Введение

Социолог обычно изучает общество как обезличенное (деперсонифицированное) структурно-функциональное образование. Человеческая активность, являющаяся его реальным источником, при этом остается в тени научного анализа.

При объяснении этих реальностей приходится отходить от традиционных для нашего научного мировидения философских позиций, когда предметом философии являлись законы функционирования и развития природы, общества и человеческого мышления. Этот подход сводил многообразие человеческих проявлений лишь к мышлению, исключал

* Исследование по теме «Феномен человеческого существования и принцип "человеческого измерения": экзистенциальные основы изменений в российском обществе» проведено при поддержке РФФИ; проект № 04-06-80083.

272

из сферы философско- социологического анализа человеческую жизнь в обществе со всеми ее проблемами, что выводило из поля зрения философии "человеческий фактор" и препятствовало развитию социологии, особенно "понимающей".

Развитие социальной антропологии потребовало применения феноменологического подхода с его категориями "жизнь", "жизненный мир", "человеческое существование".

Следуя этой традиции и по велению времени социальные антропологи начинают рассматривать различные миры человека, причем мир повседневной жизни оказывается по преимуществу высшей реальностью и исходной базой для формирования и функционирования всех других миров челове-ка, в том числе чисто символических, таких, как религиозные и художественные миры. Поэтому появление и развитие этих миров подчинены принципу жизнеподобия, т.е. они по своей природе являются производными от реального мира, мира повседневной жизни.

Что служит основанием выделения и анализа таких миров? Основные феномены человеческого существования, по общему признанию, - труд, доминирование (стремление к превосходству), любовь, игра и смерть. Социальный антрополог прибегает к формуле "бытие человека в мире", стремясь уйти от односторонних представлений о социальной жизни как о результате воздействия на людей объективного мира (общества как объективной реальности) или от рассмотрения общества лишь как образования, конституируемого эго человека (общество как субъективная реальность).

Бытие человека в мире-это прежде всего способ обита-ния в мире человеческом, поскольку социальный мир так же принципиально изначален, как и жизненный. Человек в нем "дан" со своими константами существования. Поэтому общество не есть сумма индивидов, а есть фундаментальная структура опыта и горизонт всякой субъективности и ее действий. Люди существуют в ситуациях, по необходимос-

273

ти интерпретируемых ими и последующими поколениями различно, - это открывает множество перспектив.

Увлечение абстрактными трансцендентальными континуумами, куда "уходит" лишь сознание человека, мешает действенному анализу существующих и появляющихся новых миров существования человека (например, виртуальных миров, компьютерных игр и т.д., явно связанных с переживаниями людей, с творчеством и неудачами, остро и драматически ощущаемыми людьми).

Реабилитация тела человека (Гуссерль, Мерло-Понти) преодолевает картезианское удвоение мира и, подчеркивая непосредственность связи сознания и мира человека, ведет к необходимому ныне преодолению дуализма субъекта и объекта. Поглощенность человека миром своего бытия и существование этих же миров в нем посредством личностной идентификации (точнее, самоидентификации), слияния с ними обусловливают формирование и соответствующих черт человека как граней его личности. Множественность миров человека определяет историческое усложнение личности, и наоборот.

Итак, труд, доминирование, любовь, игра и смерть как постоянные социал-антропологические феномены и их институциональные проявления в обществе - предмет нашего дальнейшего анализа.

Общество - продукт взаимодействия людей. Выделим из всех видов взаимодействий социальное, т.е. человеческое, когда люди понимаются как социальные существа, действующие в конкретном социокультурном контексте1. Со-

1 Речь идет прежде всего о прямом, непосредственном взаимодействии, «лицом к лицу». Косвенное взаимодействие может происходить, например, в (формах конкуренции товаров, дипломатической или вооруженной борьбы и т.д. Кроме этого, взаимодействие человека с другими людьми сопровождается также соотнесением человеком своего мира с той или иной константой жизни.

