Предисловие
Происходящее в нашем отечестве на протяжении двух последних десятилетий изменение социального строя общества приводило к потребности выработки новых мировоззренческих парадигм.
С самого начала это изменение осознавалось идеологами данной политики как возврат на новой основе - с учётом современных достижений Запада - к той социально-культурной модели, которая возникла в России начала XX в. Этим обусловливалось возвращение и бурное освещение наследия идейных вдохновителей той эпохи, в том числе и философов. Акцент делался на фигурах, которые получили признание в Европе. В русле этого интереса в наше культурное пространство пришло и наследие Бердяева. В его идеях попытались найти основание для новой мировоззренческой парадигмы. Однако не принима-лось во внимание то, что всякое духовное творчество многомерно, его глубина постижима лишь в проникновении в культурную ткань той эпохи, в которой оно возникло, и жизненные обстоятельства его творца. Этого сделано не было, в силу чего в наследии выявлялся лишь поверхностный смысл, который зачастую не отвечал подлинному содержанию. Как мы покажем в монографии, замысел мыслителя носил символический характер, который требовал выявления особой среды реконструкции содержания. Вот эта среда не была принята во внимание, подменяясь идейной средой интерпретато-ра. Произошло то, что должно было произойти. Фразы философа стали интерпретироваться в разных мировоззренческих контекстах. Противоречивость возникших таким образом точек зрения затем была оценена как непоследовательность и противоречивость самого мыслителя, и, поскольку данное состояние восприятия наследия не могло выступить основанием строительства новой мировоззренческой парадигмы, мода на Бердяева прошла. В целом, это характерно для восприятия всей традиции русской философии Серебряного века . Сходную идею высказал один из оригинальных исследователей русской духовности С.С. Хоружий: «Казалось несомненным, что едва Россия станет свободной, она найдёт в этих текстах готовую основу для постсоветского сознания... Столь же несомненно, на базе заключённой здесь философии должен будет начаться новый подъём творческой религиозно-философской мысли. Мы знаем, что эти ожидания постиг провал...» [107, с. 141].Именно поэтому сегодня нам так важно вновь обратиться к наследию русских философов XX в., и в частности к трудам Н. Бердяева как подлинного философского классика. Осмысление творчества Бердяева, его религиозных и философских идей, его способа мышления будит мысль современного человека, помогает противостоять прагматической и механи- ко-технологической экспансии, обращает наш взгляд к духовному миру и даёт обильную пищу для ума. Искра новых подходов не загорелась семнадцать лет назад, но она может вспыхнуть теперь, зажжённая сегодняшними интерпретациями.
Найдём ли мы, обращаясь к текстам, «подлинного» Бердяева? Этот вопрос остаётся открытым. Бердяев многообразен - он и общественно- политический мыслитель, и религиозный автор, и эзотерик. Не стремясь исчерпать всё богатство его наследия, мы лишь попытаемся выделить некую ведущую идейную струну метафизических и ценностных исканий автора, описать его «генеральную линию». Мы полагаем, что погружённость русской философии в разработку конкретных жизненных смыслов нашла своё яркое выражение в творчестве Бердяева. Поскольку эти смыслы носят лично-уникальный характер, они несопоставимы. Именно их решение определяет основную значимость фигуры Бердяева, и в меньшей мере её определяет заключение общих концептуальных поисков, которые носили вторичный характер, поскольку были направлены к конкретным задачам.
Во вступительном обращении редколлегии научного издания «Историко-философский ежегодник 2001» к проводимому этим изданием симпозиуму «К определению специфики и актуального значения философии Николая Бердяева», как нам кажется, верно определено наиболее акту-альное направление современных поисков: «Несмотря на то, что к настоящему времени имеется достаточное количество посвящённых ему публикаций, сложный вопрос о специфике бердяевской философии далёк от разрешения» [97, с.
249]. Первая статья этого симпозиума «Специфика философского синтеза Н. Бердяева: общие характеристики», написанная Н.В. Мотрошиловой, выявляет в качестве одного из ключевых направлений «путь бескомпромиссной... философской религиозности и философского теологизма, которые, однако, не вписывались ни в ортодоксальную теологию и религию (будь то католицизм, православие или протестантизм), ни различные формировавшиеся тогда варианты богословия и религиозной философии» [85, с. 250]. Однако до настоящего времени поставленная так задача в полном объёме не была решена. Придя в ходе нашей исследовательско-профессиональной эволюции к указанной проблематике, мы и акцентируем внимание именно на специфичности религиозной философии Бердяева.Автор выражает особую признательность преподавателям факультета философии и культурологи Ростовского государственного университета, создавшим творческую атмосферу, в которой проходило данное иссле-дование. Особую признательность автор выражает профессорам Г.В. Драчу, Е.В. Золотухиной-Аболиной, Е.Я. Режабеку, В.П. Яковлеву, Б.И. Буйло, Л.В. Рябовой, А.Н. Ерыгину за добрые советы и ценные замечания в работе над книгой.