Примечания

Любопытно, что тезис Платона о необходимости правления сословия мудрых и знающих перекликается с высказываниями некоторых современных футурологов. Предполагается, что нынешняя демократия, являющаяся властью «некомпетентного большинства, именем которого манипулирует элита», сменится акси- ноократией — властью «знаний и компетентности Коллективного Разума» {Зубков В.А.

Невозможно удержаться от констатации парадокса, присущего концу XX в. и началу текущего XXI столетия и названного информационным (осведомляющим, просвешаюшим, умножающим знания и т.п.) и вместе с тем столе тем грядущего апокалипсиса, прежде всего крушения рационалистической традиции. Или, как отмечает П.С.Гуревич: «Великие умы прошлого задумывались над тем, как выстроить человеческое общежитие по меркам разумности. Но идеал рациональности... испытывает сегодня серьезные потрясения... Мы, великовозрастные дети эпохи Просвещения, еше в начале века (XX — Ф.К.) надеялись, что разум своей всепроникающей мощью устранит зло современного мира. Первая мировая война развеяла эти иллюзии» (там же).

Дело в том. что после «дискуссии» по упомянутой книге Г.Ф.Александрова было негласно решено значительно сократить курс истории домарксистской философии с целью более «углубленного» и зучения марксистско-ленинской философии. В результате этого решения «...количество работ, посвященных классикам западноевропейской философии, свелось к минимуму.

Досадно, но факт: ход мыслей С.Я.Лурье невольно приводит к проведению параллелей с современностью, точнее с периодом 30-50-х гг. бывшего СССР. Логика автора вполне оправдывает расправу с миллионами «врагов народа» и сам Великий Террор, пик которого приходится на 1937 год. Оправдывается и одно из циничных «изречений» того периода: гибель одного человека (в нашем случае Сократа) — это трагедия; гибель же миллионов — статистика... Напомним также, что сам С.Я.Лурье оказался одной из жертв кампании «космополитизма» (конец 40-х — начало 50-х гг.): он был подвергнут «почетной ссылке»: переводу из Ленинградского университета, где работал в должности профессора, во Львовский университет на ту же должность. Неизвестно, чем бы обернулась судьба С.Я.Лурье, если бы не кончина Сталина. Скорее всего 10 годами лагерей «без права переписки», то есть расстрелом.

Маркс А., Энгельс Ф. Соч. Т. 29. С. 445. |Речь идет о книге Ф.Ласса.ш « Die Philospphie Heraclitos der Dunken von Ephesos» (Berlin, 1858, Bd. 1-2.|. Там же. С. 222.

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 29. С. 223.

Гегель. Соч. Т. IX. М., 1932. С. 249.

Ильенков Э.В. Диалектическая логика. М., 1974. С. 232.

См.: Гегель. Цит. соч. С. 246.

Siedel Н. Das Verhaltnis von Karl Marx zu Aristoteles // Deusche Zeitschrift fur Philosophic. 1979. № 12. S. 661.

Ibid.

Ibid.

Ibid. S. 663. '5 Ibid.

Микеладзе З.Н. Основоположения логики Аристотеля // Аристотели. Соч. М., 1978. Т.2. С. 13.

Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 233.

О переходе от афоризма к силлогизму на примере Гераклита и Аристотеля см.: Гачев Г.Д. Содержательность художественных форм. М., 1968. С. 176-183.

Маркс К., Энгельс Ф. Из ранних произведений.

Там же.

Там же. Т. 12. С. 726-727.

Там же. С. 227.

Там же.

Там же.

Там же. Т. 23. С. 95.

Там же. Т. 13. С. 100. Примечание.

Там же. Т. 23. С. 69.

Там же.

Там же. Т. 12. С. 729.

Там же. Т. 23. С. 69.

Там же. С. 68.

Там же. С. 70.

См.: там же. С. 188.

Арзаканян Ц.Г. Актуальные проблемы исследования творческого наследия Аристотеля // Вопросы философии. 1979. № 3. С. 164.

Пикель Р.В. Великий материалист Древности (Демокрит). М., 1924. С. 78-79. См. также: Баммель Г.К. Материалистическая система Демокрита // Вестник Коммунистической Академии. 1926. Кн. 142.