274

циальное взаимодействие в повседневной жизни подчинено принципу "здесь и сейчас" и протекает в ситуации "лицом к лицу". Можно сказать, что здесь находится "атом" всего огромного мира человеческих взаимоотношений. Все прочие формы взаимодействий в той или иной степени являются лишь производными и более отдаленными от этого атома. Следовательно, анализ этого "кирпичика" позволит нам выявить микромеханизм социального конструирования. Рассмотрим, как откладывается опыт жизни в сознании индивида и какой типизируется, становится приемлемым и понятным другому участнику взаимодействия. Этим самым мы обозначим появление тех или иных элементарных форм культуры как ценностно-нормативных регуляторов социальной жизни.

В ситуации "лицом к лицу" я и мой партнер предстаем друг перед другом в живом настоящем. При этом постижение друг друга (намерений, приемов воздействия, цели взаимодействия) происходит на всех уровнях сознания (разума, интуиции, эмоций). В силу своих знаний, опыта, культуры в целом я интерпретирую полученные данные, пытаясь достичь достоверного знания о своем партнере. Также поступает и он. Столкновение двух "здесь и сейчас" (т.е. интерпретаций ситуации, основанных на интересах сторон и актуальных целях взаимодействия) происходит в процессе взаимообмена моей и его экспрессивностей (выразителей эмоциональных состояний). Но ни один человек не способен постичь другого во всем его многообразии. Поэтому волей или неволей мы прибегаем к типизации, к схемам интерпретации поведения и действий другого человека ("мужчина", "женщина", "европеец" и т.д.), а схемы диктуют нам типичные "ожидания-требования" друг от друга в ситуации взаимодействия. Мы воспринимаем друг друга как типы. Более того, чем больше удалена типизация социальнрго взаимодействия от ситуации "лицом к лицу"1, тем более она анонимна, обезличена.

Следовательно, социальную реальность повседневной жизни можно понять в континууме типизации, анонимность которых возрастает по мере удаления от ситуаций "здесь и сейчас" и "лицом к лицу". На одном полюсе этого пространства находятся "другие", с которыми я взаимодействую ча-

1 См.: Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. М„ 1995.

275

сто и интенсивно ("мой круг"), на другом - крайне анонимные абстракции, которые по своей природе никогда не смогут стать доступными взаимодействию "лицом к лицу" (мифологические герои или религиозные олицетворения в виде ангелов, дьявола и т.д.).

Типизация формируется в "образцы взаимодействий" и упорядочивает их. Важнейшую роль при этом играет вербальный язык, представляющий собой систему знаков, т.е. лингвистических обозначений жизненного опыта общности, которые можно сохранить во времени и передать следующим поколениям. Опыт - прежде всего знания, однако мое знание повседневной жизни организовано так, что меня интересует в данный момент лишь то, что мне нужно для достижения каких-то целей. Ясно, что априорно знания не су-ществует, поскольку человеческая природа-это социокультурная переменная: изначально она существует лишь в виде антропологических констант (открытость миру, пластичность инстинктуальной системы и т.д.).

Следовательно, если мы пытаемся выяснить истоки и природу "социокультурного", то должны рассмотреть вопрос об "осаждении" опыта в сознании индивида и его объективации в рамках принятой в данной культуре семиотико-знако-вой системы. А это дает нам и ответ на вопрос о жизненных мирах человека как субъективных реальностях. В памяти человека осаждается не весь опыт индивида или группы. Седиментация (осаждение опыта действий и переживаний в сознании) принимает интерсубъективный характер, т.е. выходит за пределы отдельного человека тогда, когда нескольких индивидов объединяет общая биография, - сходные условия жизни и деятельности порождают общественный единообразный опыт, типизация которого происходит окончательно посредством языка, т.е.

Как же при этом происходит формирование опыта? В основе опыта лежат действия физического, технологического или умственного характера, а всякое действие подвергается так называемой хабитуализации (опривычиванию).В ходе опривычивания происходит фундаментальный процесс: естественное стремление людей к результативности действия в сочетании со стремлением к экономии человеческих усилий (в том числе и "закон лени") ведут к тому, что в сознании отпечатывается прежде всего позитивный опыт, превращаясь в образец действия (в основном выраженный в умениях и навыках). Типизируясь далее посредством языка, он дви-

276

жется в двух системах: в системе ролевых функций (ролевых репертуарах живых индивидов) и в знаковых (символических) системах. Опыт, выраженный в знаковых системах, может отделяться от достояния его творцов.

