Войска мерзли на сильном морозе до вечера, а руководи&тели так и не приняли никакого решения.
На площади собрались огромные толпы народа, много было рабочих, строивших Исаакиевский собор, ремеслен&ников, дворовых, городской бедноты, мелких чиновников. Сочувствие народа было явно на стороне восставших.
Поведение народа на Сенатской площади хорошо описал участник восстания декабрист Д. И. Завалишин. Он писал: «Все пространство на площади, кругом, почти около вос&ставших войск, было наполнено битком народом, который шумел и постоянно требовал оружия для содействия вос&станию и на все увещания с правительственной стороны отвечал насмешками, что «теперь, как вам приспичйло, то вы лисите, а после нашего же брата в бараний рог со&гнете». Посланных с увещаниями он стаскивал с лошадей и бил.
Когда заметили в толпе, что какой-то полицейский что-то записывал на бумажке (вероятно, или фамилии лиц, если кого знал из участвовавших в восстании, или приметы тех, кого не знал лично), то раздался крик: «Шпион, братцы, шпион». И его мигом смяли — что с ним сделалось окон&чательно, никто после пояснить не мог...
Когда некоторые из офицеров объявили народу цель восстания, то он отвечал: «Доброе дело, господа. Кабы, отцы родные, вы нам ружья, али какое ни на есть оружие дали, то мы бы вам помогли, духом все бы переворотили», и пр...
Итак, расположение народа было несомненно, и он действительно мог бы оказать значительную помощь вос&станию, но... боялись, чтобы он не обратился на другое дело, тогда как вообще всячески избегали начинать со стороны восстания какое-то бы ни было кровопролитное столкновение» [2].
То, что декабристы были далеки от народа, особенно резко сказалось в день восстания на Сенатской площади.
Открытое выступление войск с оружием в руках вызвало растерянность царя и всего правительственного лагеря. Сначала, чтобы выиграть время, восставших пытались уговорить покориться и разойтись. Посланный для уго&воров митрополит успеха не имел: его не стали слушать. Петербургский генерал-губернатор граф Милорадович, обратившийся к войскам с увещевательными речами, был
Еще по теме К. Ф. Р Ы Л Е Е В
:
- Е.Ф. Борисов. Хрестоматия по экономической теории / Сост. Е.Ф. Борисов. - М.: Юристъ, 2000. - 536 с., 2000
- ПРЕДИСЛОВИЕ
- I. МЕРКАНТИЛИЗМ
- ТОМАС МЕН
- Главный теоретик позднего меркантилизма в Англии - Томас Мен (1571-1641). Он был членом, правления Ост-Индской компании и правительственного торгового комитета. В 1664 г. была издана его книга "Богатство Англии во внешней торговле, или баланс нашей внешней торговли как регулятор нашего богатства".
Ниже излагаются основные положения этой книги, в которой с позиций меркантилизма обосновывается внутренняя и внешняя экономическая политика государства.
- БОГАТСТВО АНГЛИИ ВО ВНЕШНЕЙ ТОРГОВЛЕ
- Глава II. Способы обогащения нашего королевства и увеличения количества денег в стране
- Глава III. Пути и средства увеличения вывоза наших товаров и уменьшения нашего потребления иностранных товаров
- II. КЛАССИЧЕСКАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ
- А. ФИЗИОКРАТЫ
- Б. АНГЛИЙСКАЯ КЛАССИЧЕСКАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ
- ИССЛЕДОВАНИЕ О ПРИРОДЕ И ПРИЧИНАХ БОГАТСТВА НАРОДОВ
- К Н И Г А 1. ПРИЧИНЫ УВЕЛИЧЕНИЯ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТИ ТРУДА И ПОРЯДОК, В СООТВЕТСТВИИ С КОТОРЫМ ЕГО ПРОДУКТ ЕСТЕСТВЕННЫМ ОБРАЗОМ РАСПРЕДЕЛЯЕТСЯ МЕЖДУ РАЗЛИЧНЫМИ КЛАССАМИ НАРОДА
- Глава 1. О разделении труда
- Глава II. О причине, вызывающей разделение труда
- Глава IV. О происхождении и употреблении денег
- КНИГА II. О ПРИРОДЕ КАПИТАЛА, ЕГО НАКОПЛЕНИИ И ПРИМЕНЕНИИ
- Глава III. О накоплении капитала, или о труде производительном и непроизводительном
- ДАВИД РИКАРДО
- Прямым продолжателем учения А. Смита является Давид Рикардо (1772-1823). С 1793 по 1812 г. он занимался предпринимательской деятельностью. Затем увлекся научной работой, уделяя основное внимание развитию трудовой теории стоимости. Главный труд Д. Рикардо - "Начала политической экономии и налогового обложения" (1817). В нем предпринята попытка исследовать экономические отношения капитализма с позиции трудовой теории стоимости.
В отличие от А. Смита Д. Рикардо не считал, что стоимость определя