II. Музейский деятель

См. обширную работу на эту тему «Музей, его смысл и назначение» (Федоров. Т. II, с. 370-422; с. 409): «...в музее объединяются все эти три функции: исследования, учительства и деятельности, и таким образом уничтожаются те недостатки, которые происходят от их разделения, совершенно неестественного» и «Дополнение к статье «Музей»» (там же, с.

См.: «Письмо в Редакцию «Русского слова». О двух учреждениях, об отживающем (университете) и недозревшем (музее), или вопрос о детях и отцах, т.е. о вытеснении сынами отцов (прогресс) или о восстановлении сынами отцов (воскрешение), вопрос о том, почему в чреве университета слышится брехание, а в гимназиях доходит даже до кусания (битья)? Это явление суть только крайнее выражение нравственности нашего времени, кото-рая названа здесь университетскою или фарисейскою, новофари-сейскою, т.е. <выражение> тех воззрений, которые нынешний без-нравственный век называет, считает нравственностью» (Федоров. Т. III, с. 242-246\ с. 242). Статья была написана в 1897 г., но из-за проблем цензурного характера так и не появилась в печати. См. также остроумную статью «Об отживающем и недозревшем учреждении. О Гоголе» (там же, с. 536-537) и работу «Музей, его смысл и назначение» (см. выше, прим. 1). -44.

«Отличие музея от кладбища состоит в том, что второе только хранит, только бережет остатки умершего, тогда как музей не только бережет их, но и старается посредством всестороннего изучения бывшего и условий его существования восстановить бывшее в прежнем виде, вернуть его к жизни, воскресить. Кладбище есть лишь пассивное хранилище отжившего; музей есть уже место активного противодействия разрушению, переход к действительному, полному восстановлению и оживлению того, что казалось умершим. Люди привыкли звать кладбище полем смерти, хотя для верующего со смертью неразлучна надежда воскресения. Музей же есть уже до известной степени храм воскрешения, предвестник и преддверие действительного всеобщего воскресения.

Академия наук (фр. de science). - 47.

«О соборе» - рабочее название статьи «Вопрос о восстановлении всемирного родства. Средства восстановления родства. Собор» (Федоров. Т. I, с. 309-370). «Музей и его происхождение»: повествование Кожевникова текстуально связано со статьей «Музей, его смысл и назначение» (см. выше, прим. 1). - 49.

«Музей и журналистика» - приводимые Кожевниковым цитаты вошли в состав фрагмента «Ученое сословие и журналистика» статьи «Музей, его смысл и назначение» (Федоров. Т. II, с. 410-415) и в примечание № 25 к этой статье (с. 428). «Музей как реакция против критики, превращающей все в миф» - рабочее название заметки «Дополнение к статье «Музей»» (Федоров. Т. II, с. 433). См. также: «Журналистика, что она есть и чем должна быть» (там же. Т. IV, с. 139-140). - 49.

«Пользование музеями предназначается не для избранных только и не для граждан одной какой-либо местности, а для всех близких и дальних, ученых и неученых, так как назначение музеев - восстановлять старину, воскрешать прошедшее, а с ним вме-сте и первоначальное всеобщее родство и братство.

Мысль о создании местных музеев Федоров неоднократно проводил в своих статьях. Например, в уже упомянутой работе «Музей, его смысл и назначение», в статьях «Отечествоведение. Об изучении местной истории» (там же. Т. III, с. 153-155; с. 154— 155), «О местном умиротворении как участии во всемирном умиротворении» (там же, с. 189-190). - 50.

X Археологический съезд проходил в Риге в августе 1896 г. По инициативе Федорова к обсуждению на нем «были поставлены два вопроса: о прародине, о первом кладбище, первом кремле, первом памятнике, и о международном исследовании этого во-проса, - если бы эти запросы получили разрешение в утверди-тельном смысле, этот конгресс и мог бы положить истинное начало истории в ее должном смысле...» («Задача конференции мира». - Федоров. Т. II, с. 327). Вопросы были сформулированы следующим образом: «№ 86. Нужно ли считать исчерпанным вопрос о прародине и расселении индоевропейского племени и какую из существующих теорий следует принять в настоящее время более основательной - азиатскую или европейскую. № 87. Не будет ли признано своевременным и полезным возбудить вопрос об учре-ждении русской или международной экспедиции для исследования в палеонтолого-археологическом и геологическом отношениях Памира с прилегающими странами Центральной Азии для уяснения их роли в истории расселения человечества и истории культуры вообщеі» Эти вопросы не обсуждались ни на X Рижском, ни на следующем XI Киевском съезде. Было заявлено и еще два запроса - № 127 (от имени С.А.

Дмитрий Петрович Лебедев (1851-1891) - археограф, с 1880 г. помощник хранителя отделения рукописей и славянских старопечатных книг Румянцевского музея, с августа 1883 г., после смерти А.Е. Викторова, - хранитель отделения. Главные работы: «Описание историко-юридических актов собрания И.Д. Беляева», «Описание актов собрания Я.П. Гарелина», «Описание рукописных собраний А.Е. Викторова» (1890). Федоров неоднократно приезжал к нему в дер. Егольники Рязанской губернии, где у Марии Степановны Лебедевой, жены Дмитрия Петровича, был собственный дом. С семьей Лебедева Федоров поддерживал теплые отношения и после его смерти. - 51.

Артынов А.Я. Воспоминания крестьянина села Угодичи Ярославской губернии Ростовского уезда. Кн. 1. М.: ЧОИДР, 1882. Опубликованы А.А. Титовым. Александр Яковлевич Артынов (1813-1896), крестьянин дворцового села Угодичи против Ростова, на противоположном берегу озера Неро. Отец его, зажиточный «вольный хлебопашец», занимался мелочной торговлей и огородничеством. Выучившись грамоте у местного священника и поработав в монастыре, юноша продолжил отцовское дело. В 1848 г. в селе Угодичи был по служебным делам И.С. Аксаков. Каким-то образом он познакомился с Артыновым и с написанной крестьянином историей родного села, в основу которой бЫт ли положены полуфантастические материалы, основанные на народных сказаниях.

12 Значительный вклад Николай Федорович внес в становление Воронежского губернского музея, основанного в 1894 г. по инициативе священника Михайловского кадетского корпуса в Воронеже, историка и краеведа Стефана Егоровича Зверева. В Воронеже с 1894 по 1899 г. жил Николай Павлович Петерсон, к которому регулярно приезжал Федоров. По инициативе Федорова с 1896 г. музей стал проводить тематические выставки. За период 1896-1899 гг. прошло шесть таких выставок: Коронационная (май 1896 г.), Екатерининская (ноябрь 1896 г.), выставка гравюр (март-апрель 1897 г.), Митрофановская (ноябрь-декабрь 1897 г.), выставка в память столетия губернской типографии (май 1898 г.), выставка «Рождество Христа и умиротворение» (декабрь 1898 - январь 1899 г.). См. статьи: «Екатерининская выставка в Воронежском губернском музее с 6-го по 10-е ноября 1896 года» (Федоров. Т. III, с. 158-160), «Пожертвование В.А. Кожевникова Воронежскому музею» (там же, с. 161-164), «Юбилейная выставка» (там же, с.

Особым вниманием Николая Федоровича пользовался и музей в Асхабаде (название Ашхабада до 1919 г.): он поставил вопрос об организации в городе филиала Туркестанского кружка любителей археологии для изучения древних памятников Закаспийской области. В марте 1903 г. был утвержден устав «Закас- пийского кружка любителей археологии и истории Востока». Кружок просуществовал до 1906 г. и впоследствии возобновил свою деятельность лишь в 1915 г. О задачах Асхабадского музея см.: «Асхабадский музей». - Федоров. Т. III, с. 204-207. - 52.

В письме Петерсону (октябрь 1891 г.) Федоров формулирует свое отношение к Памиру как центру регуляции: «Если Западная Европа, не знающая другого единства, кроме господства, принуждена была во избежание такого единства сделать нейтральною страну горных проходов, горный узел, Центральные Альпы (Швейцарию) (почему полуостров розни и называется Альпийским), то при ином, высшем понимании единства Памир, также горный узел, по которому весь старый свет нужно назвать Памирским (т.е. назвать его по Отечеству)... следует сделать центром регуляции, как Константинополь - центром соединения для регуляции...» (Письмо № 60. - Федоров. Т. IV, с. 241).

Весной 1899 г. Н.П. Петерсон был переведен из Воронежа в Асхабад на должность члена окружного суда. К нему в августе того же года приехал Федоров, и вместе они совершили поездку на Памир, в местность, которая Николаю Федоровичу «с самого детства представлялась в высшей степени обаятельной» (Письмо № 197 к В.А. от 4 августа 1899 г. - Федоров. Т. IV, с. 392). После этого путешествия был написан ряд статей, посвященных значению Памира как колыбели человечества: «О месте будущего археологического съезда» (там же. Т. III, с. 207-210), «Живоносный Памир и смертоносная Индия как причины борьбы ближнего Юга (Ирана), поддерживаемого дальним Севером, и ближнего Севера (Турана), поддерживаемого Западом и дальним Югом (Австралией)» (там же, с. 218-219). - 52.