Здесь начало культуры. Поэтому мы под культурой понимаем исторический, профессиональный и жизненный опыт множества людей, имеющий позитивный характер и выраженный в семиотических системах. Посредством типизации действий и формирования образцов у взаимодействующих индивидов возникают определенные ожидания (экспектации) друг от друга, следовательно, и взаимный контроль и взаимокоррекция норм (этос сообщества). Возникает основа для формирования институтов - объективных для индивидов со-циальных реальностей. Они непременно имеют уже свою историю и аргументированную легитимность (оправданность). Все они диктуют индивидам: "так надо делать", а ряд из них - специально организованный - "разгружает" людей от уже непосильной для них ноши (для этого предназначены организация и ведение народного хозяйства, система государственного управления, армия, здравоохранение, система образования, наука, искусство и т.д.). Разделение труда между институтами, следовательно, и между их персоналами, дает возможность развивать соответствующую профессиональную культуру, открывает путь к проектируемым инновациям.

Феноменологический метод ориентирует нас на исследование творческой стороны жизнедеятельности людей - конструкторов социальной реальности. Важной при этом является проблема изучения процесса социального бытия культуры, т.е. отобранного, ценностно окрашенного и семиотически выраженного позитивного опыта жизнедеятельности множества людей. Такой опыт возникает в различных сферах и, поскольку в опыте невозможно отделить друг от друга сознание и действие, социальное бытие культуры может быть изучено лишь посредством исследования жизненных миров человека (людей).

Различение миров человека по гносеологическому признаку (по соотношению бытия и сознания) позволяет нам описывать и объяснять общество и как объективную и как субъективную реальность. Но для описания и объяснения общества как продукта взаимодействия людей этого недостаточно. Любое взаимодействие людей характеризуется "слитностью" условий, интересов, разума и реальных дей-

277

ствий его участников, следовательно, необходимо применять феноменологический подход1.

В социальной антропологии это выражается в том, что в основу различения миров человека мы должны положить основные модусы, или феномены, существования человека. Как уже говорилось, это труд (способ жизнеобеспечения), господство (доминирование и связанная с ним борьба в любых сферах жизнедеятельности), любовь (самоидентификация и солидарность с особо значимым существом, соучастие в его жизни: божеством, святыней, лидером, лицом противоположного пола, родственниками и близкими и т.д.), игра (свободная деятельность как дарящая блаженство), смерть (основной экзистенциальный феномен, выражающий и подчеркивающий конечность человеческой жизни и вытекающее отсюда вечное стремление человека избавиться от него).

Жизненные импульсы, исходящие из этих феноменальных источников, формируют и миры человека, так или иначе регулируемые соответствующими институтами. В то же время эти миры являются компонентами общества как субъективной реальности, ибо эти феномены - не только бытийные способы человеческого существования: они также и способы понимания, с помощью которых человек понимает себя как трудящегося, как любящего, как борца, как играющего и смертного, и стремится через такие смысловые горизонты объяснять одновременно бытие всех вещей2.

Мои жизненные миры - это осознаваемые мною реальности, расположенные и за пределами моей повседневной

1 Феномен (греч.) - являющееся, т.е. то, что воспринимается в чувственном познании, в отличие, от сущности явления, обнаруживающейся в рефлексии. Феноменология есть : 1) наука о предметах опыта ( И.Ламберг, 1728-1777гг.),она изучает принципы чувственности, 2) «негативная наука», содержащая критику чистого разума (И.Кант, 1724-1804), 3) учение о становлении знания ( Фихте, 17621814), изучение наличных форм сознания ( Гегель, 1770-1831). Современное понимание феноменологии идет от Гуссерля (1859-1938), искавшего основание культуры в виде абсолютного опыта, и, в конечном счете, сведшего его к изначальной интеллектуальной интуиции(философская «археология»). В развитие феноменологии свой вкладвнесли в XX веке также Хайдеггер, Мерло-Понти, Сартр, Дюффрен, Финк, Шпет, Ясперс, Шютц и др. Подробнее о типах дескриптивной,трансцендентальной и абсолютной феноменологии см.: Философская энциклопедия, М.,1970, т.5,с. 314-315.

