Заключение:философия, физика и человек
Эта книга посвящена теме единства мира, прежде всего единства человеческого знания о мире, изучаемом физикой. Раскрывая эту тему, автор руководствовался сообра- я^ением, что такое единство является выражением реальной диалектической взаимосвязи человека со Вселенной, частью которой он является.
Человек и Вселенная всегда были предметами, о которых размышляли философы, но эти же предметы изучают многие специальные науки, к числу которых относится и физика (конечно, специально-физическое представление о человеке, например, как о макроскопическом физическом объекте недостаточно, но это не значит, что такое представление ложно или что физика не имеет отношения к человеку). Вместе с тем мы стремились показать, что философия и физика едины также потому, что они являются (хотя и различными) сферами деятельности одного и того же человека — человека как мыслящего существа. Физическая реальность далеко не однообразна в различных ее проявлениях (в мета-, макро- и микромасштабах), но она объединяется единством ее человеческого представления в физической картине мира (хотя различные ученые на одном и том же историческом этапе развития физики, как, естественно, и «усредненные» итоги различных таких этапов, могут формулировать отличающиеся картины). Например, пространственно-временной аспект этой картины формулируется представлениями о пространстве и времени, выработанными человеком на протяя^ении веков. Хотя у нас есть разные представления о природе пространства и времени, об их структуре, в них, однако, содержится общий компонент, связанный с пространством и временем мира, в котором живет человек. Так же обстоит дело и с логикой. Даже рассуждая о квантовых объектах, поведение которых, казалось бы, просто «нелогично», мы используем логику, «фигуры» которой (В. И. Ленин) являются выражением тысячелетней практики человека. Безусловно, классические и квантовые физические объекты сильно между собой различаются, по, например, Н. Вор считал, что теории микромира нужны нам прежде всего для того, чтобы лучше понять тот мир, в котором живет человек.Таким образом, ясно, что тема единства мира имеет человеческие измерения. Ее исследование показывает, в частности, что физика не просто отражает, как в зеркале, некий неочеловеченный мир, но делает это при помощи человеческих понятий и человеческих материальных операций, которые незримо присутствуют и в результатах такого отражения. Результат такого отражения — физическая реальность — оказывается не просто идеальной копией внечеловеческого мира, а конструкцией, имеющей двуединую — материально-идеальную, объективно-субъективную — природу. Ее содержание формируется под воздействием трех источников — объективной реальности (которая в философской абстракции внеполо- жена сознанию человека) и субъективной (т. е. в абстракции — чисто человеческой) материальной и идеальной деятельности. Поэтому мы не можем ни отождествлять физическую реальность с объективной реальностью (в которой человека просто может не быть), ни считать ее полностью умственной конструкцией или материаль-ным творением человека (ибо человек является только частью материальной Вселенной).
Человеческие измерения мира многообразны. В книге речь шла главным образом о гносеологическом измерении, т. е. о роли человека в мире как существа, познающего мир. Кроме этого измерения, существует множество других, и к тому же различные человеческие измерения мира взаимосвязаны. Так, в человеческом познании мира уча-ствуют не только специально-научные понятия физики и математики, но и различные виды материальной практики, представления здравого смысла, философско-мировоз- зреические убеждения. Научное познание имеет также личностное, профессионально-этическое, общекультурное, социальное измерения. В свою очередь, результаты этого познания накладывают свой отпечаток на способы материального производства, на художественное творчество и даже на религиозные доктрины. Чтобы проиллюстрировать сказанное, рассмотрим только один пример, который еще раз поясняет отличие физической реальности от реальности объективной.
Для ученых очень важно представление о цели науки.