«С востока свет!» (лат.). Статьи Воронежского и Асхабадского периодов, отличавшиеся необычностью тематики, глубиной поставленных проблем и своеобразным стилем изложения, печатались на страницах провинциальных газет «Дон» и «Асхабад», резко контрастируя с обычным содержанием этих газет. - 52.

В период с последней трети февраля по начало апреля 1899 г. Федоров жил в Сергиевом Посаде. Статьи о значении преп. Сергия Радонежского для России написаны им раньше (1891-1894). См.: «Обыденные церкви и преп. Сергий» (Федоров. Т. III, с. 69-70); «Заметки о преп. Сергии Радонежском» - подборка статей (там же. Т III, с. 70-75). В 1902 и 1903 гг. Федоров проводил лето в Воскресенске (название г. Истра до 1930 г.), неподалеку от Ново-Иерусалимского монастыря. Монастырь, основанный в 1656 г. патриархом Никоном, расположен на красивом холмистом полуострове, образуемом руслом р. Истры.

Внутреннее устройство главного монастырского храма представляет точное подобие Иерусалимского храма Воскресения (Гроба Господня): это и кувуклия (часовня, стоящая над Гробом Господним), и сам Гроб Господень, и камень миропомазания, и плита «середины вселенныя», и расположенные внутри храма приделы. В приделе Иоанна Предтечи главного храма, под Голгофой, погребен сам патриарх.

Свои мысли о «полноте Иерусалимского храма и храмовой его службы» Федоров изложил в письмах к Кожевникову от 4, 15 и 28 июля 1902 г. (Письма № 269, 270, 272. - Федоров. Т. IV, с. 471-476): «...я не могу не сказать, увидев Новый Иерусалим и его службы, что все наши Церкви, как не составляющие части храма Кувуклии, храма Гроба Господня, гроба первенца от умерших, т.е. Церкви без Кувуклии, не имеют полноты, так же как и все воскресные Литургии, не оканчивающиеся Пасхальной утреней, не имеют завершения даже для храмовой Литургии. Только Иерусалимский храм служит полным выражением Православия, отождествляемого с Пасхой...»; «Новый Иерусалим не есть только подобие старого, в нем много есть совершенно русского. Вообще говоря, Новый Иерусалим есть памятник любви Древней Руси к последним дням земной жизни Христа и к празднику Воскресения (который нигде так светло не празднуется, как на русской земле), любви, не совершенно иссякнувшей и в Новой Руси. Но не в этом только заключается значение этого творения Никона, который гораздо более, чем Петр, заслуживает быть поставленным на рубеже Древней Руси с Новою. Голгофа есть памятник страданий самого Никона и его приверженцев. В предчувствии близких скорбей и напастей, когда уже началось бессоветие между царем и патриархом, Никон стал воздвигать храм страданию Господа Иисуса (Храм Голгофский), а под ним церковь во имя Иоанна Предтечи и всех мучеников, где и себе приготовил могилу». Тексты этих писем были положены Кожевниковым в основу его статьи «Непонятый храм» (Дым отечества. 1913. С. 6-8). Небольшой очерк о Ново-Иерусалимском храме вошел в работу «Супрамо- рализм, или Всеобщий синтез (т.е. Всеобщее объединение)», он озаглавлен «Объединение через построение школ-храмов, посвященных Пресвятой Троице, повсеместно, и высших школ- храмов, посвященных Воскресению, в подобие Новому Иерусалиму...» (Федоров. Т. 1, с. 436-441).- 53.

16 В августе 1531 г. в Старом Ваганькове из белого камня была построена «обыденная» обетная церковь Усекновения главы Иоанна Крестителя, тезоименного великокняжескому первенцу. В Ваганькове находился великокняжеский загородный дом, имевший значение увеселительного. Название слободы происходит от слова «ваганить», что на вологодском наречии означает «шутить, играть, потешаться». С 1862 г. храм являлся домовой церковью Румянцевского музея. Закрыт в 1924 г., вновь освящен в 1992 г.

По указу императора Александра II в 1861 г. Румянцевский музей перенесен из Санкт-Петербурга в Москву с образованием (1862) Московского Публичного музея и Румянцевского музея. В 1861 же году император передал в дар музею картину Иванова «Явление Христа народу», положив начало музейной картинной галерее. Московский Публичный и Румянцевский музеи были первыми публичными просветительными учреждениями Москвы. Статью «Что такое Ваганьково?» найти не удалось. Ва- ганьково упоминается в статье «Предкремлевский Московский Румянцевский музей и памятник основателю этого музея в самом Кремле» (Федоров. Т. III, с. 112-113). Следующие слова, по нашему мнению, являются ключевыми для понимания идеи статьи, о которой говорит Кожевников: «...рост Музея и библиотеки далеко не соответствовал потребностям центрального города России. Если бы все требования на книги, заявленные в течение существования Музея - не очень продолжительного, - были удовлетворены, т.е. если бы были приобретены для Музея все книги, которые требовались, то было бы надо расширить библиотеку на весь Ваганьковский квартал до Архива Министерства Иностранных Дел. А между тем не удалось приобрести и одного соседнего дома, несмотря на настоящую нужду, - и два учреждения, так много обязанные Александру 11-му и Канцлеру Румянцеву, остаются и до сих пор отделенными одно от другого».

Статьи с названием «Почему Румянцевский Музей следует называть Музеем Третьего Рима» также найти не удалось, но развиваемая далее идея центрального (во всех смыслах) положения Музея отражена в уже упомянутой нами выше статье: «Пред Кремлем поставил Он - уроженец Кремля - Музей для изучения своей колыбели - <Кремля,> в Памира или Эдема место стоящего, поместил его в здании, построенном также уроженцем Кремля, поставил при храме, <посвященном Святому (Николаю чудотворцу)^ тезоименитому его отцу, <и> в основу <Музея> положил библиотеку матери как лучший ей памятник. Император- сын поместил Музей, или памятник Матери, при храме <Свято- го>, тезоименитого его Отцу: намеренно или не намеренно <это> со стороны <создателя Музея>, но не без воли Божией состоялось такое помещение» (там же, с. 114). Наиболее образно эта мысль отражена в сочинении Владимира Александровича «Из путевых впечатлений по Востоку. II. Цареградский музей» (Русский Вестник. 1898. С. 62): «Хотя вышеизложенные соображения относятся ко всем музеям, они, однако, по преимуществу применимы к музеям тех местностей, которые по своему цен- тральному географическому, историческому и политическому положению как бы нарочно предназначены быть средоточием воспоминаний и памятников, одинаково ценных для всех просвещенных народов. Для Запада таким центральным пунктом можно считать Рим; для восточного русско-славянского право-славного мира - Москву; для Востока в еще более широком смысле - Константинополь, Царьград, которому в этом отношении следовало бы отдать предпочтение перед Римом и Москвой как по его совершенно исключительному положению в точке соприкосновения двух частей света - западной - Европы и восточной - Азии, так и по его беспримерному историческому значению». - 53.

Детинец - внутреннее укрепление в крепости, дединце, «аки дитя в утробе материнской». «Кремль заключает в себе и Дединец (Музей) и Детинец (Школу)» (Федоров. К Пасхе с коронацией. Т. III, с. 86-87; с. 87). - 53.

Последняя заповедь, которую дает Христос после своего воскресения ученикам: «Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа» (Матф. 28, 19). - 53.

Не только оружием! (лат.). - 54.

Статей с названиями «Происхождение Музея», «К истории Музея» не обнаружено. Приведенные Кожевниковым цитаты и развитие содержащихся в них идей см. в статьях «Без заглавия» (Федоров. Т. III, с. 120-121), «Предкремлевский Московский Румянцевский музей и памятник основателю этого музея в самом Кремле» и в вариантах этой статьи (там же, с. 111-115), а также в статье «О памятнике Александру III, о месте и значении этого памятника» (там же, с. 117-120). - 54.

Канова Антонио (1757-1822) - один из самых значительных скульпторов новейшего времени. Заслуга его заключается в том, что после долгого периода упадка пластики, в век манерности и париковства, он первый из всех пытался вернуть ее к принципам и формам античного искусства. Статуя «Мир» в виде крылатой богини находилась в большом зале Московского Публичного и Румянцевского музеев в напоминание о трех важных исторических событиях, связанных с именем Румянцевых: заключение в 1743 г. мира со Швецией, победа над турками, одержанная графом П.А. Румянцевым-Задунайским в 1774 г., и Фридрихсгамский мир, заключенный канцлером Н.П. Румянцевым в 1809 г. - 54.

