несомненностью убедились, что Советский Союз сам владеет атомным оружием, авантюристическая атомная дипломатия лопнула, как мыльный пузырь. Сейчас атомные шантажисты «перестраиваются», но не отказываются от своей основной преступной цели — разжигания пламени новой мировой войны. В частности, они во всю спекулируют «водородной бомбой».

Кроме прямолинейных призывов к развязыванию войны, той же преступной цели служит пропаганда космополитизма, расизма и аморализма.

Исключительно прибыльным «бизнесом» для многих буржуазных идеологов является распространение космополитических идей с целью дезориентировать народные массы, ослабить их волю к сопротивлению агрессии, морально разоружить их и в конечном счете подчинить американо-английской империалистической олигархии. В США в ходу циничный афоризм: отечество делового человека находится там, где помещается его сейф. Грандиознейшим «сейфом» является Уолл-стрит, поэтому «деловым людям» всего мира рекомендуется считать эту улицу банкиров «мировым отечеством».

Еще трубадур английского империализма прошлого века Сесиль Роде изрек, что пора начать «мыслить континентами». Бевин призывал вплотную заняться созданием «европейского склада ума» вместо французского, английского, скандинавского и т. д. Вообще правые социалисты на все лады твердят о наступающей эре «мирового гражданства».

Одним из основных источников этих космополитических заклинаний, исходящих от буржуазных политиков и идеологов, является опасение, что антинародные правительства государств Западной Европы не смогут справиться с движением эксплуатируемых масс в своих собственных странах. Мировое «пан- государство» и должно объединить усилия империалистов всех стран для совместного закабаления трудящихся, вещал недавно один из лидеров правых социалистов. Лишь «всемирное правительство» сможет «гарантировать от всемирного большевизма».

Знакомый уже нам английский мракобес Бертран Рассел также провозглашает принцип национального суверенитета «давно устарелым».

В годы первой мировой войны Ленин, разоблачая истинный смысл лозунга «Соединенных Штатов Европы», показал, что это не что иное, как призыв к организации «картеля империалистов».

Этот призыв снова раздается со страниц буржуазной прессы. Так, Рассел с полной откровенностью заявляет о необходимости создания «мирового треста».

Весьма характерно, что еще два десятка лет назад философ-прагматист Фердинанд Шиллер писал таким языком, который пришелся бы вполне по вкусу «теоретикам» империализма сегодняшнего дня. «Мировое государство»,— по словам английского философа,— «стало законным идеалом». Методом достижения» этого «идеала» представляется для Шиллера экономическая, политическая и военная экспансия, с помощью которой, как думает этот апологет английских империалистов, «унификация мира может быть осуществлена легко и плавно».

Шиллер нагло издевается над «оргией национализма», охватившей, по его словам, Европу. Эта «оргия» заключается, видите ли, в том, что отдельные государства не расположены добровольно прыгать в пасть империалистическим акулам, они стремятся сохранить свой суверенитет и национальную самобытность.

Презренный космополитизм неотделим от возвеличения англо-саксонской расы, проповеди мнимой «провиденциальной роли» Англии и Америки, от рекламы «американского образа жизни», т. е. безработицы, суда Линча, Ку-клукс-клана, преследования коммунистов, комиссии по расследованию так называемой антиамериканской деятельности и т. д.

«Современная цивилизация,— пишет лидер персоналистов (одно из модных идеалистических течений в США) Флюел- линг,— должна либо стать космополитической, либо погибнуть». Мир, цинично добавляет он, стал слишком тесен для Запада и слишком просторен для Востока.

Это реакционное противопоставление якобы высшей, «западной культуры» низшей, «восточной» является излюбленной аргументацией философствующих американо-английских космополитов-шовинистов. Это лживое утверждение доказывает,

Ь Протни философствующих оруженосцев

в частности, Рассел в своей антинаучной злопыхательской «Истории западноевропейской философии».

Само собой разумеется, что дилемма — Запад или Восток — является сплошной реакционной нелепостью. Не существует никакой особенной «западной» и особенной «восточной» культуры. Что же касается рассуждений об изначальном превосходстве первой над второй, то они представляют собой наглую вредную болтовню.

В условиях современности «западная» культура—это синоним империалистического разбоя, эксплуатации, колониального гнета. В этой области у «доброй старой Англии» и вправду есть давние традиции.

Еще во время англо-бурской войны зловещим цветом расцвел «джингоизм» — воинствующий шовинизм английских империалистов. В это время в особую моду вошли расистские бредни, обоснованием которых явились «труды» проповедника «социального дарвинизма» в Англии — Бенджамена Кидда. В том же направлении шла пропаганда английского политического авантюриста Сесиля Родса.

К этому времени относится начало гнусного «творчества» одного из ранних «теоретиков» расизма — X. Чемберлена, автора «Арийского мировоззрения», одного из духовных предков гитлеровского фашизма. Не случайно X. Чемберлен во время первой мировой войны остался в Германии и, изменив родине, перешел в немецкое подданство. Над популяризацией социального дарвинизма и англо-саксонского расизма много потрудился английский писатель и поэт Редьярд Киплинг.

Итак, еще за два десятилетия до немецкого нацизма в Великобритании подвизались в области пропаганды расизма и апологии войны философы, «социологи-дарвинисты», поэты, политики-практики из среды твердолобых тори и др.

В период между двумя мировыми войнами философскую базу под человеконенавистнический расизм и оголтелый шовинизм пытался подвести фельдмаршал Смэтс. Этот южноафриканский политик являлся по совместительству автором философии «холизма». По Смэтсу, высшей реальностью оказывается «целое», «тотальное», содержащее в себе мистическое начало, которое отсутствует в отдельных его частях. Этот вариант схоластического- «реализма» сам Смэтс связывает с идеей «целостности» Британской империи, включающей в себя доминионы и колонии.

Смэтс ратует за создание «страны белого человека» (т. е. английского колонизатора), в которой не допускалось бы ни- какого смешения крови между людьми двух цветов кожи. «Благочестивый» Смэтс готов поступиться даже догмами христианства, лишь бы сохранить во всей силе власть англичан над неграми. «Для черных,— доказывает он,— надо оставить веру в магию, колдовство и духов, сохранить практику полигамии (многоженство), а главное — деспотическую власть племенных вождей». Цветные народы, вещает Смэтс, это потенциально неисчерпаемый источник пушечного мяса.

