ТРАНСФОРМАЦИИ НАУЧНОЙ РАЦИОНАЛЬНОСТИ И ФИЛОСОФИИ НАУКИ В ЭПОХУ ГЛОБАЛИЗАЦИИ
В наши дни начался и продолжается новый этап в развитии научного знания, который обычно называется постнеклассической наукой. Ее существо и время возникновения определяются по-разному.
Одни усматривают в ней новый этап в научном знании, связывая с ней новую картину мира и принципы новой рациональности (например, Степин и др.), другие считают ее современным этапом, завершающим неклассическую науку (например, Д. Займан). При всех разногласиях философы и логики согласны в том, что современный этап в развитии научного знания характеризуется рядом особенностей, которые отличают его и от классической, и от неклассической науки:наука основывается на принципах новой рациональности — принципах неравновесности, неустойчивости, становления;
нестабильность, эволюция и флуктуации как фундаментальные характеристики природных и социальных процессов;
превращение необратимости времени в доминанту научных исследований, что предполагает понимание ее как:
источника порядка, системной сложности и самоорганизации,
нелинейности динамики сложных саморазвивающихся систем;
перехода к исследованию открытых, неравновесных, сложных систем, обладающих способностью самоорганизации и эволюции;
фиксации в синергетике различных сценариев эволюции от квазипериодических режимов до перемежаемости в случайной среде, где возникают феномены беспорядка и скачкообразного самопроизвольного перехода к упорядоченному движению, сопровождающемуся кооперативным эффектом;
возникновения в сложных системах когерентного движения, приводящего к движению от хаоса к порядку и к образованию структур;
наличия бифуркаций, т. е. точек перестройки системы, где какой-то параметр системы превышает критическое значение, где фиксируется множественность возможных путей эволюции и осуществляется выбор траекторий эволюции системы, который опосредуется флуктуационными изменениями, что об-уславливает отказ от предопределенности будущих состояний природных и со-циальных процессов.
Впервые вопрос о самоорганизации был поставлен кибернетикой, широко использовавшей познавательную модель самоорганизации.
Так, фон Нейман создал теорию абстрактных клеточных автоматов, позволившую построить модель самовоспроизведения автоматов, Г. Паск предложил модель «эволюции» автоматов, способных к кооперации усилий при формировании коалиций — упорядоченных структур сотрудничества в борьбе за пищевые ресурсыНо все же в кибернетике, обратившей внимание на важность обратной (нелинейной) связи в целесообразном поведении и управлении и успешно применявшейся в моделировании нейронных сетей и ряда биологических процессов, самоорганизация мыслилась как самовоспроизведение, как саморегуляция, как изменение состояния в ответ на внешние воздействия. Лишь формирование синергетики и теории диссипативных (когерентных) структур позволило построить модели самоорганизации, в которых не только учитывались бы нарушения принципа суперпозиции, но и выявлялись те сильные эффекты, которые несоизмеримы с внешним воздействием и которые обусловлены направленной флуктуацией одного из факторов.Именно благодаря синергетике в центр науки было поставлено исследование необратимых процессов, необратимых изменений, характеризующих и природу, и общество, и человеческую культуру. «Парменидовский» образ мира и науки, делавший акцент на инвариантных, устойчивых структурах и усматривавший в процессах нечто производное и вторичное, сменился иным способом мышления — «гераклитовским» образом мира и науки, который исходит из моделей неустойчивости и изменения. Возникают новые представления о творчестве че-ловека, о существе и процедурах науки. Творчество человека было понято как продолжение и расширение креативности природы, формирующей в ходе эволюции новые морфологические структуры.
Онтологический и методологический поворот, связанный с моделями неустойчивости и изменения в научном знании, трансформировал сам образ пост- неклассической науки. Обострился интерес к диалектике Гегеля и Маркса, к идеям Бергсона, обратившего внимание на необратимость времени и на творческий характер эволюции природы, на типологию процессов Уайтхеда, для которого «становление конкретным» и «переход» являются актуализациями в множестве событий тех потенций, которые скрыты в природе.
Возникают новые стратегии формирования исследовательских областей и их дальнейшей диверсификации.Каковы фундаментальные идеи и философские модели в интерпретации пост- неклассической науки?