2 См.: Финк Е. Основные феномены человеческого бытия // Проблема человека в западной философии. М., 1988, с. 361-362.

278

Моя идентификация, самоотождествление с этими мирами зависит от силы воздействия на меня этих реальностей, с одной стороны, и от моего прагматического или познавательного интереса к ним - с другой. Каждый мой жизненный мир - и мир других, следовательно, наше взаимопонимание и взаимодействие в этом мире протекают в рамках той культуры, которая ценностно-нормативно скрепляет воедино эти миры. На поверхности иногда это выглядит как система субкультур, расположенных в едином социокультурном пространстве (культуры различных сообществ, этнокуль-туры).

Известно, что обстоятельства в той же мере творят людей, в какой они сами творят эти обстоятельства. Участвуя в жизненных мирах, я соприкасаюсь и с "обстоятельствами" этих миров, следовательно, я так или иначе содействую формированию и развитию у себя и у других людей человеческих качеств, необходимых для жизни в данном мире. Этот момент, эмпирически наблюдаемый и фиксируемый, требует от нас методологического поворота в понимании человеческого сознания. Думается, что буквальное понимание сознания как результата отражения в мозгу жизненных реалий, следовательно, признание некоторой его инерциаль-ности, приводящей к "отставанию сознания от бытия", сужает наши эвристические возможности в области антропологии. Сознание человека надо рассматривать в двух планах: в мире повседневной жизни, где основным актором всего ;сущего выступает действие (труд, деятельность вообще), сонание человека есть необходимый атрибут жизни; в трансцендентальных же мирах мышление, понимание и самопонимание человека являются способом жизни.

В информационном обществе, в котором возникают символические и виртуальные миры, именно сознание человека является непосредственным творцом, главным актором этих миров. Поскольку высшим иерархом среди жизненных миров человека выступает-мир повседневной жизни с ее принципами "здесь и сейчас" и "лицом к лицу", то в основе конструирования остальных миров лежит принцип жизнеподобия (образцом выступает повседневная жизнь). Это касается всех миров, как бы далеко они ни отстояли от повседневности и как бы фантастически в них ни переплетались друг с другом реалии повседневности. Принцип жизнеподо-бия этих миров (например, в картинах С.Дали либо в мире сновидений) реализуется посредством символико-знаковых

279

систем, связывающих воедино все миры человека через него и в нем. Так мы выходим на проблему коммуникативных связей между жизненными мирами человека и с ни«| самим, следовательно, связей между множеством люде» как участников динамики этих миров. Важным здесь является последующий анализ смыслового универсума, возникающего между этими участниками.

Информационное взаимодействие является необходимой частью любого социального взаимодействия. Предыдущий анализ процесса объединения индивидуального и социального уровней действий людей путем типизации позволил нам описать (правда, весьма схематически) процесс порождения культурных феноменов, упорядочивающих и наполняющих смыслом действия людей. Взаимодействие в повседневной жизни обязано своим появлением и развитием необходимости жить, и жить успешно, для каждого человека, поэтому информационное общение в этом мире зачастую носит в большей свой части функциональный, прагматический характер. Другие миры не имеют такого четко обозначенного круга необходимостей, поэтому наше внимание к ним обычно ослаблено, связано с досугом и развлечениями, если они не являются мирами моего профессионального труда и бытового поведения, и обмен информацией носит, скорее, чисто символический характер, будучи связан с символическими объектами.

