Гераклит и диалектический материализм (к третьему Российскому философскому конгрессу)

Исследования, посвященные жизни и деятельности Гераклита Эфесского, обычно завершаются разделом «Гераклит в истории мысли», т.е. кратким обзором судьбы и трактований учения эфесца в последующих веках, начиная с классической античности и до наших дней.

Судьба Гераклита (ок. 540-480) сложилась довольно необычно. Речь идет о принципиально различных интерпретациях его мировоз-зрения. Одни исследователи трактуют воззрения Гераклита как религиозно-мистические, другие — как идеалистические или материалистические, третьи — как экзистенциалистские и т.д. Известно, что Ф.Ницше восторгался Гераклитом, считая его предвестником собственных идей, а Гегель говорил, что «...нет ни одного положения Гераклита, которого я не принял бы в свою «Логику».

Как известно, Гераклит сетовал на то, что большинство людей воспринимают вещи не так, «как они есть» в своей основе, в своем объективном «логосе» (см. 22 В 1, Diels-Kranz). Отсюда его призыв: «Не мне, но логосу внимая, мудро согласиться, что все едино» (В 50). Единство всего сущего Гераклит усматривает в том, что мир (космос) и все многообразие вещей в нем представляют собой согласованность, тождество, совместимость противоположностей.

Действительно, одно из главных открытий Гераклита состояло в установлении единства, тождества противоположностей. Этого положения вещей, согласно эфесцу, не понимают многие, в том числе «учителя большинства». Так «Гесиод считается очень много знающим. Между тем он не уразумел дня и ночи — того, что они суть одно» (В 57); «И добро и зло [одно, тождественны], ведь, как говорит Гераклит, «врачи, режущие и прижигающие... требуют незаслуженную плату..., вызывая то же самое [то есть боль, зло] (В 58); «Путь вверх и вниз — один и тот же» (В 60); «Связи: целое и нецелое, сходящееся и расходящееся, созвучное и несозвучное, из всего — одно, из одного — все» (В 10); «Бог: день — ночь, зима — лето, война — мир, изобилие — голод [противоположности едины, они суть одно. — Ф.К\\ «Для бога все прекрасно, хорошо и справедливо, а люди одно признали несправедливым, а другое — справедливым» (В 102); «Челове-ческая природа не обладает разумом, а божественная обладает» (В 78); (ср. русское: «Человек предполагает, а Бог располагает»).

Приведенные отрывки, как мы видим, вполне определенно дают повод для различного толкования высказываний эфесца. В самом деле, если трактовать противоположности (день — ночь, путь вверх — вниз, зима — лето, добро — зло и т.д.) как абсолютное совпадение и неразличение, то учение Гераклита становится настоящей мистикой. Приравнивание же термина «бог» к мироправящему «логосу» (В 1) делает Гераклита теологом, религиозным мыслителем. Наконец, если понимать «тождество» противоположностей как их «гармонию», а термин «бог» истолковывать в смысле бессмертного и вечного миропорядка (космоса), то учение Гераклита оказывается разновидностью пантеизма. Открытие же единства противоположностей делает Гераклита, как уже отмечалось, родоначальником диалектики в гегелевс- ко-марксистском понимании этого термина.

Для пантеиста Гераклита космос — это своего рода одушевленный организм, представляющий собой единство противоположностей вечно живого («одушевленного») огня и огненного логоса («огненной души»), согласно которым «все происходит», в том числе мера превращений космического огня.

Разумеется, можно, вслед за Лениным, усмотреть сходство между содержанием приведенного фрагмента и «началами» диалектического материализма, если, правда, исключить существенные различия, такие, например, как пантеизм, гилозоизм, логос и т.п.

В процессе написания монографии «Гераклит» (М., 1982) меня смущала оценка, данная В.И.Лениным указанному фрагменту в контексте общепринятого в бывшем СССР «постулата», согласно которому «диалектический материализм есть мировоззрение марксистско-ленинской партии» (Сталин И. Вопросы ленинизма. М., 1952. С. 574). Получается абсурд, нелепость: Гераклит оказывался своего рода родоначальником большевизма, давшим (перефразируя Ленина) «очень хорошее изложение начал мировоззрения марксистско- ленинской партии». Нелепость не перестала быть таковой и при замене сталинской формулы следующей: «Марксистская философия составляет мировоззренческую и методологическую основу программы, стратегии, тактики, политики коммунистических и рабочих партий, их практической деятельности» (Основы марксистско-ленинской философии.