Баммель Г. Источники изучения Демокрита // Под знаменем марксизма. М., 1923. № 8—9; его же: К вопросу об исторической реальности родоначальника древнею материализма // Под знаменем марксизма. М., 1924. № 1 (согласно автору, родо-начальникам древней атомистики был Демокрит, а не Левкипп); его же: Демокрит и Платон // Архив К.Маркса и Ф.Энгельса. М.-Л., 1927. Кн. III.

Баммель Г. Демокрит и Платон. С. 475.

Там же. С. 476.

Данелия С.И. Научное знание в представлении Демокрита. Тифлис, 1935. С. IV.

История философии. Философия античного и феодального общества /Под ред. Г.Ф.Александрова, Б.Э.Быховского, М.Б.Митина, П.Ф.Юдина. Т. 1. М., 1940. С. 99.

Там же.

Там же.

Маковельский А.О. Древнегреческие атомисты. Баку, 1946. С. 90.

Там же. С. 172.

Список этих трудов см.: Лурье С.Я. Демокрит. Тексты. Перевод. Исследования. Л., 1970. С. 616-617.

См.: Лурье С.Я. Демокрит. М., 1937. С. 124. См. его же: Очерки по истории античной науки. М., 1947. С. 167 сл.

Фейнман Р., Лейтон Р., Сэндс М. Фейнмановские лекции по физике. М., 1965. Т. 1. С. 23.

Асмус В.Ф. Античная философия. М.: Высш. школа, 1976.

Диспропорция между необычайным расцветом теоретического мышления у греков и относительно низким развитием техники, технологии и отсутствием эксперимента, на наш взгляд, не имеет, в сущности, никакого отношения к дешевой рабочей силе рабов, не говоря уже о якобы пренебрежительном отношении сво-бодных граждан (в том числе рабовладельцев) греческих полисов к физическому труду.

Диспропорция, о которой идет речь, во многом объясняется тем, на что сам В.Ф.Асмус обращает внимание, а именно фактом, что зачатки научных знаний у народов Древнего Востока носили прикладной характер.

Стало быть, изначальные, обусловленные историческими и генетическими предпосылками ценностные ориентации греков и народов Древнего Востока (у которых, кстати, дешевой рабочей силы было не меньше, чем у эллинов) существенно разнились между собой.

История философии, т. 1. М, 1940. С. 116.

См.: История философии. Т. 1. М., 1957. С. 100-101.

См.: Античная философия. С. 167. См. также: Диодор Сицилийский. Историческая библиотека, 1. 8, 7.

Gigon О. Socrates. Sein Bild in Dichtung und Geschichte. Bern, 1947.

Рожанский И.Д. Загадка Сократа // Прометей. М., 1972. Т. 9.

Оспаривая положение В.Ф.Асмуса об однозначном понимании Аристотелем субстанций (сущностей) как единичных предметов, явлений, процессов, А.Н.Чанышсв в своей книге «Аристотель» (М., 1987. С. 55 и сл.) утверждает, что «такое понимание учения Аристотеля в сущности отражает лишь одну, и не главную, сторону дела. Склоняясь к отождествлению сущности с единичным, отдельным предметом, Аристотель на этой позиции не удерживается. Подобные сущности не отвечают такому критерию, как определимость, они не понятийны, а тем самым не познаваемы разумом». В подтверждение сказанного А.Н.Чанышев ссылается на Аристотеля: «...если ничего не существует помимо единичных вещей — а таких вещей бесчисленное множество, — то как возможно достичь знания об этом бесчисленном множестве? Ведь мы познаем вещи постольку, поскольку у них имеется что-то единое и тождественное и поскольку им присуще нечто об-щее»; «если же они... имеют природу единичного, то они не будут предметом [необходимого! знания, ибо Необходимое) знание о чем бы то ни было есть знание общего» (Там же.

Меликишвши Г.А. Об основных этапах развития Древнего Ближневосточного общества // Вестник древней истории. М., 1985. N° 4. С. 10.

Там же. С. 3.

Меликишвили Г.А. Об основных этапах развития Древнего Ближневосточного об-щества // Вестник древней истории. С. 11.