Прежде всего усиливается технологическая составляющая любых форм знания. В составе и содержании научного знания увеличивается удельный вес технической и технологической составляющих, что радикально трансформирует сам образ науки, превращая ее в сложную совокупность дискурсивных практик разного ранга и рода. Эта стратегия находит свое выражение в выдвижении на первый план методологической перспективы в философских концепциях науки . Причем сама методология науки мыслится как трактовка науки, переведенная в операциональный и праксеологический план: научное знание интерпретируется под действенным углом зрения, в перспективе осмысления не только наличных методов и процедур, но и конструктивной их роли в составе современного и будущего знания.
Естественнонаучное знание продолжает интерпретироваться как способ овладения силами природы. В нем также усиливается значимость технологической перспективы. Это привело не только к выделению специфического класса техни-ческих наук, имеющих дело с технокомплексами и с техноценозами, но и к про-никновению новых регулятивов в само естествознание — регулятивов эффек-тивности, полезности, расчета возможных последствий как позитивных, так и негативных. Разделение фундаментальных и прикладных наук, характерное и для классической, и для неклассической науки, ставится ныне под вопрос.
Сейчас возникают новые формы пересечения областей исследования, новые формы единой стратегии научно-технического комплекса, где фундаментальное знание вырастает из прикладного, а прикладное знание дает мощный импульс и техническим разработкам, и новым способам теоретической мысли. Прежние варианты философского анализа науки, когда расчленялись и принципиально размежевывались эмпирический и теоретический уровни (знания, языка, иссле-дований и др.), фундаментальное и прикладное знание, научные исследования и технические разработки оказались нерелевантными условиям функционирования и развития научно-технического комплекса.
Это уже начинает осознаваться в наши дни, и конструируются новые модели развития науки, и предлагаются новые инновационные стратегии, ориентированные на взаимное пересечение областей исследования, на принципиальную междисциплинарность исследований, на вовлеченность в них и технических, и технологических разработок.Социальное знание стало трактоваться как момент социальных изменений, момент, имманентно присущий социальным изменениям, возникающий в их ходе и несущий на себе отпечаток и их направленности, и их объема, и их последствий. Специальные вопросы о мерах корректировки социальных действий в зависимости от социальных условий и степени их осознания, стали предметом социальной инженерии. Происходит не только дальнейшая дифференциация социального знания, оно все более и более отделяется от гуманитарного знания, в котором усиливается антропологическая перспектива в интеграции различных областей исследования — от культурологии до искусствоведения, от педагогики до литературоведения.
Эти новые инновационные стратегии находят свое выражение и в создании инновационной инфраструктуры, и в практике научно-технических парков, и в новых концептуальных моделях кластеризации научно-технических разработок Прежде всего эти новые инновационные модели и стратегии находят свое выражение в смене приоритетов философии науки. На первый план выдвигаются новые установки, такие как постижение роста научного знания, построение концепций и моделей развития научного знания как совокупности инноваций, стягивающихся в научные исследовательские программы. Кроме того, современная философия науки не просто подчеркивает, а исходит в своем анализе когнитивной системы из мультипарадигмальности наук, множественности способов объяснения изучаемых процессов и явлений, мультивариативности научно-рацио- нального дискурса. Такого рода стратегия по-новому ставит проблему конвергенции разошедшихся концепций, гипотез и теорий, совмещения фундаментальных принципов, онтологических схем теорий и эмпирических обобщений.
Если классический образ науки ориентировал на построение единой обобщенной теории, а неклассический образ науки — на дополнительность различных способов и языков описания квантово-механических феноменов, то постнеклас- сическая наука отстаивает идею принципиальной множественности описаний и объяснений, настаивая лишь на ясности и методологической прозрачности исходных принципов и посылок, на последовательности и аргументированности научного дискурса, осуществляющегося в диалоге и критике иных принципов и способов рассуждения . Современная философия науки кардинальным образом изменила понимание научного знания: оно трактуется как построение вероятных гипотез, вытекающих из множества статистических решений динамических уравнений и проходящих точки бифуркаций — выбора траекторий дальнейшей эволюции знания. Это означает, что в современной философии утверждается вероятностная трактовка научного знания и пробабилизм в качестве фундаментальной концепции, в которой дается оценка и интерпретация знания и вероятностных методов его достижения. Изменились критерии научности: идея истины как регулятива научных поисков замещается идеей правдоподобности гипотез и теоретических конструкций. На первый план выдвигаются новые критерии оценки когнитивных построений — по внутренним достоинствам, согласованности, убедительности, продуктивности и эвристичности гипотез, по степени вероятности предложенных и аргументированных гипотез.В постнеклассической науке все больший вес приобретает сценарное мышление, предполагающее фиксацию многовариантных путей эволюции и нелинейной динамики сложных систем при определенном значении индикаторов и их сочетания, прохождение точки бифуркации и необходимости выбора оптимального и наиболее приемлемого для тех или иных целей пути эволюции. Прогноз будущего состояния системы оказывается вероятностным. Кроме того, сценарное мышление включает в себя ряд модальных и экзистенциальных моментов: исчисление возможных последствий в соответствии с модальной логикой («если...