В данной идеологической ситуации мне ничего не оставалось, как умолчать относительно суждений Ленина о Гераклите, а также воздержаться от ссылок на высказывания Маркса и Энгельса о древнегреческих философах.

В своем фрагменте «К вопросу о диалектике» Ленин, рассматривая «ядро» диалектики (закон единства и борьбы противоположностей) и иллюстрируя этот закон примерами из математики («плюс» и «минус», «дифференциал» и «интеграл»), из механики («действие» и «противодействие») и из физики («положительное и отрицательное электричество»), оказался в затруднительном положении. Термин «борьба противоположностей» предполагает, что дифференциал «борется» с интегралом, электрон «сражается» с позитроном и т.д. В стремлении избежать антропоморфизма и одушевления природы Ленин в одном случае взял слово «борьба» в кавычки, в другом обо-шелся без них (см. Философские тетради. С. 317). Затруднения Ленина вполне объяснимы, ибо нередко, говоря о неживой природе, мы «оживляем» ее, прибегая к антропоморфным терминам вроде «действие» и «противодействие», «сила притяжения», «борьба противоположностей» и т.п.

Понятно, что для гилозоиста Гераклита подобных трудностей не существовало. Говоря об открытом им всеобщем законе борьбы («войны») противоположностей, он пророчески провозглашает: «Следует знать, что война всеобща и справедливость — распря и что все происходит через распрю и по необходимости» (В 80). Судя по всему, в приведенном фрагменте термин «война» использован как в прямом, так и в переносном смысле, т.е. как метафора слов «распря», «борьба». Философ также решительно заявляет: «Враждующие соединяются, из разнящихся происходит прекрасная гармония» (В 8); «Они не понимают, что расходящееся с самим собой приходит в согласие, самовосстанавливающуюся гармонию лука и лиры» (В 51).

Лук и лира — это образы-понятия (смыслообразы), которыми эфесец пользуется для изображения всеобщей картины мира.

Конрад Лоренц, один из основателей этологии (науки о поведении животных), назвавший учение Гераклита о всеобщем течении и изменении «великим» открытием, мог, на наш взгляд, дать еще более высокую оценку гераклитовскому закону единства и борьбы противоположностей, их гармонии и «вражде», в применении к этологии. Так он пишет: «... все организмы данного жизненного пространства приспособлены друг к другу. Это относится и к тем их них, которые на первый взгляд друг другу враждебны, как, например, хищник и его жертва, пожирающий и пожираемый. При ближайшем рассмотрении обнаруживается, что эти организмы — рассматриваемые не как индивиды, а как биологические виды — не только не вредят друг другу, но часто даже объединены общностью интересов. Совершенно ясно, что пожиратель жизненно заинтересован в дальнейшем существовании вида, служащего ему пищей, будь то животное или растение... Когда плотность популяции добычи опускается ниже известного уровня — хищник гибнет» (Лоренц К. Агрессия (так называемое Зло) // Вопросы философии, 1992. № 3. С. 40).

Иллюстрацией к сказанному служит также модель «волки — зайцы». «С увеличением численности волков на территории сокращается количество зайцев, влекущее за собой массовое вымирание волков, лишившихся кормовой базы, что, в свою очередь, обусловлива- ет рост заячьего, а за ним и волчьего поголовья и т.д. При переселении этологи наблюдают у животных (даже растений) нечто, отдаленно напоминающее «политический кризис»: обостряется внутривидовая конкуренция, опасно усиливается взаимная агрессивность» (Назаретян А.П.

Конкуренция и агрессивность, как известно, имеют место и в социумах. Они проявляются в различных формах борьбы, вплоть до открытых столкновений — войн. Имеются сведения, согласно которым примерно за 5 тысяч лет существования цивилизации за Земле было около 15 тысяч войн и всего лишь около 300 лет люди жили в условиях полного мира (см. Общественные науки и современность. 1993. № 2. С. 102). Создается впечатление, что Гераклит был близок к истине, говоря о месте войны в жизни народов, обществ и государств. Вместе с тем мы знаем, что у эфесца борьба противоположностей в сфере космоса и жизнь полисов в равной мере предполагает их гармонию (единство, согласованность, В 8, 51, 43, 44). В сфере же меж-дународных отношений «война» (борьба вообще) — «отец всего, царь всего» (В 53). Эта идея об определяющей роли войны во взаимоотношениях между народами была навеяна поражением малоазийских полисов в их восстании (500-494) против господства могущественной Персии.