Такова широко рекламируемая английскими политиками и писателями прививка «передовой демократической культуры» туземцам колоний.

До самой своей смерти Смэтс пропагандировал «тотальные» военные союзы, направленные против СССР.

Империалистические и расистские «теории» Смэтса вполне согласуются с проводившимися им в Южной Африке жестокой расовой дискриминацией всех цветных народов и кровавой расправой над непокорными. Сей генерал, в свое время изменивший бурам ради англичан, прямо заявил, что его не трогает, когда его называют убийцей.

Пропаганда войны в английской буржуазной философии и социологии неотделима от проповеди аморализма. Ряд примеров этому мы уже приводили выше. Напомним, кстати, что гитлеровцы, подготовляя безумные военные авантюры, также трудились над моральным разложением оболваниваемого немецкого обывателя. У них в этом деле был «надежный» учитель — Фридрих Ницше, проповедывавший, что совесть — это «химера», что «падающего—толкни», что буржуазный «сверхчеловек» стоит «по ту сторону добра и зла», что ему «всё позволено».

В современных англо-саксонских странах ницшеанский «юберменш» или по-английски «супермэн» — это гангстер, эротоман, презирающий честь и совесть. Такие отпетые субъекты и необходимы поджигателям войны.

При помощи кино и литературной макулатуры идет идеологическое воспитание убийц и грабителей, ландскнехтов империалистических полчищ, диверсантов и штрейкбрехеров.

Этим же империалистическим задачам морального развращения служат писания видных буржуазных философов. Так, Рассел откровенно проповедует полный этический субъективизм: для него вопросы морали зависят лишь от «различия вкусов». Вкусы же, как мы уже знаем, влекут малопочтенного английского лорда к апологии войны и капиталистического рабства.

Б*

«Если война устранена,— пишет Рассел,— а процент смертности от заболеваний уменьшился, то только весьма низкий процент рождаемости сможет предотвратить недостаток в продовольствии». Это высказывание крайне типично, в нем аморализм связывается с реставрацией реакционных идей мальтузианства. Неомальтузианство в свой черед связано с модной буржуазной лженаукой — «евгеникой», проповедующей «облагораживание» представителей господствующего класса путем искусственного полового подбора.

Представители различных толков идеализма сходятся в деле пропаганды аморальной, человеконенавистнической евгеники, неразрывно связанной с расизмом. Пропагандой евгеники занимался еще английский махист Карл Пирсон, разгромленный Лениным в «Материализме и эмпириокритицизме». Английский неогегельянец Брэдли, о котором мы упоминали как об апологете войны, рекомендует буржуазному государству регулировать размножение человеческого рода, а также применять «социальную хирургию» для ликвидации «нежелательных» элементов. Логический позитивист Рассел в своем сочинении «Научное мировоззрение» предлагал путем химического воздействия еще в зародыше определять участь будущего человека: состоять ли ему в касте ученых или в касте рабочих — автоматов, обреченных на пожизненное рабство.

Прагматист («гуманист», как он себя называет) Фердинанд Шиллер пропагандировал искусственный половой подбор, который должен был, по его утверждениям, привести к созданию на одном полюсе высшей избранной человеческой расы — господ, а на другом — расы «людей-муравьев», подобных механическим «роботам», лишенных «высшего сознания» и приспособленных лишь к рабскому труду на эксплуататоров. Трудно вообразить большую гнусность, чем подобные рассуждения английского «гуманиста».

О муравьях толкует и английский романист-декадент, он же философ-мистик Олдос Хаксли. Сей человеконенавистник предрекает, что после атомной войны на земном шаре не останется людей, но это даже к лучшему, ибо их место займут более достойные существа — муравьи. В одном из своих последних «философских» романов Хаксли правда изменяет муравьям ради... обезьян.

Во время войны Олдос Хаксли, спасаясь от воздушных бомбардировок Лондона, покинул Англию и поселился в более спокойной Калифорнии, где и занялся «изучением» спиритизма и теософии, учения йогов и другой мистической чер- товщины. В начале войны Хаксли был «интегральным пацифистом», т. е. шел по стопам французского писателя Жана Жионо—автора подлого афоризма: «Лучше быть живым немцем, чем мертвым французом». Подобные гнусности осязательно демонстрируют как моральное разложение идеологов буржуазии, так и связь между буржуазным космополитизмом и империалистической агрессией.

Современные «атомные» философы и социологи пытаются «доказать», что использование во время войны бактерий чумы и холеры, заражение ядом огромных населенных территорий и т. п., все это является «правомерными» и вполне «этичными» действиями

Не с морального ли одобрения английских и американских философов гнусные военные преступники Японии, осужденные специальным военным трибуналом, готовили бактериологическое оружие против СССР, испытывали действие смертоносных бактерий «а советских военнопленных? Не с их ли одобрения американские интервенты в Корее на специально оборудованных судах испытывают действие болезнетворных бактерий на корейских и китайских военнопленных?

Разные расселы и другие английские реакционные «философы» ныне приветствуют кровавую американскую агрессию в Корее, оправдывают варварскую бомбардировку американскими летчиками мирных городов и деревень, неслыханные зверства по отношению к корейскому народу.

Немецко-французская «философия существования» (экзистенциализм), распространяющаяся в последнее время в англо-саксонских странах, специализировалась на поліном отрицании сдерживающих начал морали, на разнуздывании самых темных страстей и пороков.

Следует добавить, что и под евгенику и под человеконенавистнический расизм подводят «биологическую базу» представители идеалистической лженаучной «генетики», разгромленной в нашей стране,— презренные вейсманисты-морганисты.

Все эти средства идеологического воздействия призваны не только расчищать дорогу империалистической агрессии, но и способствовать подавлению сопротивления трудящихся в капиталистических странах. Одно неотделимо от другого: империалистическая буржуазия готовится к войне путем искоренения у «себя» последних остатков демократических свобод и установления террористического политического режима. Соответственно этому империалистические философы всячески обосновывают антинародную внутреннюю политику буржуазии.