Ясно, что цель — это чисто человеческое понятие, мы не можем приписывать цель неодушевленной физической природе, т. е. и физической реальности, если мы отождествляем ее с неочеловеченной природой. И тем не менее оказывается, что понятие цели физической науки не-разрывно связано с понятием физической реальности. Это мы можем проследить по крайней мере на примере взглядов таких крупнейших физиков, как А. Эйнштейн и Н. Бор. В книге мы показали, что взгляды этих ученых на физическую реальность сильно различаются. Основное различие между ними определяется именно различным пониманием цели науки, физического познания. Эйнштейн полагал, что такой целыо является физическая реальность, существующая независимо от физических теорий, от средств нашего познания этой реальности, что физика в ходе своего развития все ближе и ближе приближается к этой цели (или по крайней мере должна приближаться). Он считал, что в указанном только что плане квантовая физическая реальность ничем не отличается от классической физической реальности. И в первом, как и в последнем, случае должны существовать независимые от сознания и человеческой практики объекты и их свойства, подчиняющиеся по возможности простым и гармо-ничным детерминистическим законам. В отличие от Эйнштейна Бор полагал, что целью физики является объяснение, все более лучшее понимание человеческого опыта (т. е. взаимодействия человека с окружающим его физическим миром). Поэтому-то теории микромира призваны служить пониманию мира, в котором живет человек. Иными словами, если для Эйнштейна целыо была физическая реальность, а опыт являлся только средством ее познания, то для Бора все выглядело как бы наоборот: цель — это человеческий опыт, а физическая реальность в ее эйнштейновском понимании только средство, причем даже неадекватное в случае опыта взаимодействия человека с квантовыми объектами.Не очень задумываясь над этим различием взглядов Эйнштейна и Бора, можно объявить первого ученого материалистом, а последнего — субъективным идеалистом, скажем кантианцем.
Но при более глубоком анализе взглядов Эйнштейна и Бора такая их оценка окажется явно недостаточной. В самом деле, что такое «физическая реальность» по Эйнштейну? Это, оказывается, человеческое изобретение, мысленная конструкция, идеал, которому должны удовлетворять физические теории. А раз это идеал, он имеет явное человеческое измерение. Вместе с тем и Бор, ставя во главу угла своего мировоззрения по- нятия опыта и явления, конечно же, не отрицал существование объективного физического мира. Так что при всем глубоком различии философских взглядов Эйнштейна и Бора, их представлений о цели физики можно найти и общее в этих взглядах и представлениях: они определяются не только объективной реальностью, но и реальностью человека, а точнее, взаимодействием человека и мира.Одним из результатов взаимодействия человека и мира является развитие человеческого познания. Ясно, что, если бы такого взаимодействия не было, не было бы и развития познания. Современное динамическое взаимодействие человека с миром во многом обязано науке, постоянно перестраивающей систему материального производства и расширяющей горизонты теоретических представлений человека как о самом себе, так и об окружающем его мире. В этой связи сегодня возникает множество новых проблем в осмыслении диалектического единства человека и Вселенной, частью которой он является. И в значительной мере такие проблемы обязаны прогрессу физических наук. Их, эти проблемы, можно было бы разделить — в некотором приблткении — на гносеологические (теоретические) и социальные (практические) .
Суть первых заключается в том, чтобы объяснить, как возмояшо становление нового знания о мире. Как это знание становится доступным человеку? Как оно может быть понято? Как обретает смысл? Проблема значения нового знания очень важна для физики, которая сегодня исследует поистине ненаблюдаемые объекты, которым приписываются не воспринимаемые обычными чувствами свойства. Это, например, кварки, гравитоны, глюоны, обладающие такими свойствами, как «цвет», «странность», «очарование».