22 Посольские Приказы в 1718 г. преобразованы в Иностранную коллегию, а в 1832 г. - в Министерство иностранных дел. У Федорова: «Посольская изба была родоначальником Министерства Иностранных Дел. Такое крестьянское или, может быть, христианское начало...» (Т. IV, с. 157-158). - 54.

ъ 12(24) августа 1898 г. министр иностранных дел России по повелению императора Николая II обратился к представителям держав, аккредитованных в Петербурге, с циркуляром, содержавшим предложение созвать конференцию по вопросу о разоружении для обсуждения средств предупреждения вооруженных столкновений и облегчения бремени возрастающих военных бюджетов. Россия наметила три главных направления деятельности будущей конференции: а) вопрос об ограничении вооружений; б) о смягчении способов ведения войны, о запрещении употребления некоторых новейших, особо разрушительных орудий и взрывчатых веществ; в) о мирных средствах разрешения международных столкновений и споров между государствами. 1-я Гаагская международная конференция открылась 6(18) мая в Гааге под председательством делегата России. Главная цель конференции - ограничение вооружений - не была достигнута. На первый план были выдвинуты второстепенные вопросы; были приняты три конвенции: «О мирном решении международных столкновений»; «О законах и обычаях сухопутной войны»; «О применении к морской войне начал женевской конвенции 10 августа 1864 г.» - и три декларации: «О запрещении на пятилетний срок метания снарядов и взрывчатых веществ с воздушных шаров или при помощи иных подобных новых способов»; «О неупотреблении снарядов, имеющих единственным назначением распространять удушающие или вредоносные газы» и «О неупотреблении пуль, легко разворачивающихся или сплющивающихся в человеческом теле». Особое значение имела конвенция «О мирном решении международных столкновений»; были намечены основные средства для достижения этой цели: «добрые услуги» и посредничество, международные следственные комиссии и международный третейский суд.

Вопрос о мирной конференции и проблемах разоружения оживленно обсуждался в печати. Федоров посвятил этим темам серию статей. - 54.

Князь Владимир Евгеньевич Львов (1851-1920) - действительный статский советник, дипломат, директор Московского главного архива Министерства иностранных дел с 1901 по 1916 г. - 55.

Статьи с названием «Министерство Международного Дела» не обнаружено. Идеи, излагаемые здесь, содержатся в статье «Музей, его смысл и назначение». - Федоров. Т. II, с. 394- 395: «Всенародный Музей не может остаться только знанием, не может он быть третейским судом для разбора международных споров... а потому, будучи не только по необходимости, но и по существу своему исследованием причин небратского состояния, музей будет и действием, необходимо связанным с исследованием, т.е. члены музея должны сделаться международными деятелями, как и последние должны стать членами музея. Таким образом, Международный Музей по личному составу, кроме ученых, принявших на себя ту или другую деятельность, будет заключать в себе: 1) всех дипломатических агентов, ставших исследователями; 2) купцов международного торга, которых образование должно обратить в исследователей и коих интересы исследования объединят в музее, и 3) военных, переходом которых к музею можно считать конгресс по вопросу о введении метеорологических наблюдений и опытов при стрельбе, особенно пушечной. По вещественному же своему составу музей есть: I) товар-ный кабинет, наполняющийся по мере хода исследования товарами, признанными вредными по своей роскоши, по своей способности производить международную вражду; 2) архив международной дипломатии, т.е. архив всех министерств иностранных дел как выражения величайшего небратства; 3) военный арсенал (международная оружейная палата), задача коего - при-менение военных орудий к делу регуляции естественной силы природы и сдача в музей тех орудий, которые не способны к такому прямому применению или же к двоякому употреблению. ...Международный Музей международен не по своему лишь личному составу, но и по предмету занятий. Кроме вышеозначенных задач или занятий, он, как исторический, есть исследование общего происхождения или родства, причин разрыва, или забвения родства; как лингвистический, он имеет предметом своих занятий объединение в языке; как естественный, он создает земледельческо-метеорический регулятор, орудие закрепления мира». См. также: «Без заглавия». - Федоров. Т. Ill, с. 120- 121), «Предкремлевский Московский Румянцевский музей и памятник основателю этого музея в самом Кремле» и варианты этой статьи (там же, с. 111-115). - 55.

III. Воспитатель и учитель

1 Название г. Ногинска до 1930 г. - 57

2«Сын человеческий и дитя» - рабочее название статьи «Сын, Человек и их синтез - Сын Человеческий» (Федоров. Т. II, с. 196-198); развитие темы см. также в работе «Пояснения к «Пасхальным вопросам». Сын Человеческий, или превращение двенадцати смертоносных вопросов в двенадцать же вопросов, жизнь приносящих» (там же. Т. III, с. 340-342; с. 341). - 58.

J «Принцип взаимного влечения, как отрицание заповеди: познай самого себя!» - См.: «Вопрос о братстве, или родстве, о причинах небратского, неродственного, т.е. немирного, состояния мира и о средствах к восстановлению родства». Часть II (Федоров. Т. I, с. 80-81); часть IV, с. 278-285; «Пояснения к «Пасхальным вопросам»» (Федоров. Т. III, с. 328-329; с. 329). -58.

«Поклонникам Васнецова и отрицателям 19-векового юбилея Рождества Христова» - статьи с таким названием не найдено. Замысел и основная идея статьи становятся понятными из писем Федорова к Кожевникову (нами выделены ключевые слова для понимания замысла): «В будущем 1900 году 25 декабря исполнится 19-ть веков, по принятому счислению, от Рождества Христова. Возражения против юбилея я слышал от людей верующих...» (Письмо от 12 мая 1899 г., № 195. - Федоров. Т. IV, с. 390); «Москва, конечно, и не думает о юбилее Рождества Христова. Она, как слышно, задумала ознаменовать канун 19-и векового юбилея Рождества Христова копиею Парижской Выставки, как бы вывескою, рекламою, считая за честь быть и самой лишь копией Парижа...» (Письмо от 11 января 1900 г., № 212. - Там же, с. 412); «Встреча «всемирною выставкою» ХХ-го века означает полное отрицание Юбилея ХІХ-и векового Рождества Христова. Встреча же XX века праздником Рождества Христова означает не уничтожение или отрицание Выставки, а признание в ней изумительного богатства чрезвычайно остроумных, в высшей степени искусно сделанных игрушек и безделушек...» (Письмо от 15 декабря 1899 г., № 210. - Там же, с. 408). Раскрытие темы см. в статье «К делу умиротворения, возбуждаемому нотою 12-го августа 1898 года. I. VI-я выставка Воронежского губернского музея, открытая 26 декабря 1898 г.» (Федоров. Т. Ill, с. 190-196; с. 191).

Данный абзац подводит читателя к одному из ключевых федоровских понятий - понятию «детственность» (см. начало следующего абзаца). У самого Федорова находим следующее определение: ««Детственность», отрицание чуждости или - точнее - незнание чуждости, сознание всеобщего родства, сы- новства и братства признается основою учения о воскрешении как цели и смысле жизни» («Небольшой эпизод в истории Москвы 1892 г. или колоссальный проект». - Федоров. Т. IV, с. 15- 16). -59.

5 Статьи с названием «Всеобщая обязанность Востока и Китай» не найдено. Развитие темы см. в обширной работе «Вопрос о

братстве, или родстве...». Часть III (Федоров. Т. I, с. 147; § 17, 18, с. 207; § 34, с. 219-220); часть IV, с. 245-247,259 260. Ср. В. А. Кожевников. «Из путевых впечатлений по Востоку. И. Цареградский музей» (Русский Вестник. 1898): «Так широко и внушительно раскинул Восток свои царственные кладбища, что их замечает, даже против воли, всякий, и просмотреть их может лишь совершенно лишенный наблюдательности и впечатлительности. И в этом заключается несомненная, особая польза путешествия по Востоку даже для наиболее поверхностных туристов. Пребывание на Западе приучает большинство забывать о прошлом, отрекаться от преданий, от родины, от родных, от отчизны, от отцов. Скитание по Востоку освежает в умах и чувствах память о минувшем, роднит с древностью, воскрешает любовь к праотцам человеческого рода. Мысль и воображение сами собой сосредоточиваются на серьезном, достопочтенном и величавом, и чувство элегическое, и чувство сожаления о минувшем величии и о померкшей славе овладевает душой вместе с желанием кое-как оградить остатки прошлого от конечной гибели, от полного забвения. Так могучи эти обломки старины, что даже ориента- лы, плохо умея ценить их по существу, ценят их по корыстным побуждениям и с целью наживы (для указывания чужеземцам) заучивают имена славных местностей и великих событий. По тем же непохвальным соображениям начинает мало-помалу входить в правило охрана памятников древности от порчи и расхищения: в Турции, Греции, Сирии и Палестине воспрещен теперь вывоз древностей, обламывание развалин, зданий, исторических камней, деревьев и т. п. Слава Богу и за это. Но, конечно, этих мер еще недостаточно, Восток, первоначальная родина человечества и колыбель просвещения, превратился вследствие братоубийственной вражды людей во всемирный некрополь. Для того чтоб это исполинское кладбище могло воскреснуть к жизни и тем научило бы людей долгу всеобщего воскрешения, надо, чтоб это заброшенное и полуразрушенное кладбище превратилось в благоустроенный, всемирно-исторический музей» (с. 60-61). - 59.