Вспомним в этой связи английские буржуазные философские традиции. Для Брэдли и Бозанкета буржуазное государство— это «гармоничная общественная целостность», лишенная классовых противоречий и подобная сознательному организму, подчиняющему себе отдельные свои части. С такой точки зрения, главная добродетель подданных состоит в том, чтобы каждый довольствовался занимаемым им положением и не стремился изменять общественный «статус кво» империалистической Англии. Устранить борьбу с эксплуататорским строем — таков классовый смысл подобной философии.

Учение Брэдли и его последователей о государстве близко подходит к «идеям» немецких фашистов.

Если «абсолютные идеалисты» стояли на позициях консерваторов-тори, то неореалисты и иже с ними близки к либералам-вигам. Известно, однако, что консерваторы и либералы принадлежат к одному и тому же классу империалистической буржуазии, что политические различия между ними совершенно несущественны. Так же несущественны и оттенки их идеологических расхождений: это лишь различные коварные приемы, созданные для достижения одной цели — обмана и закабаления эксплуатируемых масс.

Если исходный философский принцип английских неогегельянцев Брэдли и Бозанкета — единая и целостная абсолютная идея, то для неореалиста или «логического атомиста» Рассела мир распадается на сумму многоразличных «частичных фактов», «событий» и тому подобных «элементов» махистского типа. Соответственно, если в писаниях «абсолютных идеалистов» оправдание и восхваление антидемократической и антисоциалистической политики английской буржуазии выливается в рассуждения об открытой диктатуре буржуазной олигархии, то у Рассела оно облекается догматическими разглагольствованиями о «демократизме», «свободе личности» и т. п. Цель — подавление трудовых масс — одна и та же, но внешнее прикрытие варьируется и, что характерно, связывается с общефилософскими спекуляциями.

Философией, очень удобной для оправдания и обоснования войны и удушения демократии, является и такое течение, как прагматизм. Для прагматиста «истинно то, что полезно», что «дает успех». Подобная субъективно-идеалистическая постановка вопроса призвана обосновывать «истинность» всего того, что полезно в данное время эксплуататорам.

«Активность», широко пропагандируемая английскими прагматистами, толкуется ими не только в смысле узколобого делячества, но, прежде всего, в смысле восхваления беззастенчивой агрессивности и культа силы. Нечего и говорить о ценности столь цинически толкуемой «активности» для идеологов империалистической экспансии и беспощадной капиталистической эксплуатации. Прагматизм — это философия безудержного и беззастенчивого насилия. Не случайно прагматизм сочетается у Шиллера с религиозными бреднями, гнусными расистскими выдумками и с восхвалением «пророка» немецкого фашизма Ницше.

«Эра демократии кончается», клеветнически утверждал Шиллер, с животной тупостью игнорируя появление и развитие истинной советской социалистической демократии. Ф. Шиллер рекомендовал введение в Англии единоличной диктатуры, причем намечал даже кандидатов на пост «спасителя» Британской империи. Это были — Уинстон Черчилль и фельдмаршал Смэтс. Что и говорить, кандидаты хоть куда,— вполне подстать гитлеровской клике.

II

Среди средств, применяемых идеологами империалистической буржуазии для затемнения сознания масс, для их разоружения, важную роль играет пропаганда идеализма.

Идеализм всегда был и остается философией, обслуживающей консервативные и реакционные классы. Сейчас он служит интересам классов, обреченных на гибель неумолимым ходом общественного развития. Идеализм в той или иной форме всегда связан с религией, прикрывающей покровом «святости» грязь и язвы эксплуататорского строя.

Современный буржуазный философ-идеалист может иной раз и не говорить о войне и мире, о демократии и плутократии, но это значит лишь то, что он выполняет классовый заказ империалистов своими особыми методами. Он помогает поджигателям войны и душителям демократии уже тем, что дезориентирует своего читателя в объективной действительности, развращает его сознание, уводит от жизненных задач в дебри пустопорожней схоластики, тем, что подменяет научное знание фидеизмом и «доказывает» бессилие опыта и разума, протаскивая всевозможные мистические идейки и отрицая объективную закономерность.

Глубочайшую научную критику всевозможных направлений буржуазного идеализма дал Ленин в своем гениальном труде «Материализм и эмпириокритицизм», вышедшем свыше 40 лет назад. Это — непревзойденный образец большевистской партийной критики и разгрома буржуазного мракобесия, меч, разящий идеализм, поповщину, фидеизм. В настоящее время, когда идеалистическое мракобесие стало одним из основных «теоретических» средств поджигателей войны, ленинская критика буржуазной философии начала XX в. приобретает особую актуальность.

«Известно уже из опыта нашей победы над фашизмом,— говорил А. А. Жданов,— в какой тупик привела целые народы идеалистическая философия. Теперь она предстаёт в своём новом отвратительно грязном естестве, отражающем всю глубину, низость и мерзость падения буржуазии» [23].

С первого взгляда поражает обилие в современной буржуазной философии всевозможных философских школ и школок. Персонализм, прагматизм, неореализм, логический позитивизм, экзистенциализм и т. д.,— перед нами так и мелькают различные «измы», которые Ленин метко назвал «шарлата- низмами».

Этот трескучий и визгливый философский джаз должен оглушить читателя и создать фальшивую видимость многообразия философской мысли и даже «борьбы.» в современной скудоумной буржуазной философии.

Эпигонство, перекрашивание вывески для прикрытия гнилья соединяется в современной английской буржуазной философии с самой беспардонной эклектикой. Современные идеалистические учения — это мешанина обветшавших догм, надерганных из различных философских систем. При этом грани (и раньше не очень четкие) между различными видами идеализма становятся все более неопределенными, а то и просто теряются. Специфические же тенденции того или иного типа идеализма доводятся до крайности, до абсурда.

В современном идеализме на одно из первых мест выдвигается реакционнейший агностицизм.