Я говорю «внешнего» (т.е. поверхностного, не внутреннего, не полного), так как всеобщего единомыслия и полной обезличенности не бывает. Его не было и в условиях советского тоталитаризма. Достаточно внимательно прочесть доклады некоторых (мыслящих) участников дискуссии по книге Г.Ф.Александрова «История западноевропейский философии», см.: Вопросы философии. 1947. № 1, чтобы убедиться в этом. Так историко-философская концепция грузинского философа С.Данелия разительно отличается от понимания задач истории философии, предложенного З.Я.Белецким и В.И.Светловым. Первый рассматривал историю философии как логическое развитие (филиацию) идей, последние отвергали такое толкование как всецело идеалистическое и «буржуазное», враждебное марксизму. По словам В.И.Светлова, постановление ЦК коммунистической партии по Ш-мутому «Истории философии» было «кое-кем» (на самом деле, по нашему мнению, многими) «встречено с внутренним ропотом, с внутренним несогласием» (Вопросы фи-лософии. 1947. № 1. С. 65). Призывая, так сказать, покончить с Гегелем, Светлов продолжает: «Я уверен, что если бы не было решения о II 1-м томе, то всякого, осмелившегося выступить против Гегеля, освистали бы и оплевали...» (Там же). Нельзя пройти и мимо меткой характеристики положения советской философской мысли, данной Я.А.Мильнером. Раздаются призывы, замечает Мильнер, к новаторству, к тому, чтобы смело ставить вопросы, выдвигать спорные положения. Но стоит кому- нибудь сделать это, как на него обрушиваются обвинения в немарксизме. Иначе говоря, «хотят, чтобы спорные вопросы были бесспорными. Но бесспорных спорных вопросов не бывает, как и круглого квадрата, как и деревянного железа» (Там же.

Вообще говоря, Ойзерману во многом везет. Так газета «Юманите» в рецензии на мою книгу * Сократ» (Socrate. Moscou, 1982), высоко оценивая ее, приписала мне принадлежность к «школе» Ойзермана. Между тем решительно никакого отношения к Ойзерману и его мифической «школе» я не имел и не имею. Верно лишь то, что в застойные времена он был наиболее доверенным и наиболее «выездным» лектором по распространению советской тоталитарной философии.

Впрочем, ради красного словца или же по молодости мы, старшекурсники и аспиранты, рискуя головой, копировали порой Сталина, его грузинский акцепт и, в сущности, высмеивали его политические выводы, которые он делал, исходя из законов (по Сталину, черт) диалектики. Так на основании того, что все движется и изменяется, Сталин заключал: «Чтобы не ошибиться в политике, надо смотреть вперед, а не назад». Мы же, копируя грузинский акцент, возражали несведущему собеседнику: «Ашибаешься, дарагой товарищ. Чтобы нэ ашибиться в политикэ, нада сматрэт кругом!» Или мы говорили о «доказательстве» товаришем Сталиным необходимости пролетарской революции на основании кипения воды, а также «диалектических законов» горения коптилки.

Хотя З.Я.Белецкий был далек от критики воззрений Сталина, более того, одобрял «теорию и практику» последнего, тем не менее его, Белецкого, требование строго конкретно-исторического подхода к изучаемому явлению и установление специфики данной сферы действительности (а не суждения о ней на основании общих философских постулатов) толкало нас на критику сталинской манеры делать политические выводы из общих (всеобщих) философских формул, вроде следующих: чтобы не ошибиться в политике, надо быть революционером, а не реформистом. На вопрос «почему?» следовал ответ: «согласно диалектике, количество переходит в качество через «скачки», т.е. взрывы. ь2 Как известно, Ленин в своей книге «Материализм и эмпириокритицизм» с порога отверг философию Беркли, его учение об активности субъекта. Однако в «Философских тетрадях» сам же Ленин выдвинул положение, согласно которому «сознание не только отражает мир, но и творит его». Между тем приоритет идеи о творении мира сознанием принадлежит епископу Беркли, столь ненавистному Ленину. Впрочем, Б.М.Кедров (человек талантливый и на редкость остроумный, но воспринимавший высказывания классиков марксизма-ленинизма как слова священного писания) попытался связать несвязуемое у Ленина, а именно критику последним Беркли с приведенным ленинским высказыванием в духе Беркли. Ленин был больше политик-прагматик, чем философ. Отсюда и многочисленные его противоречия и неувязки. В работе «Что делать?» он переоценивал роль интеллигенции в рабочем движении, а в книге «Шаг вперед, два шага назад», напротив, превозносил рабочий класс, выдвигая его дисциплинированность в качестве парадигмы для интеллигенции, и т.д. ь} См.: КессидиФ.Х. Философия Гераклита Эфесского. Автореферат диссертации. М., 1950; его же: Диалектика и материализм в философии Гераклита // Вопросы философия, 1953. No 5. С. 130-141.