Ясно, что указанные свойства, если мы сопоставим их с тем, что обычно понимается под ними, имеют разве что метафорическое значение; во всяком случае, отсутствует прямая аналогия между «цветом» кварка и, скажем, цветом розы. (Правда, некоторая аналогия все же имеет место: как пучок белого света можно разложить призмой на пучки красного, я^елтого и синего цветов, так и наблюдаемые адроны, т. е. протоны и нейтроны, в частности, разлагаются в теории на кварки трех этих «цветов».)Н. Бор, исследуя проблему •осмысленности нового знания физики об объектах микромира, неоднократно подчеркивал, что это знание обретает смысл, будучи человеческой формой понимания мира. Смысл этот задается фундаментальными категориальными формами вос-приятия — такими, как пространство, время, причинность, непрерывность, объект, а также нашими материальными взаимодействиями с квантовым миром посредством специальных устройств, называемых измерительными приборами. Условиями осмысленности наших суждений о свойствах микрообъектов он считал, во-первых, использование обычного физического языка, в котором только и можно передавать от субъекта к субъекту содеря^ание опыта, и, во-вторых (хотя бы мысленно возмояшое), использование экспериментальных устройств. Например, суящение о местоположении элементарной частицы обретает смысл не просто в силу наших представлений о пространстве, но тогда, когда мояшо построить прибор, способный измерять это местоположение. Такой прибор весьма специфичен: он представляет собой обязательно неподвияшое, макроскопическое, массивное устройство, ибо он должен, чтобы мы могли говорить о полоя^ении, образовывать пространственную систему отсчета. Но такой прибор, очевидно, не годится для измерения динамических (импульсно-энергетических) характеристик микрообъектов, ибо он нечувствителен к кванту действия. Чтобы измерить импульс объекта, нужен иной прибор — прибор, реагирующий на квант действия, но уя^е не могущий выполнять функции системы отсчета положения микрообъекта в пространстве.
Мы, таким образом, конечно, можем полагать, что микрообъект обладает одновременно и положением в пространстве и некоторой определенной скоростью, однако это мнение нельзя обосновать практически, и поэтому оно физически бессмысленно.Суя^дение о наличии у физического объекта одновременно точных положения и импульса является, по Бору, можно сказать, рецидивом классической физической реальности. Однако оно бессмысленно в квантовой физике — несмотря на то что Эйнштейн стремился доказать обратное. (Как мы знаем, современное развитие физики свидетельствует здесь в пользу точки зрения Бора: все попытки обнаруяшть «скрытые свойства» у микрообъектов вроде локальных свойств положения и импульса пока ничего не дали.) Это говорит о том, что выработанные классической физикой представления о реальности являются не ее объективными копиями, а определенными ее идеализациями. Вовсе без этих идеализаций мы не мо- жем обойтись, поскольку без них мы не можем понять новое, но мы и не можем с их помощью исчерпать все содержание нового. Что же делать в этой ситуации? Как тогда вообще возможно новое понимание?
В ответах на эти вопросы приходится обращаться к философской теории значения. В первом приближении известно, что весь мир — как наблюдаемый, так и ненаблюдаемый — мы можем понять в терминах категорий, т. е. наиболее общих понятий, исследуемых философией. Такие понятия неустранимы, потому что они выражают наиболее общее содержание человеческого опыта, возникли в результате обобщения тысячелетней практики. Но только их одних мало. Когда речь заходит о ненаблюдаемом . (не воспринимаемом чувствами непосредственно или вообще) мире, осмысленность суждений о таком мире достигается и за счет использования аналогий и метафор. Рассмотрим, например, происхождение значения понятия «спин». Спин — это внутренний момент движения квантовой частицы. Понять его смысл можно, если уподобить квантовый объект некоему макроскопическому шарику, вращающемуся вокруг какой-то собственной оси. Тогда мы получаем значение (смысл) слова «спин» по анало-гии со значением термина «угловой момент двия^ения», определяющего вполне привычное свойство макроскопического тела, находящегося во вращении (например, глобуса или планеуы). Но затем мы — теперь уже метафорически — приписываем возможность наличия подобного свойства и ненаблюдаемым безразмерным (точечным) квантовым объектам. Прямая аналогия здесь просто не проходит, так как непротяженные объекты, согласно обычным физическим представлениям, не могут обладать каким-либо вращательным моментом движения, но метафора позволяет привести в соответствие теорию и опыт, сделать осмысленными кваитовофизические утверждения. Очевидно, использование аналогий и метафор в физическом исследовании является еще одним подтверждением человеческого измерения у физической реальности, как бы далеко эта реальность ни отстояла от человека.