В книжке Шиллера «Тантал или будущее человека» рисуется отвратительная картина «долины забвения»; в ней растет «дерево познания», перед которым прыгает неуклюжий уродливый человек — Тантал, пытающийся схватить ускользающие из его рук «плоды познания». Когда после изнурительных трудов Танталу удается схватить желанный плод, последний с треском лопается, обдавая человека зловонной жидкостью. Тантал в изнеможении падает «а грязную землю, но затем все начинается сначала. Этим омерзительным образом английский мракобес хочет внушить людям, что познание действительности не только невозможно, но и не нужно, ибо вожделенные «плоды познания» — труха, гниль и нечистоты. Внушить не только недоверие, но и отвращение к истине — такова цель философии империалистов.

Агностицизм в различных его вариациях, усиленно рекламируемый английскими идеалистами, направлен на идейное разоружение человека, на вдалбливание ему мысли о полной его слепоте и бессилии. Агностицизм подрывает самые основы научного знания, объявляя недостижимым познание объективных закономерностей природы и общества, невозможным достижение объективной истины. Тем самым широко открываются двери для фидеизма.

И. В. Сталин подчеркивает, что в противоположность идеализму, оспаривающему возможность познания мира и его закономерностей, марксистский философский материализм исходит из того, что мир и его закономерности вполне познаваемы. Следовательно, вполне доступны познанию и законы общественного развития. Поэтому наука об обществе становится точной наукой, на которой базируется партия пролетариата в своей борьбе за коммунизм, в борьбе за прочный мир и подлинную демократию.

Идеализм яростно воюет против утверждения марксистской философии о познаваемости мира. Усилия целой оравы философствующих оруженосцев реакции направлены на то, чтобы ликвидировать понятие объективной закономерности и в природе и в общественной жизни.

Классовый смысл таких попыток вполне очевиден. Если нет закономерности природы, то нет и истинной науки. Познание при таком подходе ограничивается сферой условных символов, меняемых по произволу, или сводится к постижению божественного духа. И в том и в другом случае объективная картина мира заволакивается дымовой завесой, «наука» превращается в служанку религии, а человек — в пленника подавляющих его фантастических сверхестественных сил. Вселенная современной науки, пишет Рассел, более походит на вселенную древних мистиков, чем на вселенную тех, кто говорит о «великих законах природы»

Вполне очевидно, насколько была бы облегчена задача империалистических авантюристов и рабовладельцев, если бы их философствующим идеологам удалось привить людям мысль о бессилии человеческого познания, об истинности религии по сравнению с наукой. Религия испокон веков служила эксплуататорам орудием обуздания непокорных, средством затемнения человеческого сознания.

Известный английский ученый-идеалист Артур Эддингтон уверяет, что квантовая теория и волновая механика, якобы устраняя детерминизм в микромире, создают условия для подчинения науки религии. «В век разума,—пишет Эддингтон,— вера остается высшей целью, (потому что разум является одним из моментов веры». Так наука растворяется в религии, мракобесие превозносится над разумом.

Эддингтон задает вопрос: какое различие между ученым и дикарем? И отвечает: дикарь приписывает все таинственное, что он встречает в природе, деятельности демонов или других духов, которые «поддаются молитве и мольбам», физика же несколько ограничила сферу «демонической деятельности», в которую верили дикари. Насколько могут быть велики, продолжает Эддингтон, практические результаты такого «ограничения» — «вопрос скорее подробностей, чем принципа». Выходит, что «в принципе» разницы между ученым и дикарем нет.

И этот поистине дикарский вздор не стыдился писать известный ученый буржуазной Англии! Впрочем он же доказывал, что апокалиптическое число 666 является «существенной константой» мира.

От Эддингтона не отстает и другой известный английский астроном и астрофизик, отъявленный идеалист и мистик Джеймс Джине. Сей ученый объявляет царство математических понятий единственной подлинной реальностью, атомы же и электроны —простыми символами. Вспоминаются иронические слова Ленина: «Материя исчезает, остаются одни уравнения». За миром же математики, уверяет Джине, вырисовывается фигура бога, «великого геометра вселенной». «Дух есть творец и управитель царства материи» (Джине).

«Современная буржуазная наука,— подчеркнул товарищ Жданов,— снабжает поповщину, фидеизм новой аргументацией, которую необходимо беспощадно разоблачать» К

Подготовку войны и поход на демократию империалисты ведут широким идеологическим фронтом. Одним из важных его участков является пропаганда религиозной веры и принижение научного знания при лицемерных реверансах в сторону науки.

Особенно важно реакционерам исказить понимание социальной действительности, фальсифицировать ее сущность и перспективы развития. Здесь опять на помощь империалистической реакции приходит идеализм.

В общественной жизни, хотят уверить народ буржуазные социологи и философы, не существует объективной закономерности. Социальная действительность представляет собой либо хаос случайностей, либо царство слепого рока, таинственного фатума. В обоих случаях человек изображается реакционерами в виде ничтожной щепки, бросаемой из стороны в сторону бушующей стихией.

Подорвать уверенность революционного рабочего класса в плодотворности борьбы за мир и подлинную демократию, в закономерности наступления социализма,— такова основная цель буржуазных идеалистов.

Философские мракобесы, отрицая общественную закономерность, определяющую поступательный ход человеческой истории, объявляют возможным поворот вспять колеса истории.

Прогресс ненавистен для них. Первый закон природы, писал прагматист Шиллер, есть «всеобщая тенденция к упадку». Прогресс, утверждал этот же реакционер, возможен лишь как парадокс, случайность или чудо. Лорд Ванситарт «открыл» даже «основной закон» истории, заключающийся в том, что история движется... ракообразно, т. е. идет вспять. Человечество зашло в тупик, оно катастрофически катится в бездну, впереди нет ничего, кроме безумия и тьмы, возврата к первобытному варварству,— такова перспектива, расписываемая буржуазными смертяшкиными.

Отсюда культ смерти, широко распространенный среди западно-европейской, в частности, английской буржуазии. «Смерть, когда мы приблизимся к ней, может показаться похожей на пробуждение от кошмара». Этим закончил Шиллер свою последнюю философскую работу. Отчаяние, безвыходность, смерть пропагандирует экзистенциализм, имеющий ныне английских последователей и проповедников.