Статьи под названием «Сыны и дочери» не найдено. См.: «О великом будущем семьи и ничтожном будущем нынешнего «общественного» дела» (Федоров. Т. II, с. 201-202); см. также: Федоров. Т. III, с. 264. - 59.

«Помни о смерти!»... «Помни о жизни!» (лат.). - 60.

«Новая История началась гуманизмом, ограничиваемым деизмом, и как только она уничтожила эту границу, т.е. стала атеизмом, так и гуманизм стал превращаться в брютализм и бестиа- лизм - свиньизм», - писал Федоров в одной из заметок (т. IV, с. 60). Статья с названием «Размаскирование гуманизма, деизма, атеизма и философии вообще, т.е. секуляризма» не найдена. Приводимые Кожевниковым выдержки и цитаты см. в статье «Самодержавие. Часть в) Самодержавие» (Федоров. Т. II, с. 19). Сходные мысли и более широкое раскрытие темы находим в работах «Сын, Человек и их синтез - Сын Человеческий» (там же. Т. II, с. 197), «О мировой целесообразности» (там же, с. 79-80) и «Философия как выражение неродственности и родство» (там же. Т. III, с. 253-254). - 60.

«К Пасхальным Вопросам» - блок статей, связанных с «Пасхальными вопросами». См.: «Супраморализм, или Всеобщий синтез (т.е. Всеобщее объединение)» (Федоров. Т. II, с. 391-392); «Пояснения к «Пасхальным вопросам»» (там же. Т. III, с. 328-330). - 60.

Макс Штирнер (Max Stirner) - псевдоним немецкого писателя Иоганна Каспара Шмидта (Schmidt, 1806-1856), зачинателя философии чистого эгоизма (чистого субъективизма или индивидуализма). По Штирнеру, замечает Кожевников,

«эгоист - тот, кто ищет ценность вещей в своем я, не находя самостоятельной или абсолютной ценности». Значение Штирнера, пишет он далее, определилось после распространения философии Ницше.

«Радикальные по содержанию, слишком смелые и откровенные по выражениям, идеи Фейербаха не были оценены по достоинству и не встретили сочувствия даже в философских умах своего времени. Еще менее способны были они оказать влияние на широкие круги общества. Антропотеизм брукберг- ского мечтателя не нашел себе никакого практического воплощения; и, кажется, важнейшим следствием этого учения оста-лось то впечатление, которое оно произвело на одинокого, также своевременно непонятого мыслителя, Макса Штирнера, да на отцов новейшего немецкого социализма, Маркса и Энгельса. Но если Штирнер и глубоко проникнулся мыслями Фейербаха, он все же удовлетвориться ими не мог и подверг их суровой критике. Фейербахово человекобожие послужило ему только для уяснения его собственного, вполне уже атеистического богоборчества, развиваемого на почве неограниченного, ничем не умеряемого индивидуализма» (В.А. Кожевников. Религия человекобо- жия у Фейербаха и Конта // Богословский Вестник. 1913. № 4). «М. Штирнер и Ницше» - см. главу «Супраморализм, гит объединение для воскрешения, как совершенная противоположность имморализму Макса Штирнера и Ницше» в работе «Супраморализм, или Всеобщий синтез (т.е. Всеобщее объединение)» (Федоров. Т. I, с. 411-414). - 61.

«Мыслю, следовательно, существую!» (лат.). - 61.

«Гуманизм и хамитизм», «О злом хамитизме, как болезни нашего века» - статей с такими названиями не найдено. О том, что планировалось их написание, находим свидетельство в одном из писем: «Вопрос о причинах небратства может быть выражен одним словом: Хамитизм, а следовательно, вопрос о средствах восстановления братства также одним словом Иафе- тизм...» (из письма Федорова Петерсону от 1 октября 1895 г. - Федоров. Т. IV, с. 295). - 62.

От греч. etipsiiKos - изобретательный. По Федорову, Бог учит человека «гевристически», т.е. только наводя на мысль о его предназначении и деле, до сути которого человек должен додуматься сам. Гевристический способ обучения (по Федорову же) - самостоятельная работа учащихся под руководством профессоров и ученых. - 62.

Рядная запись - условие, договор, сделка, обязательство на письме. В московском государстве рядной записью в виде подробного инвентарного списка утверждалось имущество вступающих в брак. - 63.

Статьи с названием «Аттестат или пятерка из поведения» или содержащей приводимые Кожевниковым цитаты не найдено. - 66.

«Еще об историческом значении царского титула», «Ответ на вопрос - «Что такое Россия»« и цитируемая здесь статья «Самодержавие» в качестве глав составили одну из основных работ Николая Федоровича под объединяющим названием «Самодержавие», вошедшую в I том «Философии общего дела» и напечатанную сразу после главной работы Федорова «Вопрос о братстве, или родстве...». Первоначально все три статьи были напечатаны в газете «Асхабад» (№ 186-187, 191-192,200,202-203). См.: Федоров. Т. И, с. 3-38. - 70.

См. выше, прим. 16. - 72.

«Размышления над аттестатом» - статьи с таким названием или содержащей приводимые Кожевниковым цитаты не найдено. - 73.

Статьи, озаглавленной «О задачах воспитания и образо-вания», не найдено. - 74.

«Университет, каким он должен быть» - на эту тему см.: «Письмо в редакцию «Русского слова»» (Федоров. Т. III, с. 242-246); взгляд на задачи университета отражен в Вопросе VIII (О двух науках (университетский вопрос)) «Пасхальных вопросов» («Пояснения к «Пасхальным вопросам»». - Там же, с. 333). Федоровские идеи о преобразовании университета раскрываются в письме Н.П. Петерсона К.П. Победоносцеву от 14 марта 1881 г. (см. там же. Т IV, с. 515-518). - 74.

«Мы не знаем!» (лат.). - 75.

«Всеобщее обязательное обучение, как вопрос международный». - См.: «Свобода совести без принудительного образования и с принудительным образованием», глава в статье «К отрицанию разъединения. Свобода совести - свобода на ложь и на рознь». - Федоров. Т. IV, с. 135. - 75.

«Об университете, как отживающем учреждении, увековечивающем несовершеннолетие» - рабочее название статьи «Письмо в редакцию «Русского слова»»: «Об этой именно статье идет речь в письме Федорова к Петерсону (декабрь 1896 г.): «К 3-му января... мне обещали напечатать статью о двух учреждениях: об отжившем (Университет) и недозревшем (Музей). Вместо Татьянина дня (12-го января) у Музея будет «день Мала- хии» (3-го января), последнего пророка Ветхого завета, предсказавшего явление Предтечи Нового завета, который примирит отцов с сынами и сынов с отцами. Вражда же сынов к отцам и есть коренной порок Университета, за который Мапахия грозит проклятием и гибелью. Пророка Малахию можно считать патроном всех Музеев» (Письмо № 125. - Федоров. Т. IV, с. 315). См. также: «Университет - не отживающее учреждение, а издыхающее (к 150-летнему юбилею)» (там же. Т. III, с. 249-250) и «Об отживающем и недозревшем учреждении. О Гоголе». См. также прим. 2 к с. 44. - 76.

«Питающая мать» (лат.). - 76.

«Университеты в прошлом и настоящем» - подробное раскрытие темы см. в письме Н.П. Петерсона К.П. Победоносцеву от 14 марта 1881 г. (Федоров. Т. IV, с. 515-518), а также в «Заметках по поводу «Письма в редакцию «Русского слова»» (там же. Т. III, с. 246-249). - 76.

«Университет как отживающее учреждение» - см. выше, прим. 23.