К сожалению, со времен Гераклита в области военных столкно-вений мало что изменилось. Согласно «Энциклопедии войн XX века», подготовленной Институтом стратегических исследований, в общей сложности число военных конфликтов на протяжении этого века составило около 160 (Общественные науки и современность. 2002. № 1. С. 109). В упомянутой энциклопедии отмечается также, что конфликты века «не дали человечеству ни одного года «передышки» между войнами в какой-либо части света... По сравнению с предыдущими веками картина не очень изменилась: на XIX век приходится 35 млн. жертв на 3 млрд. населения (см. там же).

По существенно иным мотивам, но идея преобладания борьбы противоположностей над их единством (гармонией, согласованностью) имеет место у Ленина: «Единство (совпадение, тождество, равноденствие) противоположностей условно, временно, преходяще, релятивно. Борьба взаимоисключающих противоположностей абсолютна, как абсолютно развитие, движение» (Ленин В. И. Философские тетради. С. 317). В этом ленинском положении, абсолютизи-рующим борьбу противоположностей и расценивающим их единство как условное, временное, Л.Г.Скворцов усматривает «прямолинейность» и «примитивизм» (см.: Скворцов Л.Г. О диалектическом единстве // Вестник Российского философского общества. М., 2001, № 1.С. 23).

На наш взгляд, ленинские приоритеты объясняются не столько его прямолинейностью и примитивизмом, сколько тем фактом, что В.И.Ульянов-Ленин был прежде всего политиком, революционером и государственным деятелем, а уж потом мыслителем. Отсюда и его политизация философских категорий и самой философии. Неудивительно поэтому, что, придя к власти, он перенес акцент с борьбы противоположностей на их единство. Так в марте 1921 г. по предложению Ленина X съезд РКП (б) принял специальную резолюцию «О единстве партии», предписывающую недопустимость фракционности и незамедлительный роспуск любой фракционной группы, т.е. оппозиции, ежели таковая возникнет. В дальнейшем, с установлением в СССР тоталитарного режима, стало насаждаться насильственное единство советского общества, систематическое подавление борьбы мнений и свободы критики, да и любой инициативы. Как справедливо отмечает Л.Г.Скворцов, «тоталитарное единство, силой уничтожающее противоречие, ведет к всеобщему рабству, «застою и национальной катастрофе» (Цит. соч. С. 24-25). Иначе говоря, измена диалектики обернулась развалом советской страны.

Обратимся к так называемому диалектическому противоречию, которое также восходит к стилю мышления Гераклита. Стремясь выразить в языке открытое им единство противоположностей, Гераклит нередко нарушал законы логики: «... не может кто бы то ни было считать одно и то же существующим и не существу-ющим, как это, по мнению некоторых, утверждает Гераклит» (Аристотель. Мет. IV. 3, 1005 b 24).

Сторонники формальной логики утверждают, что совмещение противоречащих суждений означает распад мысли, при котором, так сказать, путаются понятия «противоречие» и «противоположность». Одно дело сказать «белое» и «не белое», а другое — «белое» и «черное». В первом случае «не белое» полностью, абсолютно исключает «белое» и предполагает любое «небелое», в то время как во втором случае «белое» не полностью исключает «черное» (и наоборот). В ответ на эти возражения сторонники изобретенной Гегелем «диалекти-ческой логики» (учения о законах развития всех «природных и духовных вещей») утверждают, что допущение противоречий в мышлении есть не распад мысли, а, напротив, ее утверждение, осуществление.

По-видимому, учитывая многолетние бесплодные дискуссии и «головную боль» от этих дебатов, редакционная коллегия «Философского энциклопедического словаря» (1989) отказалась от обычного выделения «диалектической логики» в качестве самостоятель-ного понятия и включила ее в статью «Диалектика», написанную А.Ф.Лосевым и А.Г.Спиркиным. Согласно последним «диалектическая логика находится в сложном диалектическом соотношении с формальной логикой» (Там же. С. 166). «Сложностью» в данном случае является «равенство» — равная взаимоподчиненность одной логики другой.