Известно, что коммуникация является средством снижения неопределенности ситуации взаимодействия. Уменьшение неопределенности предполагает построение индивидом (группой) предсказаний до начала действия и объяснений после их завершения по поводу "правильности" или "непра вильности" установок на действие и самого акта действи (контроль за соблюдением "правил игры"). Поэтому в ког муникативном поле функционируют: коммуникативные но мы, т.е. морально-этические обязательства, налагаемые на человека, группу; роли - набор функционально обусловленных действий и поведенческих ожиданий; коммуникативные сети, т.е. наборы перекрещивающихся межиндивидуальных связей; правила-нормы, носящие инструментальный характер и служащие для координации действий людей в определенных ситуациях.

Здесь описан механизм обычной коммуникации. Однако этого описания недостаточно для понимания природы коммуникативных связей между мирами человека. Такие связи

280

обеспечивают внутреннюю цельность человека и четкость контуров ожидаемых от него действий (предсказуемость поведения и действий) в условиях взаимодействий. Поэтому в последнее время антропологи и культурологи стали пользоваться древним термином "универсум", который, как утверждал еще Г.В.Лейбниц, есть "множество всех возможных миров", "единство многого". Эта категория обозначает динамичность и тотальность связей и отношений всех реальностей субъекта, сознание которого перемещается из одной из них в другую (реальности теоретического мышления, сновидений, эстетического или религиозного характера и т. д.). В духовном плане объединяются в смысловой универсум1. В качестве иллюстрации к такому выводу приведем классификацию "внутренних ценностей", данную В. Леви2.

Ранг Общеупотребительные определения значимости Определение ценностей 0 все равно, «до лампочки» сфера внеценностной информации 1 любопытно, принять к сведению, иметь в виду информационные ценности 2 предпочтительно, хуже, лучше условные ценности 3 хорошо, плохо, важно, зарубить себе на носу безусловные ценности 4 самое главное, бесконечно важное, для меня это равно жизни, больше, чем жизнь сверхценности

Понятно, что в содержание смыслового универсума, выражающего тотальность, единство жизненных миров человека, входят прежде всего безусловные ценности и сверхценности. Понятно также и то, что смысловой универсум есть важнейшее образование в информационном поле субъектов, обеспечивающее их взаимопонимание непринятие друг другом. В научной литературе описываются различные теории о связи общества как субъективной реальности с элементами Вселенной. Ниже дана схема этой связи, составленная Ю.М.Федоровым (на основе представлений Тейяра де Шардена, В.В.Налимова, В.С.Соловьева, Г.П.Федотова П.А.Флоренского - последние трое являются основополож-никами концепции Всеединства).

1 См.: Бергер П., Лукман Т. Указ, соч., с. 157-170; Федоров /о. Уни

версум морали. Тюмень, 1992, с. 11-15.

2 Леви В. Искусство быть собой. М., 1991, с.39.

281

Бытие Абсолют Род Социум Натура Небытие Бесконечный субъект Субъективирование Объективирование Бесконечный объект Символ Негэнтропия Энтропия Дескриптор Свобода Трансценди-рование Дескриптирование Необходимость

По этой схеме разнородные миры свернуты один в другом, как матрешка в матрешке, и то же самое можно сказатьо менталитете человека: менее универсальное порождаетсяболее целостным и универсальным. Исторический процесс это дробление Бытия и Менталитета на все более проявленные и объективированные формы существования. Целостность (бытие, бесконечный субъект, символ и свобода) распаковывается в процессе существования рода, социума, природы и превращается в бесконечный объект, свобода – в необходимость, символ - в дескриптор (знание, лишенноеморального долженствования). Это-небытие. Итак, небытие наступает при дроблении целостности Бытия и превращения бесконечного субъекта (под ним можно понимать и Бога) в бесконечный объект (полное овеществление субъекта). Как видим, эта теория исходным началом всего сущего считает активность Абсолюта (демиурга, Бога, Творца либо менталитета Человека в качестве Абсолюта), подобно тому, как современная астрономия считает началом Вселенной Большой Взрыв.