«Жалоба блудных сынов нашего времени на отцов», приведенные Кожевниковым фрагменты вошли в состав статьи «Выставка 1889 года, или наглядное изображение культуры, цивилизации и эксплуатации, юбилей столетнего господства среднего класса, буржуазии или городского сословия, и чем должна быть выставка последнего года XIX века или первого года XX, точнее же, выставка на рубеже этих двух веков; что XIX век завещает XX?», в примечании № 5 есть ключевые слова из заглавия: «Небывалый случай в судебной практике - жалоба сынов на отцов в том, что отцы дали им жизнь, не спросясь, без их, сынов, на то согласия» (Федоров. Т 1, с. 461). Статьи с названием «Наукоборство и религиеборство» не обнаружено. «10 лет безобразий Русских софт» - статьи с та- ким названием или включающей фрагменты текстов, приводи-мых Кожевниковым, не найдено. Свое развитие тема получила в заключительной части статьи «Письмо в редакцию «Русского слова»» и отчасти - в «Заметках по поводу «Письма в редакцию «Русского слова»». Софта, от персидского сухта, означает «сожженный любовью к науке» - так называется у тюрков слушатель медресе. По закону 1869 г. медресе отнесены к разряду частных училищ, где программа преподавания не устанавливается правительством. Оттого из софт выходили яростные представители мусульманского фанатизма и закоренелой вражды к реформам.

Статья под названием «Ребяческий анархизм» (№ 243, 1899, 4 лл. (I ч.)) хранится в Рукописном отделе Института русской литературы (Пушкинский Дом); И. Савкин. Бумаги Н.Ф. Федорова из коллекции Института русской литературы //Философия бессмертия и воскрешения. По материалам VII Федоровских чтений. 8-10 декабря 1995. Вып. 1. М.: Наследие, 1996. С. 268. Федоровское понимание «ребяческого анархизма» становится понятным из «Пояснений к «Пасхальным вопросам»»: «Ребяческий анархизм, детская революционность в виде восстания студентов - крайних блудных сынов - против власти в союзе с анархизмом, прикрывающимся маскою непротивления, и с попыткою поднять работа против капиталистов, - не должно ли [это] стать моментом, требующим открытия Пасхальных вопросов, т.е. вопросов о Науке и Искусстве, какие они должны быть в теснейшем союзе с Пасхою как праздником и как делом, или Пасха как выход из анархии и социализма...» (Федоров. Т. III, с. 330). Мысли Федорова, отраженные в тексте Кожевникова, изложены и в статье «Письмо в редакцию «Русского слова»» «Во чреве «alma mater» слышится брехание... университетские недоноски усиливаются захватить власть, устроить эмбриократическое царство. Сами того не сознавая, они хотят создать такую карикатуру на конституционное устройство, которое и вообще невежеству и глупости дает власть над знанием и умом, далее которой уже идти будет некуда. Эмбриократия - последнее слово направления, подчиняющего отцов сынам» (там же, с. 245). См. также: «Университет - не отживающее учреждение, а издыхающее (к 150-летнему юбилею)». - Там же. T.III, с. 249-250.

«О злом хамитите нашего времени» - см. выше, прим. 12. - 77.

27 Под Зигеле имеется в виду Сципион Сигеле (Sighele Scipio); его работа «La foule criminelle. Essai de psychologie collective» (P., 1892) в рус. пер. (Преступная толпа. Опыт коллективной психологии. СПб.) вышла в 1893 г. (2-е изд. СПб., 1896). Габриэль Тард (Gabriel Tarde, 1843-1904) - французский социолог и криминалист, сторонник концепции «преступной толпы», которую он развивал, исходя из положения, что основой развития соци-

ального поведения человека является подражание, имитация. Преступник, по мнению Тарда, - «профессиональный тип», преступниками не рождаются, ими становятся - сначала следуя заразительному примеру, а затем приспосабливаясь к своему новому положению (см. первые русские переводы его работ: «Законы подражания». СПб., 1892 и «Преступления толпы». Казань, 1893). Ниже Кожевников дает ссылку на свою работу, в которой он исследует данную проблему. Мы приводим из нее выдержку: «Одним из порождений пессимистического настроения последних десятилетий кончающегося века надо признать учение о преступной толпе, точнее - о понижающем и развращающем влиянии, которое оказывает на нравственное достоинство че-ловеческой личности ее общение с народною массой, с толпою, и самое настроение толпы». «Учение это всецело - создание западной философской мысли, и возведено оно на почве фактов, взятых из истории западных народов; равным образом и в своих новых психологических наблюдениях оно ограничилось данными общественной психологии современного западного строя. Материал обширный, но его все-таки слишком мало для окончательных выводов. Забыта целая половина человечества, целая половина истории: восточная, русская, православная - просмотр и пробел огромный, непозволительный в будто бы научном исследовании! Положим, даже и на Западе сплочение единиц в крупную массу и массовое движение не всегда влияли понижающим образом на рассуждения, чувства и волю людей: иначе пришлось бы забыть или исказить то, что было благо-родного в крестовых походах, во францисканском движении XIII века и в других менее крупных случаях. Но допустим даже, хотя и с большой натяжкою, что учение о преступной толпе в значительной степени верно для Запада. Следует ли из этого, что оно одинаково применимо и к Востоку, к прошлому русского народа и к его настоящему? И на Востоке, и в России бесспорно были сходные с западными и свои, самобытные, ничуть не лучшие случаи проявления преступности толпы. Но, слава Богу, было место и другому явлению, противоположному, и притом (что особенно важно) не в качестве исключения, а скорее в качестве правила. Где, как не в русском народе, искони были особенно сильны родовые, общинные связи и права, «мирские» чувства и «мирские» обязанности? Расовые инстинкты славянского племени, предания старины, природные условия страны и климата; отовсюду открытое для врагов необозримое пространство, необъятная длина порубежной, сторожевой линии, пустынность степей, глушь дремучих лесов, дебри и топи полуночного края, суровые, долгие зимы при

кратком лете, наконец, непрерывный ряд народных бедствий, глады, моры, нашествия иноплеменных, - все, все на Руси более чем где-либо побуждало по необходимости и по долгу сплочать силы и напрягать их в дружном, могучем порыве для общего дела, для спасения общежития, вне которого человеческая единица, всегда и всюду малосильная, здесь в особенности становилась беспомощною, обреченною почти на неизбежную гибель» (Русский Вестник. 1899. №11. С. 8-10). - 77. 28 Согласно Далю, «помочь» (сев., вост.) - сбор населенья к одному хозяину, по кличу, для дружной работы, на один день; хозяин угощает помочан и этим способом за один день снимает хлеб, выкашивает луг, молотит и пр.; «толока», «толока» (юж., зап., нвг., твр.) - работа миром за угощенье. Несколько иной смысл придает этим понятиям В. А. Кожевников в «Севернорусских думах и впечатлениях» (Русский Вестник. 1899. № 10- 12). Помочь и толока, по его мнению,

«слова однозначащие, и в одних местах толока имеет более обширное значение, а в других помочь употребляется в более широком смысле. Во всяком случае, в своем первоначальном, неискаженном виде и помочь, и толоку, как в старину построение обыденных храмов и другие формы общеполезного добровольного труда, народное понимание возводит в дело священное, в жертву личных сил и себялюбивого расчета на благо меньшему брату или всему общежитию. Толочее - спорее, лучше, выгоднее. Характерная черта помочей есть их быстрота, их по большей части однодневность, в чем они снова сближаются с трудом создания обыденных, однодневных храмов... Даже и поныне еще кое-где не перевелась мирская помочь немощному или бедняку, и безо всякого угощения, с единственной наградой в виде трогательного пожелания: «Пошли вам Бог здоровья, родителям - Царства Небеснаго!» - знаменательная, особенно во второй своей части, чисто русская форма приветствия и благодарности! Пока «Бог в помочь!» звучит в устах русского человека как начальный привет трудящемуся, а пожелание Царства Небесного родителям - как конечное, высшее выражение благодарности нуждающегося за оказанную ему помощь, до тех пор помочи и толоки в своем неискаженном смысле останутся явлением не экономическим и не юридическим, как не включающие в себя найма, торга или договора, а явлением высшего, нравственного порядка». См. также: «Обыденные церкви на Руси. К пятисотлетию открытия святых мощей Сергия Радонежского Миротворца и Избавителя от смут» (Федоров. Т. III, с. 54-58). См. также ниже, прим. 29. - 78.