Распространенная в Англии книга некоего француза Спо- рана («Краткий обзор загнивания») призывает уничтожить в человеке «чудовищную способность надеяться и верить в лучшее будущее». Человек, не осознавший своего полного ничтожества, по разъяснению Спорана,— душевнобольной.

Надо реабилитировать, заключает он, право людей на самоубийство.

Психология страха, безысходности и отчаяния подготавливает почву для «философии смертников» (morituri philosophy), как нередко называют философию экзистенционали- стов.

В этих воплях отчаяния выражается животный страх идеологов буржуазии перед неизбежной гибелью капиталистической системы. В то же время подобная «философия» призвана воспитывать ландскнехтов империализма, готовых на любые авантюры, так как «все равно хуже не будет», «всем — один конец». Уничтожение капитализма представляется империалистам и их идеологическим прислужникам гибелью человечества. На самом же деле лишь победа коммунизма предотвращает гибель сотен миллионов людей, жиэни которых угрожает империализм.

Отрицание прогресса иногда связывается со своеобразным «философским» приемом — отрицанием реальности времени. Английский идеалист Мак-Таггарт исписал немало чернил, «доказывая» это сумасбродное положение.

Недавно вышла книга некоего Дэла Карнеги «Как перестать терзаться и начать жить». Рецепт американского «фи- лософа-бизнесмена» донельзя прост: «Живите за времянепро- иицаемыми перегородками», «захлопните железные двери над прошлым — умершими вчерашними днями — и перед будущим — нерожденными завтрашними днями». Времени нет, живите бездумно данным мигом. Человек должен «выключиться из времени»,— пишет Хаксли в романе под характерным заглавием: «Время должно остановиться».

Такова незамысловатая «мудрость» идеологов современной буржуазии, отражающая страх гибнущего класса перед будущим, бесперспективность капиталистическою общества.

Особенно близко связан агностицизм с субъективным идеализмом, который занимает доминирующее положение в современной буржуазной философии.

Неореализм и логический позитивизм, неомахизм, прагматизм и прочие «измы», все они являются разновидностями субъективного идеализма, согласно которому мир есть плод человеческого сознания. Этот субъективизм преподносится под мутным соусом мудреных модных словечек, под флагом «научности» и «объективности». Сплошь и рядом он прикрывается разглагольствованиями по поводу «нейтрального монизма», изображается в виде философии, которая якобы стоит выше идеализма и материализма, преодолевает «односторонность» обоих.

В этом смысле очень характерны писания пресловутого Рассела, объявившего, что «основной элемент мира», т. е. материал, из которого построена действительность, «не духовен и не материален, а есть нечто более простое и фундаментальное, из чего создается как дух, так и материя».

Из дальнейших высказываний Рассела выясняется, что эти «основные элементы мира» представляют собой не что иное, как совокупность неких логических элементов, в последнем счете приводящих к ощущениям.

«Нейтральный монизм» Рассела, якобы преодолевающий материализм и идеализм, только повторяет старый престарый субъективный идеализм, который Ленин давно и до конца разоблачил.

Природа, а также материальные условия жизни общества не существуют для Рассела как объективная реальность; это — «логическая конструкция» или «логическая фикция», искусственно создаваемая человеком. Одновременно Рассел доказывает, что в человеке имеется иррациональное начало, обусловливающее господство «бессознательного» в индивидуальной и общественной жизни. С этой точки зрения яростно и тупоумно осуждается социализм, перестраивающий мир на разумных началах.

С обострением внутреннего и внешнего положения в империалистических странах буржуазные философы все быстрее скатываются в мусорную яму самого откровенного солипсизма и средневековой мистики.

Показательны в этом смысле сочинения бывшего ученика Рассела, австрийского выходца Людвига Витгенштейна, который был душой кружка мистиков и мракобесов, организованного в Кембридже перед началом второй мировой войны.

В своем «Логико-философском трактате» Витгенштейн открыто приходит к солипсизму и мистике. Нет ничего, кроме моего личного «я». «Мир,— восклицает он,— есть мой мир». «Действительность невыразима»,— как пифия вещает Витгенштейн. «Философ должен молчать...». «Правильный метод философии был бы таким: не говорить ничего...»

Несмотря на заумность подобного словоблудия, его классовая цель достаточно ясна: превратить людей в бессловесных рабов, послушное орудие поджигателей новой мировой войны.

Прогрессивный английский философ Корнфорт метко назвал антинаучные разглагольствования Витгенштейна «подлым убийством объективной истины». Через посредство уничтожения истины Витгенштейн ведет читателя к убеждению в непознаваемости жизни и бессмысленности существования, ведет к мистическому бреду. Корнфорт правильно замечает, что передовые мыслители познают природу с целью приспособить ее к человеческим нуждам. Они связывают философские знания с общественной практикой; заботятся об истинном просвещении народных масс. Против всего этого с бешеной ненавистью воюют мракобесы; их схоластические спекуляции ставят рогатки на путях познания мира, всячески мешают просвещению людей и борьбе трудящихся за общественный прогресс.

Абсолютный агностицизм и мистика — таков конечный вывод из скудоумного философствования Витгенштейна. Вниз и вниз, в некий черный провал неудержимо катится вся новей шая, в том числе английская буржуазная философия. Полная бесперспективность и гниение культуры империализма — такова подоплека подобного философского падения. Назначение этой философии — переключать внимание и волю человека с земных реальных интересов на фантастический потусторонний или «внутренний духовный» мир. Она призвана воспитывать апатию к общественным вопросам и равнодушную покорность реакционным «авторитетам».

Современные субъективисты объявляют себя «эмпириками» .утверждая, что их реакционные бредни являются продуктом личною опыта, самонаблюдения. Солипсизм выдается чуть ли не за экспериментально доказанное положение. С этих позиций идеалисты ожесточенно воюют с «непоследовательными,—по их заявлению,— эмпириками», которые отличают сон от яви, нормальные психические переживания от бреда параноика.

Недавно в Англии возник новый «изм» — «сериализм». Его автор Дэни доказывает, что глубочайшие истины познаются лишь в сновидениях. Чтобы познать мир, надо спать. Апелляция ко сну — вообще распространенный мотив в новейшей английской философии.