Разумеется, эта схема отходит от традиционных схем, основанных на естественнонаучных данных о появлении сознания. Однако привлекает внутренняя логичность схемы - и в то же время ясно, что для ее принятия в качестве серьезного аргумента при объяснении такой единой функционально-онтологической целостности, как Вселенная, необходима изрядная доля веры в достоверность ненаблюдаемого.

Первой константой человеческого существования является труд. Он - главный мост между обществом и человеком. В то же время каждый человек формирует свой мир труда, органично связанный с макромиром труда.

Остановимся на теории, более или менее верно (на наш взгляд) трактующей соотношение "человек-труд- общество". Серьезные глубины открываются при рассмотрении проблемы "человек-результаты труда". Ответа требуют простые на

282

первый взгляд вопросы: почему в обществе одному выпадает труд, например, врача, а другому- грузчика?, почему такая случайность, как рождение ребенка в семье богатого или бедного, предопределяет его судьбу? или почему из всех отношений людей главным между ними оказываются обезличивающие их отношения полезности, простой функциональности? и т.д. С наибольшей полнотой на эти вопросы отвечает концепция отчуждения человека в истории, разрабатывавшаяся многими мыслителями, начиная сЖ.Ж. Руссо1.

Понимание отчуждения человека прошло в истории мысли по крайней мере три этапа. Ж.Ж.Руссо и его единомышленники (П.А.Гольбах, Д.Дидро) объясняли увеличивающееся чувство одиночества и духовной опустошенности человека в индустриальном обществе разрывом между общественными установлениями и естественной природой человека, по которой "каждый с рождения обладает неотъемлемыми правами на жизнь, свободу и собственность". Люди равны и независимы от рождения. Однако эти мыслители видели путь оздоровления общества в возвращении к при-роде, т.е. в приведении общественных порядков в согласие с естественной природой человека. В этих призывах уже было первоначальное объяснение рабства и нищеты одних и богатства, господства других людей, поэтому они носили революционный характер (читателю, конечно, известна роль французских материалистов в подготовке Великой французской революции).

Немецкая классическая философия, пытаясь увидеть несовершенство общества в характере деятельности людей, сводила отчуждение человека ко всякому акту опредмечивания им своих сил и целей в процессе деятельности, в том числе и трудовой. Тем самым, с одной стороны, был найден механизм отчуждения сил человека от него самого ("самоотчуждение" у Гегеля) и их передачи в распоряжение социальных институтов, но с другой - была утеряна революционность французских материалистов, ибо утверждение атом, что всякий акт опредмечивания (говоря сегодняшними терминами - объективации, овеществления) человеком своих сил и умений есть в то же время акт отчуждения от него результатов деятельности, привело к выводу о том, что от-

1 Обзорные работы указывают на более чем 600 трудов мыслителей разных эпох, посвященных этой проблеме.

283

чуждение человека - вечное явление и преодолеть его невозможно.

Понятно, что этот вывод относится прежде всего к труду - ведь именно трудовой деятельности имманентно присущи как опредмечивание, так и распредмечивание, раскодирование - например, орудий труда, чертежей и т.д. - с целью их использования. Наиболее полно объяснил проблему отчуждения К.Маркс в работе "Экономическо-философские рукописи 1844 г." Основные его выводы сводятся к следующему.

По Марксу, сущность отчуждения человека в его истории сводится к постепенному отрыву от него и господству над ним тех сил, которые он создает сам. Он перестает контролировать поведение результатов своей же деятельности. Таковы государство, собственность, господствующая идеология. Природа человеческой деятельности, прежде всего трудовой, такова, что человек на ранних этапах своего развития вынужден противопоставить себе созданные им же силы для того, чтобы извне стимулировать свой труд, содержание которого для него непривлекательно, ибо это труд, диктуемый нуждой и внешней целесообразностью, труд, находящийся на низких ступенях своего исторического развития. Такими силами являются деньги как идеальная сторона товаров (продуктов труда), религия (всеведущий Бог, контролирующий поведение человека посредством его религиозной совести и воздающий ему по заслугам в "Судный день"). Таково и государство, которое необходимо на этом историческом этапе для насильственного удержания в подчинении населения, страдающего от социального, экономического и политического неравенства, и которое контролирует распределение результатов труда "по собственности". Это царство наемного труда, когда рабочая сила становится товаром, т.е. "собственностью" работника.