то»), выбор, решение об этом выборе, ответственность за принятый выбор, роль случайности и непредсказуемых событий в эволюции открытых систем, эффект воздействия прогноза на осуществление тех или иных возможностей системы и др.). Построение исследовательских сценариев, фиксируя возможные краткосрочные и долгосрочные изменения, предполагает широкое использование статистических методов оценки и рандомизации данных, непрерывный анализ ситуации и динамичность оценки, которая позволяет принимать и изменять решение, обеспечивать максимальную избирательность решений. В создании исследовательских, технических, экологических проектов большую роль играет экспертиза различного уровня — от анализа состояния дел и фиксации слабых мест и недостатков проекта на предварительной стадии до оценки эксплуатационных качеств и потенциала возможностей предложенного проекта.Современная философия науки не может не включать такие социологические компоненты в анализ знания, как научное сообщество в его различных формах от «невидимых колледжей» до организационных форм международного сотрудничества, от научной школы до дисциплинарного сообщества. Формы знания, его организации и систематизации неразрывным образом связаны с формами сотрудничества и кооперации усилий внутри научного сообщества. Уже неклассическая философия науки обратила внимание на ту существенную роль, которую играет кооперация ученых при выдвижении инновационной идеи, ее обсуждении, критике и социальном признании. Так, сотрудничество физиков в 20-е гг. минувшего столетия разворачивалось и внутри школ (например, Копенгагенской школы, возглавляемой Бором), и внутри международных конгрессов (например, Сольвеевских конгрессов), в которых участвовали ученые различных европейских стран. В постнеклассической науке значимость социальной компоненты в научных исследованиях существенно возросла. Изучение когнитивных аспектов науки теснейшим образом связано с исследованием ее социально-организацион- ных форм: когнитивной формой науки все более становятся научные исследовательские проекты, выдвигающие и обосновывающие определенную исследовательскую программу.
В научных исследованиях возрастает «вес» проективной составляющей. Научно-исследовательские проекты предполагают планирование проекта по годам, включая такие действия, как определение приоритетных проблем исследования, выявление соответствующих научных дисциплин, специалисты которых должны будут принять участие в проекте, обобщение имеющейся информации, разработка программы исследования, создание и укрепление инфраструктуры, сбор данных, подготовка кадров на местах, обмен информацией и распределение обязанностей в рамках проекта, экстраполяция данных в целях регионального управления и планирования и др. Конечно, и действия, и этапы научно-исследовательского проекта обусловлены тем, каков уровень проекта, является ли он региональным, общенациональным или международным, какие изменения он должен фиксировать — краткосрочные или долгосрочные, от того, какие исследовательские силы будут кооперированы в нем. Национальные проекты, кооперируя усилия ученых разных специальностей внутри страны, сталкиваются с интересами отдельных групп, с рядом лимитирующих факторов — от людских ресурсов до отношения местной администрации.
В финансировании национальных исследовательских проектов принимают участие зарубежные компании и фонды. В этом также нетрудно увидеть проявление глобализации исследований. При уменьшении государственного финансирования научных исследований финансирование зарубежных компаний и фондов может оказать весьма действенную помощь в поддержке ученых и в выживании науки. Однако направленность финансирования зарубежных организаций весьма специфична. Так, по данным отечественных социологов, 42% средств из аме-риканских фондов было отпущено на экологические исследования, 32% — на социологические и гуманитарные исследования, 13% — на политологические и естественнонаучные исследованияВместе с тем нельзя недооценивать то содействие отечественным научным исследованиям, которое оказали зарубежные фонды (особенно фонд Сороса) в годы полного пренебрежения наукой со стороны государства. Международные научно-исследовательские проекты связаны с кооперацией усилий национальных научных сообществ, нередко их осуществление сталкивается с традициями и предпочтениями национальных культур, со специфическими социальными нормами, со стилем руководства местной или региональной администрации. Координация исследовательских усилий на международном уровне позволяет избежать дублирования, эффективнее использовать ресурсы, взаимодополняемость усилий различных государств. Уже в конце минувшего века в составе научных исследований были широко развернуты международные проекты. Столкнувшись с транснациональностью загрязнения окружающей среды, международные организации выдвинули ряд экологических проектов по программе «Человек и биосфера». Так, в 1980-х гг. по этой программе было осуществлено 944 полевых проекта в 74 странах. Целый ряд международных проектов были осуществлены по мониторингу изменений климата, окружающей среды, мирового океана и др. Были созданы новые международные организации — Международная справочная система источников информации по окружающей среде (ИНФОТЕРРА), глобальная система мониторинга окружающий среды (ТСМОС), Всемирная метереологическая организация (ВМО), Всемирная служба погоды (ВСП) и др. Исследования приобрели глобальный масштаб и характер вместе с получением информации от искусственных спутников Земли и использованием методов дистанционного зондирования. Исследования глобальных химических циклов, изменений мирового океана, глобального потенциала нашей планеты потребовали не только координации усилий сообществ ученых, инженеров, конструкторов различных стран, но и внесения изменений в международное право (например, в водное право), преобразований в системах административного управления, в управлении природоохранными мероприятиями.