Упоминавшийся уже прагматист Шиллер писал, что он не видит никакой разницы между королем, который 12 часов в сутки ощущает себя царственной особой, а другие 12 часов видит себя во сне бедняком, и между нищим, который каждые сутки в течение 12 часов видит во сне, что он король.

В обоих случаях «духовный опыт», по заявлению Шиллера, равнозначен.

Пример, кстати сказать, весьма характерный. Буржуазная философия — вредоносный наркотик, призванный усыплять сознание людей, чтобы парализовать их волю к борьбе. Это — разновидность «духовной сивухи», в которой, по словам Ленина, «рабы капитала топят свой человеческий образ, свои требования на сколько-нибудь достойную человека жизнь»

В этом направлении и действуют идеализм и схоластический формализм, которые увязываются обычно с логическим и, особенно, с лингвистическим анализом. Такая увязка — последний крик моды философов империалистической реакции в Англии.

В широко распространенных, новейших своих вариациях «логический анализ» окончательно превратился в нечто самодовлеющее, в метод без всякого содержания. Это — апофеоз «правил», но «правил без игры», как выражается один английский философ.

Аналитики не стремятся открыть новое, они выдвигают вопросы не для gt;того, чтобы получить на них ответы, но лишь с целью подвергнуть проблему изощренному квазилогическому анатомированию.

После сказанного становится понятным определение философии, появившееся недавно в одном американском журнале. «Философия — это утверждение в тысячный раз того, что всем известно, выраженное языком, который никому непонятен». Сперва затемнить всем понятные вещи заумной фразеологией, а затем глубокомысленно анализировать собственные измышления — таков «метод» современной реакционной буржуазной философии. Подобное бессмысленное «завязывание и развязывание узелков», по известному выражению Салтыкова- Щедрина, должно отвлекать мыслящих людей от анализа гнусной империалистической действительности.

Сейчас в Англии распространилась так называемая семантическая философия, пропагандирующая в качестве единственного метода философии лингвистический «анализ». Для буржуазного философа-семантика строй речи определяет логику, а все «тайны» философии без труда разрешаются посредством анализа слов и предложений.

Различные направления в философии — это, заявляет знакомый нам Витгенштейн, исключительно продукт словесных недоразумений, «лингвистических судорог». То же проповедует популярный ныне в английских академических кругах философ-семантик Альфред Айер. Стоит подойти к философским спорам с точки зрения семантического анализа, заявляет он, как все в мгновение ока разъясняется и самые споры исчезают, как дым.

Люди обычно выражаются так: «л ощущаю», «я думаю» и т. д. В этих привычных словесных оборотах, заявляет Айер, лежит генезис субъективного идеализма Беркли. Или: человек мыслит «что-то», анализирует «что-то» и т. д. Это «что-то» начинает представляться ему внешним объектом, выходящим за пределы сознания. Таков-де корень материалистических представлений... Все дело, следовательно, по Айеру, в неправильном словоупотреблении. Ошибка материалистов и идеалистов, заявляет Айер, в том, что человеческой речи приписывается обективное значение, с ее помощью те и другие хотят определить, что лежит в основе бытия, каково соотношение между бытием и сознанием. «Правильное» же словоупотребление, «разъясняет» Айер, возможно только при том условии, если мы учтем, что наша речь не имеет никакого объективного значения, никакого объективного смысла. Философия не может, не должна и думать о выяснении вопроса о том, что лежит в основе бытия, какова природа окружающего нас мира. Ее задача — разбирать, как слова сочетаются в предложения, как предложения связываются между собою, и только. Так, под видом «преодоления» противоположности между материализмом и идеализмом протаскивается сугубый, пошлейший идеализм, проповедуется реакционнейшая идеалистическая философия.

Пошлые, сугубо идеалистические «семантические» идейки широко распространяются сейчас среди буржуазной интеллигенции. Семантическим «анализом» занимаются и видные буржуазные философы-естествоиспытатели. Таков, к примеру, упоминавшийся уже нами астрофизик Эддингтон.

Философы-семантики — злобные враги материализма, науки и общественного прогресса. Их «лингвистическая» болтовня имеет вполне определенную классовую направленность,— стремление запутать прогрессивно мыслящих людей, отвлечь их от борьбы с империалистической реакцией. Семантики нагло заявляют, что разрешение общественных проблем должно осуществиться не путем реальной борьбы, а путем анализа слов.

Многие современные защитники фашизма в США и Англии нередко черпают свои аргументы из семантики. Они уверяют, например, что термин «фашизм» до того, мол, расплывчат и неопределенен, что является пустым словом, т. е. никакого фашизма в действительности не существует. «Что такое капитализм? — кривляется один из буржуазных семантиков,— я такого зверя не видел».

Гениальный труд И. В. Сталина «Марксизм и вопросы языкознания» наносит сокрушительный удар по «семантической философии». И. В. Сталин неопровержимо доказал, что язык — это не собрание чисто условных значков или символов, а средство общения. Язык не существует вне мышления. Он служит для обмена мыслями между людьми, а мышление человека есть отражение объективной действительности. Язык фиксирует результаты работы мышления, успехи в познании человеком объективного материального мира. Следовательно, речь безусловно имеет объективное значение, с ее помощью люди характеризуют объективную действительность, выражают сущность вещей. Язык — не произвольная выдумка, а продукт длительного закономерного развития, отражающий историю общества, историю народа. Подлинная революция, произведенная в науке о языке И. В. Сталиным, не оставляет камня на камне от идеалистических и метафизических фантазий буржуазных философов-лингвистов, различных айеров, витгенштейнов и им подобных злобствующих пигмеев.

Логико-семантический «анализ» неизбежно приводит его сторонников к мистике, к религии.

Мистика и религиозная вера — не случайные гости в стане неореалистов, неопозитивистов и прочих философских мракобесов, маскирующихся под научность. Так, Уайтхед утверждал, что опыт — это лишь элементарная форма познания, что сущность мира открывается только «подсознательному». С этой точки зрения, по словам Уайтхеда, романтические поэты XVIII в. знали о природе гораздо больше, чем Ньютон. В результате своих философских «изысканий», всячески рекламируемых современными буржуазными идеологами, Уайтхед приходит к мистическому истолкованию жизни как не разложимого тождества телесных и духовных функций. Над этим тождеством возвышаются вечные «духовные объекты», приравниваемые самим Уайтхедом к «универсалиям» схоластов. Вершиной же всех «идеальных потенций» является божество — глаголет Уайтхед.