29 Обыденный - однодневный, в един день сделанный, одни сутки длящийся. Обыденные храмы - выстроенные миром за сутки. О традиции построения на Руси обыденных храмов см. подробное исследование В.А. Кожевникова «Обыденные храмы в Древней Руси» (Русский Вестник. 1900. № 1. С. 193-222; отд. изд.: М, 1906):

«...Быстрота создания, единодневность, малые размеры и не-долговечность обыденных церквей не могут служить упреком их строителям: то и другое объясняется свойствами страны и быта. Древняя Русь, жившая под непрерывным страхом враждебных набегов, под опасением быть застигнутой врасплох и лишиться своих родных очагов, поневоле должна была развивать быстроту построек до крайних пределов. Это была страна не только «скородомов», но и скороогорож и, если можно так выразиться, скорохрамов...» Обыденные храмы возводились как «памятники самого начала умиротворения степи... по пре-имуществу, храмы умиротворительные, предназначенные для охраны мира как от внешних его нарушений, так и от смут внутренних... Кроме обыденных храмов просветительных и ох-ранных, мировых, существовали, и притом в наибольшем коли-честве, обыденные церкви моровые, носившие характер пока-янный, умилостивительный и благодарственный во избавление от моровых поветрий...». «Если ценны все проявления народного согласия, на благо направленного, то в особенности священны должны быть те памятники народного единодушия, где это братское чувство, это основание всех добродетелей человече-ского общежития, сказалось с безупречною чистотой. Такими именно памятниками должны быть признаны обыденные храмы, превосходившие другие проявления совокупного народного труда своей полною добровольностью и полным бескорыстием. Здесь исчезали последние остатки принуждения, с одной сторо-ны, расчета - с другой; братски, по доброй воле подъятый на-родным множеством труд был здесь нечто само себе довлеющее, всецело нравственное и благочестивое. Отсюда различие этих скромных, не больших и не блестящих храмов православной Руси с огромными и пышными храмами Востока и Запада». Вопрос об обыденных храмах был поднят Федоровым в связи с подготовкой празднования 500-летия со дня кончины преп. Сергия Радонежского. В 1893 г. в т. 166 «Чтений в Императорском обществе истории и древностей российских при Московском университете» было напечатано «Сказание о построении обыденного храма в Вологде «во избавление от смертоносныя язвы» с предисловием Федорова, в котором приводились сведения о древнерусском обычае и выдвигалось предложение начать к 500-летнему юбилею от- крытия мощей преп. Сергия (к 5 июля 1922 г.) строительство Троицких храмов по всей России. «Сказание...» было отпечатано отдельными оттисками и разослано во все губернские архивные комиссии. Историком и археологом С.А. Белокуровым каждая посылка сопровождалась письмом, в котором содержалась просьба пре-доставить сведения о построении обыденных храмов «как в данной местности, так и вообще на Руси и особенно указать или прислать сказания о построении сих храмов» (Труды Рязанской ученой архивной комиссии. 1894. Том X, вып. 2. Рязань, 1895. С. XXV- XXVI). Письмо было также написано при деятельном участии Федорова, и в дальнейшем он переработал его в воззвание «О доставлении сведений, касающихся обыденных церквей и жизни преп. Сергия Радонежского» (см.: Федоров. Т. III, с. 51-52). Оно было помещено на задней обложке третьей книги «Чтений в Императорском обществе истории и древностей российских» за 1894 г., а затем, так же как и «Сказание...», выпускалось отдельными оттисками и рассылалось по всем редакциям «Епархиальных Ведомостей» с просьбой о напечатании. В течение 1894 г. воззвание появилось во многих «Епархиальных Ведомостях», обсуждалось на заседаниях губернских архивных комиссий. По адресу, сообщенному С.А. Белокуровым, начали стекаться сведения с разных концов России. Все полученные материалы вошли в статью Федорова «О значении обыденных церквей...», оставшуюся неопубликованной.

Летом 1899 г. Кожевников предпринимает собственное историческое исследование вопроса о проявлении народного согласия в истории Древней Руси, совершает поездку по северным русским городам. Результатом поездки стал очерк «Северно-русские думы и впечатления» (Русский Вестник. 1899. № 10-12). При написании очерка Кожевников использовал федоровский материал об обыденных храмах, дополнил его собственными наблюдениями и фактами, привел ряд интереснейших сопоставлений из русских и итальянских летописей. В письме Кожевникову от 29 июля 1899 г. Федоров писал: «Из беседы о Вашем последнем путешествии я вынес много нового, неожиданного. Вашу поездку на север можно назвать путешествием в страну обыденных храмов, в ту часть ее, по крайней мере, которая наименее исследована в этом отношении... После не совсем удачной попытки собирания сведений о храмах обыденных чрез посредство Епархиальных Ведомостей и Архивных комиссий в Вас неожиданно открылся непосредственный исследователь на самых местах единодушного соединения в труде построения целых храмов...» (Федоров. Т. IV, с. 391).

Статья Владимира Александровича «Обыденные храмы в Древней Руси» появилась вслед за очерком «Северно-русские думы и впечатления» и явилась итоговой в разработке вопроса об обыденных храмах. В предисловии к статье Кожевников указал всех, кто участвовал в собирании сведений. Имя Федорова здесь не упомянуто: Владимир Александрович хотел высказать ему особенную благодарность, однако Федоров решительно этому воспротивился. См. также выше, прим. 28. - 78.

3 В статье С.С. Слуцкого «К 500-летнему юбилею преподобного Сергия. Храм Св. Троицы при Румянцевском Музее» (Московские Ведомости, 13 сентября 1892 г.; Федоров. Т. III, с. 557- 559) речь шла о воссоздании «Троицкой церковки в дополнение к Сергиевой церкви Музея», которую предлагалось построить во дворе Московского Публичного музея при храме Св. Николая Чудотворца, имевшем при себе придел преп. Сергия. Сообщалась примерная стоимость здания (1000 рублей), а также размеры (должен был вмещать до 30 человек).

Предложение было встречено сочувственно. Спустя четыре дня, 17 сентября, в тех же «Московских Ведомостях» (№ 258) было напечатано «Письмо к издателю», автор которого «Владимир***» препроводил на строительство 35 рублей. Начали поступать и другие пожертвования, стекавшиеся в редакцию «Московских Ведомостей» и управление музеев. Одним неизвестным было вложено 1000 рублей. Однако общественный энтузиазм был остановлен вначале редакцией газеты, сообщившей, что без получения официального утверждения проекта никакие пожертвования принимаемы быть не могут (Московские Ведомости, 23 сентября 1892 г., № 264), а затем и администрацией Музея, опасавшейся, что деревянный храм при библиотеке может стать причиной пожара. - 79.

31 Явление Русского Качима подробно описывает Кожевников в статье «Обыденные храмы в Древней Руси»:

«...пример, заслуживающий самого широкого оглашения и подражания, преподан был из скромного села Мордовского Качима, Городищенского уезда, Пензенской губернии, где для восполнения слишком скудных средств, ассигнованных на постройку школы, крестьяне изъявили согласие помочь своими пожертвованиями и трудом: почти все отцы учеников школы дали по одному, по два, по три бревна, кое-кто - теса; доставка материала была также добровольная и бесплатная, и, что особенно важно, сами дети-ученики чрезвычайно энергично помогали, насколько было при их небольших силах возможно, построению школы, а ученики другой школы, соседнего села Русского Качима, приобрели в складчину картину «Отрок Иисус во храме» и поднесли ее новой школе в день ее открытия. Попытки дрянных людей, мироедов и корыстников, противодействовать доброму делу были сломлены увещаниями благоразумных и примером детей. Замечательно, что и Русско-Качимская школа построилась благодаря даровым «помочам» крестьян, перевозивших таким образом до 500 подвод леса, причем один раз, перед весенней распутицей, пришлось прибегнуть к экстренной мере - разбудить уже спавших и докончить доставку материала «ночною помочью». В этой постройке дети также принимали посильное участие в труде (Пензенские Епархиальные Ведомости, 1892 г., №20, ч. неоф., с. 854-860 и 1893 г. № 14, с. 549- 552). Неудивительно, что школы, возникающие таким способом, представляющие уже в самом процессе своего возникновения высоконравственное воспитательное средство, достигают и дальнейших успехов в святом деле нравственного облагорожения детей народа, умеют не только сообщить им зачатки знаний, но и живую любовь к нему, дающую возможность и к дальнейшему умственному развитию (ср.: П. Мироносицкий. Из дневника учителя церковно-приходской школы. Киев, 1895) и даже настолько воодушевляющую детей и юношей к благому просвещению, что некоторые из них в самом нежном возрасте уже добровольно сами становятся помощниками в преподавании и настоящими преподавателями в крестьянской среде, где жатва духовная могла бы быть еще более богата, если бы «делателей» на ниве народного просвещения было больше и если бы священный долг этот, долг «общедательный», как выражались наши предки, находил почаще таких почтенных представителей, как руководители качимских школ (отец П. Мироносицкий и его сын-академист)» (с. 221-222). - 80.

См.: «О значении обыденных церквей вообще и в наше время (время созыва конференции мира) в особенности». - Федоров. Т. III, с. 38-41.-80.

7 октября 1892 г. в Берлине прошло учредительное заседание «Германского союза этической культуры», о чем сообщила газета «Русские Ведомости» от 13 октября 1892 г. (№ 283). В проекте Устава союза цель его формулировалась следующим образом: «Под этической культурой мы понимаем такое состояние, при котором господствуют справедливость и правда, человеколюбие и взаимное уважение. Развивать такие отношения между людьми, независимо от их общественного положения, их религиозных и политических убеждений, составляет задачу союза». - 81.