Существенно расширяется предмет различных научно-исследовательских проектов. Их предметом становятся сложные, динамические системы, включающие в себя природные, технические, управленческие, социальные подсистемы, или уровни. Эти подсистемы сплавлены воедино. К их исследованию невозможно подойти с позиций, разрывающих это единство на отдельные параметры. Дефекты, или нарушения внутри одной какой-то подсистемы (например, технической подсистемы под воздействием «человеческого фактора») нередко требуют изменения параметров ее взаимодействия с другой подсистемой (переобучения специалистов, техников и инженеров, усиления техники безопасности и контроля И др.).
Приведем несколько примеров, свидетельствующих о новых социоприрод- ных объектах внутри различных дисциплинарных комплексов. В естествознании возникли такие исследовательские области, как социальная экология, социальная география, социобиология, биоэтика, экологическая этика и др. В социальных науках возникла область тендерных исследований, что связано с объединением биологических и социокультурных переменных и с постановкой ряда новых тем, ранее не обсуждавшихся в социологии (проявление полового диморфизма в познавательных способностях людей, связь половой и статусной дифференциации, социобиологическая диагностика угроз, агрессивности и альтруизма, невербальная коммуникация и экспрессивное поведение). Вместе с тем в тендерных исследованиях изучаются профессиональная карьера женщин, профессиональная сегрегация по признаку пола, стереотипы на рынке труда, особенности мужского и женского сознания и др.
В исследованиях культуры на рубеже XX и XXI вв. возникла такая область, как геокультура, или изучение географических образов в культурах, об адаптациях культуры к пространству. В наши дни эта область исследований, в которой объединены география, социальная психология, когнитивная психология, претерпевает глобализацию, превращаясь в геоглобалистику, которая требует не только согласования различных представлений о географическом пространстве «своей» культуры и «чужих» культур, но и соотнесения их в определенной сетке, учиты-вающей и решающий тренд развития, и динамичность геокультурных образов, и их различия в зависимости от масштаба рассмотрения К
Стратегия «тотализации», которая лежит в основании научного поиска, кардинальным образом изменилась. Ядром современной философии науки является анализ процесса научного исследования. Вместо ориентации классического способа мысли на построение единой, обобщенной системной теории или систематического дисциплинарного знания, в котором элиминировались бы пути и методы достижения знания, психологические и социальные параметры знания, постнеклассическая наука выдвигает на первый план проблемно ориентированные исследования. Они направлены на решение или социально значимых целей, или задач, важных с позиций внутренней логики науки. Но в любом случае научные исследования сконцентрированы вокруг той или иной проблемы, предполагают координацию деятельности ученых разных специальностей в соответствии с разбиением общей проблемы на подпроблемы разного ранга, акцент на процедурах и методах решения проблем и подпроблем, на эвристическом статусе знания, открывающего новые горизонты нерешенных и требующих своего решения вопросов. Тот акцент на ответы, предоставляемые в готовой и не обсуждаемой форме, который характерен для классической науки, сменяется ныне осознанием единства вопросов и ответов. «Вопросно-ответная логика» требует модификации силлогистической логики, на построение которой концентрировались усилия логиков начиная с Аристотеля.