Он открыто призывает к «углубленной» религии, которая якобы может быть примирена с «изощренной» наукой. Общественный же смысл религии, откровенно заявляет

6 Против философствующих оруженосцев

Уайтхед, заключается в «лойяльном отношении к миру», т. е в покорном подчинении буржуазии и буржуазному государству.

Принижение разума, объявление опытного и рационального познания бессильным, поношение науки и прославление религий,— в этом своеобразный «пафос» буржуазной философии эпохи всеобщего кризиса капитализма. Выгоды подобного мракобесия для эксплуататоров, стремящихся обманывать и «держать в узде» народные массы, вполне очевидны.

Темноте, в которой водится всякая нечисть, страшен свет мысли, свет разума. Недаром наш великий Пушкин сто лет назад, борясь против мрака крепостничества, восклицал: «Да здравствует солнце! Да скроется тьма!».

«Мысль — опасна»,— истошно вопят обскуранты середины XX в. Но «к сожалению (!!) совсем без разума обойтись невозможно»,— писал один из них.

Мутный поток мистики захлестывает сознание английской и американской буржуазии. Теософия и спиритизм, ме- тампсихоз и культ йогов, астрология и хиромантия, магия и антропософия,— какие только дикие суеверия не поощряют заправилы капиталистического мира, кровно заинтересованные в затуманивании человеческого сознания.

Мракобесы часто ссылаются при этом на «массовый невроз», охвативший-де население капиталистических стран. Подобные невропатические «объяснения» нередко базируются на лжеучении венского психиатра Зигмунда Фрейда, «объяснявшего» все явления общественной жизни с помощью ссылок на «подсознательную» жизнь человека, в которой доминирует якобы сексуальное начало.

Подмена анализа социальных проблем психиатрией пользуется популярностью среди современных лакеев империализма — буржуазных квазиученых. Некоторые английские социологи (Г. Хьюитт) «объясняют» причины недовольства рабочих «болезненностью их психики». Другие презренные писаки (Гловер) толкуют о революции в аспекте фрейдистского «психоанализа», корни же фашизма ищут в половой патологии — в садизме и мазохизме.

В обслуживании империалистических хозяев не хотят, конечно, отставать и лакеи в лейбористской ливрее. Один из теоретиков лейборизма Эван Дурбин в своей «Политике демократического социализма» рекомендовал изучать общественную жизнь путем психоанализа, смотреть на нее через «психологи- ческий микроскоп». И что же узрел мистер Дурбин через сей «микроскоп»? Человек — это не только общественное, пишет ©н, но и воинственное животное (combative animal). Причины войны лежат, мол, не в общественных отношениях, а в извечной агрессивности человеческой природы или в болезненных импульсах.

Из подобных идиотских рассуждений делается вывод, что фашистов и поджигателей новой войны надо не судить, а лечить в уютных «психоаналитических» клиниках, ласково убеждая, что у них-де не в порядке некоторые «импульсы»...

Совершенно ясно, что перед нами одна из гнуснейших форм защиты фашизма и современного англо-американского империализма, идеологическое обслуживание поджигателей войны при посредстве фрейдистско-лейбористского бреда.

Немало видных буржуазных философов в Англии состоят членами спиритических и теософских обществ. Открываются «исследовательские институты», изучающие «метампси^оз» — переселение душ. Недавно состоялся конгресс спиритов, на котором, между прочим, доказывалось, что разложение атома является «подтверждением» спиритизма. Материя, видите ли, исчезает, остается один дух.

Десятками издаются астрологические журналы и газеты; знахарство теснит медицину, причем все это мистическое убожество всячески «обосновывается» философической аргументацией.

Упоминавшийся нами Олдос Хаксли недавно выпустил книгу «Философия вечности», в которой собраны высказывания мистиков всех времен и народов. В этой книжонке Хаксли советует простому человеку уйти от общественной жизни, отрешиться от борьбы и углубиться в самого себя в поисках «религиозного мировоззрения». Что и говорить, удобная для агрессоров и угнетателей философия.

Один из наиболее читаемых философов современной буржуазной Англии — бывший неореалист Джоуд, автор «Декаданса западного мира». В его писаниях философия и ее история лишаются всякого смысла. Так, он заявляет, что философские споры, по существу, являются спорами на тему — о чем же, собственно, идет спор? Поэтому, уверяет Джоуд, философ нередко «подобен слепому человеку, ищущему в темной комнате черную кошку, которой там нет». Но все это, по мнению профессора, не беда, ибо ценность философии, дескать, как раз в ее неопределённости, в задавании вопросов, а не в ответах на эти вопросы. Философия должна, помогая

б*:

религии, стимулировать духовные искания человека, освобождающие его от господства настоящего и поднимающие его до общения с тем, что выше «я», т. е. с богом.

Для философа-неореалиста Броуда наука в своих обобщениях вплотную приближается к богословию. Автор модной теории змерджентной эволюции[24] Семюэл Александер лишает эволюцию всякого реального содержания и растворяет ее в пустопорожней болтовне о «точках-моментах», «чистом движении», о том, что эмерджентное — это «чудо, к которому надо относиться с благоговением». Кончается же вся эта идеалистическая галиматья господом богом, правда, со своеобразным прибавлением: божество, по Александеру, еще не достигло совершенства и само беспрерывно эволюционирует. Знакомый нам Смэтс уверяет, что вселенная — это «одухотворенный мир теней», а «целое» есть «инстинное чудо», полное всевозможных «тайн».

Религия, мистика, иррационализм, как мы видим,— типичны для современной английской буржуазной философии, которая таким путем стремится выполнить одну из своих центральных задач — насаждение среди населения суеверия и невежества, политической пассивности, покорности эксплуататорскому строю и податливости на внешнеполитические авантюры.