Статьи с названием «К истории Музея. Предложение г. Кошелева» не найдено. О предложении Кошелева упоминается в статье «Юристу и экономисту Браве, как автору истории (нечестивой) Музея»: «Добровольность же и супралегальность еще не факт, но и не идеал, который никогда не будет достигнут, а проект, который и осуществится, когда Музей получит значе-ние всенародного, т.е. более чем земского, чем желал его сде- лать Кошелев...» (Федоров. Т. IV, с. 173). Александр Иванович Кошелев (1806-1883) - публицист, журналист, общественный деятель, славянофил. Подобно первым славянофилам, признавал единственно возможной в России формой управления самодер-жавие. Принимал горячее участие в трудах губернского рязан-ского комитета по освобождению крестьян от крепостной зави-симости. Был первым редактором и издателем славянофильской «Русской беседы» (1856), а с 1858 г. издавал журнал «Сельское благоустройство», в котором обсуждались вопросы, связанные с положением крестьян, (вскоре был запрещен цензурой). Активно участвовал в подготовке крестьянской реформы и как теоретик (написал свой проект освобождения крестьян), и как практик (с 1859 г. был депутатом от Рязанского губернского комитета), был президентом Императорского общества сельского хозяйства в Москве и энергичным гласным Московской городской думы. В 1880 г. выступил с предложением организовать земскую библио-теку в Московском Публичном и Румянцевском музеях. - 81.

НИОР РГБ, ф. 657, к. 10, ед. хр. 24, л. 54 об. О Н.ГІ. Петер- соне см. прим. 3 к с. 27. - 82.

См. прим. 2 к с. 37. - 83.

«Всеобщее обязательное образование, как вопрос меж-дународный» - см.: «Самодержавие». Глава в) «Самодержавие», с. 16-17 (Федоров. Т. II); «Об обращении оружия, т.е. орудий ис-требления, в орудия спасения» (там же, с. 277-278); «Смысл и цель всеобщей воинской повинности» (там же, с. 307-308) и за-метки «Свобода совести без принудительного образования и с принудительным образованием» (Федоров. Т. IV, с. 135), «О ро-довом совершеннолетии» (там же, с. 150).

В 1901 г. была начата реформа средней школы. Прежняя система классического образования была выработана П.М. Леонтьевым и М.Н. Катковым и введена в 1871 г. тогдашним министром просвещения гр. Д.А. Толстым. В рамках реформы предполага-лось упразднение разделения общеобразовательной школы на классические гимназии и реальные училища, создание семилет-ней школы с единой программой. При этом значительно сокра-щалось изучение древних языков, бывшее до того базовым в системе классического образования: сократился курс изучения латинского языка, а изучение греческого становилось необяза-тельным. При этом расширялись курсы изучения новейших язы-ков, всеобщей и русской истории, литературы и отечествоведе- ния, географии, законоведения и естественных наук. Комиссия по реформе средней школы начала работу 28 мая 1901 г. и закончила ее 19 июня, выработав положение о новой общеобразовательной школе.

О светском характере Комиссии реформы средней школы Федоров писал в письме Кожевникову от 21 июля 1901 г.: «Комиссия знает только и признает светскую Историю, но на докладе Комиссии в надписи Государя, напомнившего ей о религиозно-нравствен- ном воспитании, Комиссия должна прочитать нелегкое себе осуждение, как забывшая о самом существенном» (Письмо № 247. - Федоров. Т. !V, с. 447). См. также ниже, прим. 42. - 83.

См. выше, прим. 29. - 84.

См. выше, прим. 31 .-84.

Статьи с названием «Об истинно-национальной школе» не найдено. Идеи Николая Федоровича об истинно национальном характере школы подробно изложил и развил Кожевников в своей работе «Обыденные храмы в Древней Руси».

«Народная школа, - пишет он, - должна стать рассадником знаний, обеспечивающих успешность труда, очевидно необходимого и полезного, труда сельского, земледельческого, и вспомогательного к нему, кустарно-ремесленного, не на прихоти, а на дело направленного. В этом смысле в сельской школе должно иметь место наблюдательное и опытное ознакомление с естествознанием, не для отвлеченной любознательности, но для активного, здесь же, по мере возможности, применяемого, посильного воздействия на природу, с целью обеспечения народного здравия и урожая. С другой стороны, сельская школа должна сообщать русским детям и юношам, будущим русским людям, основы отечествоведения, знания родины, ее свойств, ее жизни в про-шлом и в настоящем. В связи с этим сельская школа должна стать воспитательницей сельских, крестьянских (и в то же время общехристианских) добродетелей, прежде всего - привычки к труду и любви к нему, и притом к труду не в смысле обеспечения себялюбивой наживы, а в смысле основы общего блага. Против такой школы и такого просвещения никто не вправе был бы возражать; это был бы свет не только умственно просвещающий, но и нравственно согревающий, животворящий.

Но для достижения столь величавой цели школа должна и опираться на самое величавое начало, на самую широкую и прочно установленную основу, непререкаемую и поныне русским народным сознанием. Только такое всенародно, бесспорно, душевно признанное основное начало в силах связать школу с душою народною, связать органически, как нечто свое, родное, отеческое, святое. Всякое иное начало будет чуждым народу русскому, потребует искусственной прививки, искусственной культуры, всегда дающей слабосильные или односторонние, неестественные результаты. Естественным же, родным, животворным началом для русской народной школы может и должно быть начало православно-религиозное и патриотиче-ское. Наша народная школа должна быть русскою и неразрыв-ною с церковью, первою и многовековою воспитательницей и просветительницей нашего народа и нашего государства; или, еще лучше, школа должна как бы слиться с храмом воедино, стать учреждением, в котором, и по месту, и по духу, образова-ние неотделимо от воспитания на почве общепризнанных наро-дом русским заветов отцов и прадедов. Повсеместное скорейшее основание таких школ есть наилучший путь ко всенародному, общеобязательному образованию, необходимость которого уже сознана и правительством, и обществом...»(с. 219-220).

«...В школе, всем доступной и обязательной, в школе, сочетающей здоровые, жизнеспособные заветы родного прошлого с ценными всемирными приобретениями настоящего, в школе, связанной любовью с матерью-церковью, с отечественным го-сударственным строем и с братом-народом, в школе русской и православной, следовательно, истинно-народной - спасение не только нашего народа, но и нашей «интеллигенции», напрасно иногда в лице отдельных своих представителей отчуждающейся от величавых народных основ жизни, основ исторически до-казавших свое высокое нравственное и государственное досто-инство и несравненно более способных к совершенствующемуся развитию и к полноте истинного просвещения, нежели кажется тем, кто, стоя на плечах многострадального родного прошлого, обязанный ему жизнью и силами, относится к нему с незаслуженным предубеждением, с непростительным незнанием или с явной неблагодарностью» (с. 222). - 85.

Значение таких предметов, как география и история, - широко обсуждаемая Федоровым тема. Так, например, в письме к Кожев-никову от 17 ноября 1899 г. он писал: «При соединении школы с храмом такие безжизненные науки, как География и История, которые для народных школ заменяют все науки, получат смысл и жизнь, когда будут рассматривать землю - предмет географии - как немирное жилище, производящее кладбище, - предмет Истории»; «Если история есть движение, то география - следы этого движения...» (Федоров. Т. I, с. 217). - 86.

Отношение Федорова к работе Комиссии выясняется из его письма к Кожевникову от 11 июля 1901 г.: «Комиссия преобразования Средней школы закончила свою работу с суворовской быстро-той... Истории, так же как и Географии, дано в ней такое значение, что ни у нас, ни за границей — это смело можно сказать — нет такой Истории, которая могла бы занять достойным образом место в новой школе... Вы, может быть, придете к убеждению, что и на Вас, более чем на ком-либо другом, лежит долг попытать свои силы в составлении руководства по Всемирно-Русской Истории или хотя бы ее программы, но с подробнейшими объяснениями...» (Письмо № 246. - Федоров. Т. IV, с. 445-446) и из письма от 21 июля 1901 г.: «...программою же Русско-Всемирной Истории занимаюсь уже 50-й год... Всемирно же Историческая программа представлена и в статьях о наружной и внутренней росписи Школы-храма, в разбо-ре росписи Пантеона Шенаваром, росписи Нового Музея в Берлине, а также в Мюнхене, и множество подобных попыток, не всегда удачных, - изложения живописной Истории... Гораздо, по-видимому, удачнее была попытка открыть программу Истории, как факта и как проекта, в богослужебном чине, как суточном, так и годовом...» (Письмо № 247. - Там же, с. 446-447). - 86.

Ренан Жозеф-Эрнест. Что такое нация? СПб., 1886, 2-е изд. 1888. - 87.