Отчуждение исторически проходит путь от своего "нейтрального" состояния (когда, например, труд и зарплата взаимно развивают друг друга: зарплата при этом - равнодуш-ная к человеческой индивидуальности данность; в сфере труда она лишь механизм повышения производительности труда) к "враждебной чуждости". Для этой ступени развития человечества (как и в индивидуально-биографическом плане) характерно уже наличие элементов деструктивное во взаимоотношениях работника и его труда: с помощью результатов труда работника их владелец (собственник средств

284

производства) господствует над работником, повелевая его трудовым поведением. Общественная необходимость в организации систематического труда миллионов проявляется в таком случае в форме, враждебной рабочей силе по своей природе.

Государство, как и ряд институтов общества, связанных с ним, выступает совокупным капиталистом, защищает частную и иную собственность, проявляет присущую капиталу экспансивность и враждебность по отношению к другим государствам (нациям), затевая войны, исходя из "высших государственных интересов". Государственные деятели этого периода воспринимают лишь "проблемы государства", но не видят людей. Люди становятся простым средством достижения целей государства, господствующего класса, нации. Этноцентризм, развивающийся в этот период, также ставит человека в положение "средства нации". В искусстве возникает социальный тип - образ "маленького человека", угнетаемого обстоятельствами жизни (особенно ярко такой тип был олицетворен Ч.Чаплиным).

Обнаружение двухэтапности в развитии отчуждения человека (именно этот момент весьма сомнителен в теории Маркса) привело Маркса к выводу, что преодоление отчуждения проходит те же этапы, но в обратном порядке: враждебное отчуждение переводится в разряд "нейтрального" революционным путем - первая фаза коммунизма, а затем она эволюционным путем перерастает во вторую фазу: труд превращается в первую "жизненную потребность", государство отмирает в силу исчезновения политики как формы борьбы за интересы групп и классов, идеология из средства защиты классовых интересов превращается в науку об общественном развитии, преодолевается общественное, неравенство.

Путь превращения труда в первую жизненную потребность, по Марксу, сложен и долог. Чтобы труд превратился в первую жизненную потребность, необходимо изменить его характер. Анализ показывает, что в истоках экономических, социальных и политических структур, чуждых большинству, лежит отчуждение труда, выз ывающее экономическое, социальное и политическое угнетение. Поэтому несвобода человека объясняется прежде всего природой отчужденного труда. Насилие государства над личностью, например, вполне объяснимо в этих рамках, ибо ясно, что результаты отчужденного труда позволяют содержать целый слой людей,

285

закрепленных в "силовых структурах", и концентрировать власть в руках немногих в результате исторической узурпации ими функций управления (рабовладельцы, аристократия, буржуа, чиновничество в форме партократии и т.д.). Демократизация управления производством и демократизация управления страной, однако, не являются параллельными процессами. Политическая демократия мало связана с производственной: технология не терпит своеволия участников трудового процесса.

Являются ли эти и другие выводы Маркса утопичными, надуманными, односторонними и сверхрадикальными? Наше общество переболело марксизмом и как "единственно правильной революционной теорией", и как революционной утопией, не выдержавшей экзамен практикой. Настал момент отрезвления, а следовательно, вдумчивого анализа достоинств и недостатков марксистской теории общественного устройства. С этой целью и изложены здесь основы марксистской концепции отчуждения человека и его труда в истории.

А. Дж. Тойнби, выдающийся философ истории, подчеркивал, что "социальная несправедливость, духовное отчуждение, утрата человеком естественных связей с природой -все это плоды расширяющейся индустриализации западного мира"1. На фоне этих процессов наша страна "вторгается" в техногенную цивилизацию и, как свидетельствуют факты, начинает вбирать в себя прежде всего шлаковую часть культуры Запада. Пройти свой путь при этом с минимальными потерями - задача ответственная.