В центре современной философии науки, все более и более становящейся со-циальной философией науки, новые исследовательские объединения, осуществ-ляющиеся на переднем крае научных исследований, — «невидимые колледжи» и лаборатории. Один из современных социологов науки Латур провозгласил: «Дайте мне лабораторию, и я переверну мир!» Если «невидимые колледжи» определяются в соответствии с характером и частотой цитирования тех или иных авторов, то для лаборатории как единицы анализа научного производства характерны единство экспериментальной деятельности и познания, конструирование природного объекта, помещаемого в искусственные условия, удобные для изучения. Итогом консенсуса, достигаемого в ходе споров в лабораторном коллективе, являются конструкты, несущие на себе печать интересов и порождающих процедур. Исследователь предстает как знающий и понимающий участник совместных действий, который информирован и ограничен своей компетентностью в коллективных символических системах знания. Он включен в исследование. Вместе с тем он одновременно выступает в роли ученого, осуществляющего обоснование полученных итогов. Процедуры открытия и обоснования не отделены друг от друга «китайской стеной». Они проникают друг в друга, осуществляются одними и теми же лицами. В такого рода объединениях ученых важную роль играют процессы самоорганизации, ситуационные переменные, обладающие неопределенностью и осуществляющиеся в серии их решений.
Научное исследование понимается как самоорганизующаяся система. Самоорганизация, присущая современной науке, означает, что в ее анализ включаются ситуационные переменные, обладающие неопределенностью и осуществляющиеся в серии решений, завершающихся определенным итогом. Процессы самоорганизации представлены и в достижении согласия в дискуссиях членов лаборатории относительно интерпретации полученных данных, в которых оказываются действенными имплицитные базисные допущения и правила метода, в кооперации усилий сотрудников лаборатории, в механизме социального признания достигнутой инновации. Любое познание оказывается социальным актом, и не только в тех случаях, когда существует реальная кооперация ученых, но и в любом случае. В ходе совместной работы членов исследовательского коллектива, в процессах коммуникации между ними вырастают нормы и стандарты, не связанные с индивидуальным автором, а выражающие стандарты, признанные сообществом ученых, а затем становящиеся характеристикой общественного стиля мышления.
В современной эпистемологии и философии науки все большее внимание уделяется социальным характеристикам тех процессов, которые обычно анализировались как сугубо когнитивные и не требовавшие подключения социологического способа рассмотрения, — научному наблюдению, дискуссиям в науке, детерминизму. Так, наблюдение трактуется в современной философии науки как опосредованный процесс, включающий в себя экспериментальные процедуры, интерпретации, достоверные компоненты знания, не вызывающие сомнения, и компоненты сомнительные и предполагающие различные точки зрения на них. Важно то, что наблюдение, осуществляющееся в определенном месте и времени, втягивает в себя интересы и ресурсы других групп ученых, вовлеченных в научную практику (например, созданием инструментария наблюдения и др.). Социологическая компонента выявляется и в осуществлении учеными выбора той или иной исследовательской программы. Если классический способ мысли изгонял процедуру выбора из состава теоретического знания как момент, связанный исключительно с индивидуальными качествами ученого, его эрудицией, квалификацией, компетентностью, то современная философия науки включает эту процедуру в качестве одной из фундаментальных, возникающей при определении предпочтений тем или иным критериям научного исследования, выбора тех или иных эмпирических данных и теоретических допущений К
Включение процедуры выбора теории в качестве одной из важнейших тем философского исследования науки означает, что оно предполагает изучение ценностных оснований научного знания. Ориентация на элиминацию из научного исследования всех форм ценностных суждений, характерная для классического способа мысли, сменилась признанием той эвристической роли, которую играют ценностные предпочтения и ориентации в научном исследовании, в выборе стратегии научной деятельности, в интерпретации экспериментальных и эмпирических данных. Научное исследование включено в социокультурную реальность. Это означает, что переменные конкретной реальной ситуации оказывают принуждающее воздействие и на самоорганизацию научного исследования и осуществляющего его коллектива, и на акты выбора между различными исследовательскими программами, и на признание научной инновации научным микросообществом и дисциплинарным макросообществом.
Современное научное мышление оказалось в ситуации выбора между двумя методологическими ориентациями: или на поиск единой обобщенной теории, предстающей как мегатеория, мегапарадигма, глобальная теория, или на расши-рение множественности теоретических построений, не допускающих никакого синтеза и выражающих различные когнитивные подходы и позиции. Можно ли найти какую-то среднюю линию между этой оппозицией? Возможно ли осуществить выбор между духом гетерогенности, выраженным в плюралистической вседозволенности, и духом унификации, представленном в поиске глобальной единой теории в различных науках? Возможно ли совмещение многообразных теоретических программ в научном знании?