Вопрос о национальном и духовном ориентирах школы, поднятый в связи с реформой средней школы, активно обсуждался на страницах «Нового Времени». В письмах Кожевникову от 8 и 17 июня 1901 г. Федоров излагает свои взгляды на эту проблему и обсуждает идею статьи для «Нового Времени» под названием «Что такое национальность и национальная школа». Основу ее должна была составить статья «К вопросу о памятнике Карази- ну». Написанную статью Кожевников, однако, озаглавил «К вопросу о повсеместных метеорологических наблюдениях» (убрав из заглавия все «национальное», вероятно из соображений цензурного характера). В письме от 28 июня 1901 г. (Письмо № 243. - Федоров. Т. IV, с. 441-442) Федоров писал: «...я полагал, что пишу о национальной школе, о том, чем она должна быть, а вышло, судя по предлагаемому Вами заглавию, главным предметом в статье было установление, притом только метеорологических, наблюдений, без указания даже связи со школою. Конечно, такое заглавие могло быть вызвано лишь напрасным опасением, что статья будет прочитана кем-нибудь из членов комиссии, если бы ей дано было надлежащее заглавие, которое я не умел выразить» (с. 442). Статья не была опубликована.

В данном контексте слово «мир» мы даем в старой орфографии как «м1ръ», что означало во времена Кожевникова «мир» в смысле «вселенная». У Федорова «Мір в смысле несогласия есть Царство смерти, хаоса, разрушения, милитаризма и индустриализма, ига и розни, из вопроса о бедности и богатстве истекающего» - это неродственное, падшее состояние мира, а «миръ» - отсутствие розни, лад, единодушие, гармония (см. наст, изд., с. 413); «Мір - хаос и мир - гармония. Вселенная останется хаосом - царством от міра сего, Царство же не от міра сего и есть мир» (Федоров. Т III, с. 327).-&S.

См. в статье на эту тему «Задача конференции мира» (Федоров. Т II, с. 316-331), а также «Супраморализм, или Всеобщий синтез (т.е. Всеобщее объединение)», часть, озаглавленную «Объединение через построение школ-храмов, посвященных Пресвятой Троице, повсеместно, и высших школ-храмов, посвященных Воскресению...» (Федоров. Т. I, с. 436-441; с. 440). - 88.

Задачи воспитания, его методы и наглядные примеры - тема, пронизывающая большинство федоровских сочинений. - 89.

«Ху Y, Z - три неизвестных, поставленных себе Комиссией реформы средней школы». В качестве рабочего это название взято Кожевниковым из письма к нему Федорова от 21 июля 1901 г. (Федоров. Т. IV, письмо № 247, с. 446-448). Три неизвестных - это отечествоведение, законоведение и естествоведение. «Вот три загадки, которые Комиссия задала верующей и неверующей интеллигентной России, изгнав классицизм языческий. Сей последний создавал в России особый класс людей, который хотя, по-видимому, сохранял один язык и одну веру с народом, но имел и свой особый еще язык и свою веру, новое язычество в виде философской идеолатрии и художественной идололатрии, разрешавшей жить для настоящего, а будущее считать чужим для себя делом, или даже совсем не-делом. Мы так привыкли к такому раздвоению в вере и языке, в самой жизни, что считаем его неизбежным уделом человеческого существования. В классической школе существовали эти три вышесказанные загадки под видом «Русского языка», Истории и Географии, но к ним как второстепенным или даже третьестепенным предметам серьезных требований не предъявляли. Теперь же, когда их поставили на первое место, вопрос о смысле и значении этой троицы требует настоятельного решения. Собственно, под этими тремя именами мы встречаем старых знакомцев: Отечествоведе-ние, или народоведение, - это народность; Законоведение - это Самодержавие как источник законов; наконец, в Естествоведе-нии решается вопрос в природе ли Бог? а люди и животные - во-площение ли божества? т.е. это пантеизм = атеизму, или же с нами Бог, т.е. вся природа должна быть проявлением Богочело- веческой воли, вочеловечением или очеловечением природы (всех миров). Это последнее и есть Православие, а первое, т.е. воплощение, есть аполлинариева ересь».

В одной из своих заметок по поводу лекций Ницше «О будущности наших образовательных учреждений» в ответ на замечание последнего о специфике образования студентов в немецких высших учреждениях: «Если измерять образование тремя функциями, именно считая потребность в философии, влечение к искусству и отношение к греческим и римским древностям ка- тегорическим императивом всякой культуры, то что можно сказать об образовании наших студентов?» - Федоров говорит: «Но что сказать и о самой культуре, если она заключается в потребности лишь в философии, во влечении к искусству и каком-то неопределенном отношении к классическим древностям? Тремя неизвестными определяется культура как неизвестное...» (Фе-доров. Т. !V, с. 147). Возможно, отсюда и взята идея сравнения систем образования через те функции, или неизвестные, которые положены в их основу, что и отразилось в названии статьи. - 90.

48 О проблемах языка, в частности о палеографии - науке о старых и новых письменах, - см.: «Вопрос о братстве...». Часть 1, § 15 (Федоров. Т. 1, с. 53-56); о письме иероглифическом. - «Об идеографическом письме» (там же. Т. II, с. 215-216), а также Письмо Петерсону от 22 декабря 1888 г. (№ 44. - Федоров. Т. IV, с. 225).

Воляпюк (волапюк), volapuk - от примитивиз. англ. world (мир) и speak (говорить) - искусственный международный язык, созданный пастором Шлейером (Schleyer) в 1879 г. и не получивший распространения. Обилие односложных корней обуславливает сбивчивость и малорельефность фонетического строя воляпюка. В повседневном употреблении «воляпюк» означает набо^э малопонятных слов, тарабарщину. - 92.

4 «О школах-музеях» - см.: «О соединении школ-храмов со школами-музеями» (Федоров. Т. III, с. 143-145). - 93.

Иекчючимый значит «горемычный». - 94.

О замысле этих статей можно сделать вывод из писем Федорова Кожевникову летом 1901 г. Так, в письме от 8 июня (№ 240. - Федоров. Т IV, с. 439) Федоров говорит о необходимости предложить редакции «Нового Времени» напечатать статью «К вопросу о памятнике Каразину», «а самое письмо начать так: «100 лет тому назад, в самом начале прошлого века, Каразин, известный как основатель Харьковского Университета и не известный как действительный основатель Министерства Народного Просвещения, предлагал устроить Школу, которая поистине заслуживала названия Национальной, хотя он и не называл ее таким громким именем».

В письме от 7 июля читаем: «...о трех школах: 1) Народной, 2) военной, или Царской, 3) духовной, или православной, в коих выражены три начала: Православие, Самодержавие и Народность, столь ненавистные западникам и лицемерно хвалимые славянофилами. В этих трех школах (Школе-Храме, Школе- Музее и Школе-Кремле, или кладбище-крепости, требующей перехода от хранения к воскрешению) благодаря этим соединениям устраняется в самих школах то, что в них отталкивающего, пошлого, школьного... система, которая может быть изложена в трех статьях: 1) Школа народная, которая состоит в соединении образования с расширением знания человека и природы, 2) Школа военная, которая соединяет образование с расширением ела- сти человека над природой (регуляция), и 3) Школа духовная, которая обращает и знание и власть над слепой силой на общее благо всех людей, всех поколений, т.е. <на> возвращение бессмертной жизни (О трех школах или трех объединениях)» (см. там же, Письмо № 245, с. 444-^45). См. также: Письмо Кожевникова Федорову от 12 июня 1901 г. (там же., с. 597-598).

Из статьи «Предложение редакции «Нового Времени», принятие которого могло бы дать ей очень определенное направление, но ничем ее не связывающее» (Федоров. Т. IV, с. 190-191) можно вывести и другие рабочие названия: «Редакция может настаивать на созвании не в очень дальнем времени новой Конференции мира, которая создала бы у всех народов Школу-лагерь, безусловно национальную для всех народов, как Школу-Музей и Школу-Храм, в коих образование соединено было с распространением познавания. См.: О Национальной школе сто лет тому назад и чем она должна быть столетие вперед».

«Школа-лагерь, - поясняется в подстрочном примечании,- не для физического лишь воспитания, но и для внегородского есте- ствоиспытания. Школа-лагерь, обращаясь в Школу-Кремль, не только соединяет и Храм и Музей, но из Крепости, защищающей кладбище - прах умерших, - должна обратиться в оживляющую прах, т.е. во внехрамовое и внемузейское дело» (там же, с. 190).

Статья «К вопросу о памятнике Каразину» (Федоров. Т. III, с. 125-127) вошла в I том «Философии общего дела» в качестве второго приложения к статье «Два юбилея» (там же, с. 127-143). См. также статью «О соединении школы-храма (религии) со школою-музеем (наукою)» (там же, с. 146-147). - 95.