Во всех приведенных нами примерах бросается в глаза еще один характерный момент. Автор любой антинаучной конструкции делает вид, что он действует в союзе с самоновейшей наукой. Александер ссылается на теорию относительности, Смэтс — на достижения биологии. Другие философы апеллируют к квантовой механике, даже спириты кивают на физику атомного ядра.

Разумеется, это — наглая демагогия и шарлатанство. Кокетничанье с наукой у всех у них направлено к тому, чтобы доказать, что наука не только не противоречит религии, а наоборот, легко с ней уживается и целиком ее подтверждает.

Крайне симптоматично для английской буржуазной философии то обстоятельство, что всяческие вздорные конструкции ее представителей, подобные «эмерджентной эволюции», «холизму», «таинственной вселенной» Джинса и т. п., получают благословение со стороны церковников-профессионалов.

С протестантскими (англиканскими) богословами успешно конкурируют католики — неосхоласты, особенно усердствую- щие в своей злобе против демократии и социализма. Недаром Ватнкаи идет сейчас в упряжи «тотальной дипломатии» государственного департамента США.

Неосхоласты пытаются возродить учение Фомы Аквин- ского. Сей итальянский «святой» XIII в. проповедывал гармонию между верой и знанием при условии подчинения науки религиозной вере. Он пропагандировал необходимость единого мирового государства, управляемого римским папой (ныне Ватикан заменяется Уолл-стритом), говорил о богоустанов- ленности эксплуататорского строя и полезности сжигания живьем еретиков. Фома отвлекал мысль от реальной жизни, опутывал ее паутиной никчемных схоластических ухищрений.

Как же не использовать подобного средневекового мракобеса современным буржуазным- мракобесам?! Они это и делают. За 20 лет в Европе и Америке было напечатано около 6 тысяч книг и статей, специально посвященных Фоме Аквич- скому.

В Британской империи имеется ряд обществ, институтов и издательств, проявляющих огромную энергию в деле засорения человеческих голов средневековым схоластическим хламом. И Рассел, и Уайтхед, и буржуазные ученые-идеалисты, вроде Уайтекера, в один голос твердят о «величайшем значении» средневековья для формирования современного «научного мировоззрения». Итак, назад к XIII в.! Дальше пятиться, как будто, некуда.

Эта тяга современных буржуазных реакционеров назад к средневековью симптоматична. В свое время Ленин подчеркивал, что реакционная буржуазия поднимает на щит «все отсталое, отмирающее, средневековое». Не удивительно поэтому, что неосхоласты являются воинствующими идеологами империализма. Римские папы, независимо от их нумерации, твердят одно: «Власть происходит от бога, как от своего естественного начала», и классовое эксплуататорское государство «божественно» по своей сущности. Основой же всех основ является частная собственность. По словам одного католического патера, «божественный смысл» безработицы состоит в том, что безработный имеет... досуг для молитвы. Вот до какого цинизма, до какого издевательства над человеком доходит поповский идеологический разврат!

Церковь, уверяют ее идеологи, в особенности церковь католическая, по всему миру протянувшая свои щупальцы,— это «твердая и несокрушимая скала», которая сможет-де устоять во всех революционных бурях. Напрасная иллюзия!

Ватикан, недавно благословлявший чернорубашечников Муссолини и опустившихся до уровня диких зверей головорезов Гитлера, сейчас заранее кропит святой водой атомный груз англо-американских бомбардировщиков. Помогая империалистам США разжигать пожар новой мировой войны, церковники делают это под покровом елейных песнопений об утверждении «на земле мира и в человецех благоволения».

Постоянный мир возможен лишь в том случае, пишет английский ретроград Норман Бентвич, если принципы христианской религии станут основой государственной политики и всей общественной жизни. Это относится ко всем народам, как членам одной семьи, возглавляемой единым «отцом богом». Такова «семейственно-божественная» аргументация в пользу космополитизма.

Из этих «христианских» посылок делается вывод, что установлению вечного мира препятствуют безбожники-коммунисты, Советский Союз и страны народной демократии, что немедленная война против них есть первейшая задача всех верующих. Так лживая проповедь мира оборачивается кровожадным призывом к новой войне.

Срыв дела мира, проповедь мракобесия, тормозящего развитие самосознания трудовых масс, восхваление терпения и покорности плутократам,— таков вполне очевидный смысл религиозно-моральной болтовни, расчищающей дорогу поджигателям новой мировой войны и душителям демократии и социализма.

Империалистическая реакция закономерно порождает и растит гнусную, продажную и растленную идеалистическую философию. Назначение этой философии — поставка идеологического оружия для борьбы с демократией и социализмом, «теоретическое» обслуживание бредовых планов закабаления всего мира хищным империализмом США в «содружестве» с Англией. Ее главная цель — пропаганда войны.

Но в самой Англии все шире распространяется передовая прогрессивная философия, имеющая глубочайшую основу в народных массах и находящая живейшую поддержку в истин но демократических кругах всего мира.

«Народы,— указывал товарищ Сталин 1 мая 1946 г.,— не желая больше жить по-старому, берут судьбу своих государств в свои руки, устанавливают демократические порядки и ведут активную борьбу против сил реакции, против поджигателей новой войны.

Народы мира не хотят повторения бедствий войны. Они настойчиво борются за упрочение мира и безопасности»

Английские коммунисты и идущие за ними прогрессивные ученые и писатели (Гарри Поллит, Палм Датт, Дж. Б. С. Хол- дейн, Джон Берналл, М. Корнфорт, П. М. Блэккет и многие другие) критикуют и разоблачают презренных «философов» и «социологов» империалистической реакции, все энергичнее и успешнее разъясняют и пропагандируют великое учение Маркса — Энгельса — Ленина — Сталина.

Борьба с империалистической реакцией неотделима от борьбы за мир. Успех Второго Всемирного Конгресса сторонников мира, состоявшегося вопреки всем попыткам лейбористских правителей и их заокеанских хозяев помешать великому движению борцов за мир, воочию продемонстрировал непобедимую силу сотен миллионов простых людей всего мира, уверенно идущих к светлому будущему человечества.

Коммунистическая партия возглавляет растущее демократическое движение, которое сметет всю гниль и мертвечину империалистической реакции. Силы нового, растущего, живого, как говорит великий Сталин, непобедимы, неодолимы.