Труд как "постоянная" жизни человека, помимо других важнейших функций, упорядочивает не только общественную жизнь, но и внутреннюю жизнь человека, содействуя формированию и проявлению тех или иных социальных качеств человека. В 1991-1992 гг. Парижским институтом социальных изменений было проведено масштабное исследование в странах Европы и в Европейской части России по определению склонности населения той или иной страны к социальным изменениям. Предварительно теоретически были обоснованы 10 типов личности, гипотетически присущие народам этих стран и путем измерения около 100 индикаторов были определены процентные соотношения этих типов в каждой стране. Не будем спорить пока о методоло-гической точности этих исследований, а обратим внимание

1 Тойнби А. Дж. Постижение истории. М., 1991, с. 586-286

на характеристики таких типов для выявления роли мира знаний в процессе социальных изменений.

Из 10 типов наиболее приспособленным к социальным изменениям оказался тип личности, названный исследователями 'Уравновешенным и самоорганизованным". Лица, составляющие этот тип, умеют сохранять свои убеждения и в то же время оставаться открытыми к новым идеям, не боясь потерять главные ориентиры своей жизни. Благодаря высокому уровню образования и пониманию законов функционирования общества и экономики члены этой группы нередко бывают инициаторами социальных преобразований. Они способны адаптироваться к внешним обстоятельствам и действовать без оглядки на авторитеты1.

Обратим внимание на то, что эффективными новаторами, согласно исследованию, могут быть лишь люди, знающие предмет обновления и в то же время остающиеся самими собой в процессе изменения жизненной среды. Первое качество обеспечивает успех в обновлении (конструировании) реальности, второе - придает устойчивый порядок повседневному взаимодействию людей. (В России, к сожалению, перемены сопровождались и сопровождаются возникновением правового и морального "беспредела", когда ввиду неустойчивости внутреннего мира людей разрушаются традиционные "ожидания-требования").

Труд развивается параллельно с развитием знаний о предмете труда. Одновременно развивается и знание отношений людей. Назовем его социальным знанием. Социальное знание (важная составляющая культурного климата среды) весьма мозаично. В противовес научному знанию оно соткано из порций "правды" и "лжи", "заблуждений" и "истин". По Аристотелю, правда есть соответствие слов мыслям. Понятно, что мысли при этом могут быть и заблуждением, но намерения говорящего искренни - у него нет "задних мыслей". Ложь же есть несоответствие мыслям говорящего его слов - т.е. ложь есть сознательный обман2. В целом обман есть разновидность дезинформации. В ценностном аспекте правда выступает для людей как высшая ценность в общении. Ложь же - антиценность, однако, когда результат ложного сообщения в ценностной иерархии индивида (группы) повышает престиж источника информации, люди могут пойти даже на откровенную ложь.

1 См.: Социологический журнал, 1994, №3, с.5.

2 См. об этом: Дубровский Д.И. Обман. М., 1994.

287

История свидетельствует, что "Большой обман" обычно массой своевременно не улавливается. Правдивость человека или института вызывает чувство доверия к нему - основу всякой легитимности (законности, моральности, доверительности, чувства "своего"). Различие между научным и социальным знанием выражено и лингвистически: если носители высших уровней научного знания вознаграждаются общественным и государственным признанием в виде, например, ученых званий академиков, докторов наук и т.д. вплоть до высшего признания в качестве гения, то высший уровень социального знания увенчивается в общественном мнении званием "мудрого", "святого", знатока тайн челове-ческих отношений и соответственной техники поступков и выдвигается в качестве нравственного образца.

Олицетворения этих знаний обычно не совпадают: мудрый еще не значит гений, а гений может и не быть мудрым. Постижение истин в науке требует накопления знаний в специальной области, постижение же истин в человеческих отношениях требует понимания жизни, накопления осмысленного опыта в проникновении в суть социальной и индивидуальной жизни с целью оказания помощи себе и другим в выходе из различных трудных ситуаций. Мудрый обычно высоко ценится в общении, гений - в сфере действий, деятельности.