Наконец, остановимся на еще одном важнейшем человеческом измерении физики. Это — социальное, общественное значение физического познания. Если выше мы говорили, скорее, о воздействии человека на это познание, о присутствии человека в его результатах, то теперь посмотрим, как эти результаты, в свою очередь, воздействуют на человека, на общество, на среду, в которой он живет.
Известно, что научное знание является производительной силой, значительно изменяющей окружающий человека мир. Оно несет людям не только духовное удовлетворение от позиания Вселенной, не только материальные блага и комфорт, но и может порождать протест, вызывать значительные разрушения, наносить вред. Так, познание микромира открыло путь не только развитию электроники, атомной энергетики, квантовой химии, молекулярной биологии, но и созданию самого могучего за всю историю существования человека оружия массового уничтожения. Оно породило множество социально значимых проблем, которые называются глобальными проблемами: от угрозы всеобщей гибели в термоядерной войне до проблем загрязнения окружающей среды, неравномерности социально-экономического развития в различных регионах нашей планеты, «информационно-культурного империализма» (т. е. навязывания с помощью развитых технических средств массовой коммуникации определенных идеологических стереотипов) и противостояния «двух культур» — «гуманитарной» и «технократической». В контексте решения этих проблем поднимаются вопросы о «выживании человечества», о целях и политике науки, об этике ученых и т. д. и т. п. О чем же говорят такие социально значимые резуль-таты развития науки вообще и физики в особенности? Представляется, что самым главным социально-культурным и мировоззренческим результатом развития физики является установление границ возможностей человеческих познания и практики. В самом деле, сегодня мы знаем благодаря развитию физики и космологии, что как жизнь вообще, так и человеческое существо в частности могут существовать лишь при определенных, достаточно точно установленных значениях небольшого числа чисто физических величин. Эти величины называются универсальными (мировыми) постоянными. К ним относятся масса и заряд электрона, постоянная Планка, гравитационная постоянная, скорость света. Эти величины и соотношения между ними ограничивают саму возможность появления жизни. Однако жизнь на планете Земля все-таки зародилась, а люди ие способны изменить значения универсальных констант, так что эти границы практического значения вроде бы и не имеют. И все же знание этих границ практически значимо. Ведь использование физических формул М. Планка E = h(o и А. Эйнштейна Е = тс2 позволило в конечном счете овладеть ядерной энергией, создать физическую реальность, угрожающую человеку и находящуюся в его руках. Использование этой энергии против человека и является практически значимой границей физического познания. Так что и в этом физика имеет очевидное человеческое измерение.
Из сказанного пе вытекает, что физика устанавливает границы развития познания и практики человека вообще. Она указывает лишь, так сказать, «границы снизу», некоторые грани, которые не следует переступать. В этом можно увидеть и ее, физики, поистине гуманитарное значение. Решение же всех связанных с развитием научного познания социально значимых вопросов и проблем марксисты стремятся найти на пути создания «единой науки о человеке». Идти по этому пути вовсе не значит отка-заться от использования уже достигнутых научных ре-зультатов, в частности от результатов квантовой физики. «Единая наука о человеке» невозможна без фи-зического знания, поскольку человек — это не только социальное, но и биологическое, и физическое, и космологическое существо во Вселенной. Безусловно, особая специфика человека, отличающая его от остального мира, раскрывается только социально-гуманитарными дисциплинами, но все же одни только социология и гуманитарные науки недостаточны для полного понимания природы человека и его возможностей. Как для этого, конечно, недостаточны физика или биология по отдельности. Только вся совокупность наук о человеке и Вселенной позволяет понять феномен человека во всей его полноте. Иными словами, говоря о человеке и о возможности «единой науки» о нем, мы не должны забывать, что человек является частью Вселенной, продуктом ее развития,.