В «Новой философской энциклопедии» (М., Т. 1, 2000) термин «Диалектическая логика» не фигурирует, в том числе и в обширной статье «Диалектика», где мы, однако, находим замысловатые пассажи, в которых слышится отзвук о «равенстве» формальной и диалектической логик (см., например, с. 650).

Вот одно из такого рода загадочных высказываний: «... логика Гегеля — неформальная логика. Прежде всего потому, что, раскрывая смысловое противоречие в каждом их двуединых всеобщих понятий (категорий) — этих смысловых опор и всеобщих мер живого процесса мышления, она не затрагивает правил формального непротиворечивого следования возможного перехода от несущей смысл структуры (формы) одного мысленно состоявшегося высказывания к структуре другого, призванной сохранить правильность и непротиворечивость самого перехода (что было и остается прерогативой формальной логики), и все же логика Гегеля — это логика» (С. 650).

Среди советских философов и логиков, имевших смелость заявить, что есть одна логика — формальная, был Константин (Котэ) Спиридонович Бакрадзе, который писал: «Не существует двух логик о формах и законах правильного мышления; существует одна наука, и эта наука — логика или формальная логика» (Бакрадзе К.С. Логика. Тбилиси, 1951. С. 79). Аналогичное читаем и у Синцова: «... диалектическая логика существовала (а для кого-то продолжает существовать). Но она никогда не была и не могла быть логикой» (Свинцов В. Существует ли диалектическая логика? // Общественные науки и современность, 1995. № 2. С. 109).

Древнему Гераклиту, жизнь и деятельность которого приходится на период становления философии, простительны попытки выразить в противоречивых суждениях интуитивно открытое им единство (и борьбу) противоположностей. Допущение же противоречивости суждений современными приверженцами «диалектической логики» означает распад мысли, т.е. ее отсутствие. Бесспорно, Гераклит является родоначальником диалектики как учения о единстве и борьбе противоположностей. Однако неоспорим и тот факт, что диалектический материализм в идейном плане возник преимущественно из «шинели» Г.В.Ф.Гегеля, хотя и пришлось поставить его диалектику «с головы на ноги». Последнее обстоятельство дает повод утверждать, что диалектика Гераклита в известном смысле ближе к диалектическому материализму, чем диалектика «Егора Федоровича», т.е. Гегеля. Дело в том, что диалектика первого основана на ярких фактах жизни, а диалектика второго — на отвлеченных по-нятиях, с помощью которых он конструировал действительность.

В заключении хотелось бы привести следующий отрывок из статьи Дж.Агасси и Р.Коэна «Влияние Гераклита на современную математику»: «Из всех греческих философов самое значительное влияние на XX век оказал Гераклит. Когда Мао Цзедун говорил о «единстве противоположностей» как о «законе противоречивых вещей», он исходил непосредственно из идей Гераклита...

Гегель, немецкий философ XIX века, использовал идеи Гераклита для построения собственной теории. При этом он уподобил все-ленную своего рода уникальному дискуссионному клубу, в котором борьба идей завершается их синтезом. Маркс и Энгельс переработали гегелевскую диалектику на материалистический лад. Сравнивая в своей докторской диссертации философию Демокрита и Эпикура, Маркс упоминал имя Гераклита только на полях рукописи. Однако как Энгельс, так и Ленин признавали, что диалектический материализм исходит в своей основе из идей Гераклита. Именно этот факт вполне достоверно и аргументированно показал в своей работе Кессиди» (Agass J., Cohen R. The Influence of Heraclitus on Modern Mathematics // Science Philosophy today. London, 1981. Vol. 67. P. 111).

И, наконец, напомним, что в условиях коммунистического ре-жима не было возможности гласно заявить о политизации философии, в том числе диалектики, со стороны основоположников марксизма-ленинизма, особенно Ленина. Поэтому автор этих строк отказался, как уже говорилось, ссылаться на Маркса, Энгельса и Ленина в своей книге о древнем философе («Гераклит». М., 1982).

Январь 2002 г.