Ответ на эти вопросы значим и с эпистемологической, и с практической точек зрения. Причем этот ответ далеко не однозначен. Так, в социологии Мертон выдвинул идею «дисциплинарного эклектизма», усматривая в эклектизме толерантное отношение к альтернативным объяснениям и способ ухода от глобальных теорий . Парсонс, наоборот, стремился построить глобальную социологическую теорию функционализма. Защитников множественности социологических теорий ныне много.
Очевидно, гораздо более эвристична идея о дифференциальной социологии, высказанная представителем феноменологической социологии Ж. Гурвичем, который, отказавшись от построения замкнутой социологической теории, видел в любой теории не систему, а гибкий аппарат, незавершенное воссоздание социальной жизненной связи в действии, в движении. Такое воссоздание предпринимается каждый раз заново — всякий раз в новых условиях, в новых ситуациях, в связи с каждой новой конъюнктурой, каждым поворотным пунктом. Понятийный аппарат социологии должен быть гибким, должен создаваться заново и может служить лишь точкой опоры, прагматическая значимость которой обнаруживается в последующих вновь и вновь предпринимаемых попытках социологического осмысления социальных изменений . Социологические исследования все более и более интерпретируются, исходя из контекста социальных изменений, как определенная форма их мыслительной реконструкции, включенной в сам процесс этих изменений. Это означает позитивное отношение к множественности объяснения исследуемых процессов, многообразию моделей и теоретических концепций, реконструирующих социальные изменения. Вместе с тем сопоставление этих множественных концепций и моделей можно осуществлять с помощью набора некоторых составляющих, задающих определенную систему отсчета, Так, П. Штомпка в книге «Социология социальных изменений» (М., 1996) предлагает сопоставлять различные социологические теории с помощью таких параметров, как идеологии, нормы, интеракции и социальный ресурс акторов изменений.
Аналогичным образом и развитие естественнонаучных теорий может быть понято как развертывание и наращивание объяснительного потенциала знания, решающего ту или иную совокупность проблем, знания, представленного в ак- тивно-деятельностной форме и осуществляющегося в коммуникациях между учеными. Развитие естествознания также далеко от существования единой и единственной научной парадигмы, мегапарадигмы. Для него также характерны и многообразие когнитивно-теоретических построений, плюрализм теоретического дискурса, и множественность объяснительных схем и моделей. Они могут быть если не совмещены, то хотя бы сопоставлены по ряду методологических критериев — по внутренней согласованности, убедительности и аргументированности гипотез, рефлексивности гипотез и теоретических построений, толерантности к альтернативному объяснению. Эти точки сопоставления естественнонаучных теорий еще должны быть выявлены, хотя до сих пор философско-рефлексивное сознание ориентируется на способы построения единой теории.
Если положить в основание философии науки проблему роста науки и построение моделей развития научного знания, то теоретическое знание предстанет как момент дискурсивной практики, а базисные допущения и модели как определенные диспозиции и составляющие актов мышления — наблюдения, измерения, поиска правил соответствия между эмпирическим и теоретическим языками, моделирования, концептуализации, построения теоретических, идеальных объектов и т. д. В таком случае познание окажется взаимодействием различных акторов — членов научного сообщества, сопряженного с другими сообществами — инженеров, техников, экспериментаторов и др., а объект исследования — артефактом, их взаимодействие — дискурсом, т. е. надфразовой целостностью, которая представлена прежде всего в речи, в обмене информацией, в совместных усилиях в поиске новой информации. Процедура объяснения того или иного события или процесса связана с несколькими формами символических концептуализа- ций — даже физическое объяснение предполагает механическую и энергетическую, статическую и динамическую концептуализации. Любой акт объяснения и понимания связан с множественностью концептуализаций. Трудность заключается в том, как бы не подменить объяснение в терминах одной концептуализации другой, как бы не редуцировать один уровень концептуализации к другому и не свести множественность описаний, объяснений и пониманий к одному, унифицирующему уровню. Научное знание предстает как многоуровневая сеть взаимосвязанных символических концептуализаций, а ее узлы как смысловые концепты, существующие в актах научной коммуникации, в том числе и прежде всего в актах речевой коммуникации.
В научном знании происходит постоянный рефлексивный пересмотр символических концептуализаций, наличных дискурсивных практик, их непрерывная корректировка и трансформация коммуникативных технологий, расширение форм коммуникаций и повышение их интенсивности.