ПОДДЕЛКИ В НАУКЕ
В
современной биологии, вместе с генетикой обратившейся к биофизикохи- мическим методам и понятиям, наряду с великими достижениями возрастает и роль подделок и фальсификаций.
Объяснять эти подделки отсутствием честности в ряде отраслей биологии или подчинением научных исследований погоне за грантами и за рекламой — явно недостаточно. Что-то изменилось в самой науке, в ее оценках со стороны научного сообщества и публики, если число подделок не уменьшается, а увеличивается. На это мало кто обращал внимание. Обычно анализировали литературные подделки и фальсификации, которые были особенно распространены в XIX в., хотя ни один век не обошелся без них . Однако после так называемого «холодного ядерного синтеза», вызванного ультразвуком и сообщенного Р. Талеярханом, после скандала с Хван By Соком, якобы выведшим 11 колоний на основе стволовых клеток и уволенным из Сеульского университета весной 2007 г., стало совершенно ясно, что число мнимых открытий и фальсификаций в науке в XX в. возросло. Только в медицинской биологии в 2001 г. Управлением по соблюдению честности в научных исследованиях Минздрава США было раскрыто 127 случаев фальсификаций. Если сопоставить с 1990 г., то число фальсификаций увеличилось в 3 раза. За один год в онкологии были выявлены 94 работы с подтасовкой данных. Причем надо отметить, что обвинения в плагиате и в фальсификации данных можно слышать от представителей конкурирующих исследовательских групп. Так, креационисты нередко незаслуженно обвиняют эволюционистов в подделке данных и в ложных их интерпретациях, а эволюционисты, стремясь как можно быстрее «доказать» свои построения, апеллируют к непроверенным, а иногда и просто к ложным данным. Свидетельством этого может быть «открытие» архераптора — «пернатого динозавра», который якобы составляет промежуточное звено между птицами и динозаврами. Осенью 1999 г. обнаружили несколько костей ископаемой птицы, которую назвали архераптором. И несмотря на то, что в археологии и в палеонтологии уже было разоблачено несколько «открытий», например, «питлдаунско- го человека», поначалу и это открытие было принято восторженно. «Нейчур» и «Нейшнл географик» вынесли сообщения об этом открытии на первые страницы журналовПотребовались усилия ряда американских археологов и пале-онтологов для разоблачения этой подделки (Симонса, С. Олсона, JI. Мартина).Конечно, и в XIX, и в начале XX вв. существовали подделки в науке. Известно, что Д. Врен-Люка ввел в заблуждение известного французского геометра М. Шаля, предоставив ему рукописи Паскаля, якобы свидетельствовавшие о том, что он открыл закон всемирного тяготения до Ньютона. Не менее известно, что П. Каммерер, доказывая наследование благоприобретенных свойств, был уличен в фальсификации данных экспериментов и покончил с собой. Кестлер написал об этом остросюжетную книгу «Дело жабы-повитухи». Как заметил П. Кемпбелл, «давно миновали дни, когда на фальсификацию научных результатов можно было не обращать внимания на том основании, что ею занимались только безумцы, не способные никому причинить зло. Прискорбно длинный список ложных исследований заставляет предположить, что фальсификаторы верят в сообщаемые им результаты, поэтому не видят никакой угрозы других исследователей повторить их работы» . Многие отмечают рост плагиата в молекулярной биологии .
В США и в ряде европейских стран созданы различные комитеты борьбы за честность в науке и по разоблачению фальсификаций в научных исследованиях. Надо сказать, что для русского уха совершенно невозможно сочетание «научные фальсификации» (если не иметь в виду метод опровержения, выдвинутый Поп- пером в критическом рационализме, нередко, особенно в Интернете, отождествляемый с подделками в науке).
Я буду исходить из «презумпции честности» ученого, если он ученый. Я, само собой разумеется, осознаю то, что в наши дни пышным цветом расцвели псев-донаучные открытия, глобальные откровения и просто подделки в науке. Речь, конечно, должна идти сначала о типологии подделок в науке, к какому этапу на-учных исследований они относятся — к этапу формирования гипотез, к доказа-тельствам, к изложению научных результатов и т.
д. В соответствии с этим можно говорить и о честности: а) при подаче заявки на грант, б) при проведении экспериментального или эмпирического исследования, в) теоретической интер-претации, г) публикации научных результатов, д) пропаганде научного достижения, е) во взаимоотношениях в научной группе, лаборатории и т. д. На всех этих этапах правила метода различны, как различны и этические правила, а тем самым и «честность» специфична, обнаруживаясь в различных феноменах.Появление и разоблачение подделок в науке вряд ли можно свести к психологической уверенности в том, что ученый говорит только правду и не может не говорить ее. Поскольку «честность ученого» имеет непосредственное отношение к психологическому облику ученого и даже к психологистической интерпретации этического поведения ученого, то имеет смысл, по-моему, добавить такие черты этического облика ученого, как переживание ученым своей нечестности, которое находит свое выражение в преодолении травмирующего опыта, в муках совести и прочих психологических феноменах «изживания» дефектологического поведения. И все же, хотя по данным журнала «New scientist» (за октябрь 2006 г.), полагают, что генетики открыли в лобной доли участок мозга (DLPFC), ответственный за возникновение чувства справедливости (уж не подделка ли это?), честность ученого представляет собой психологическую характеристику, которая имеет и фундаментальное, сугубо объективное значение для судеб науки.
Этический кодекс ученого, о котором так много говорят, но который так и не сформулирован, предполагает выявление ряда моральных норм и правил. Однако патологическое состояние науки, ставшей ныне Большой институциализирован- ной наукой, настоятельно требует выявление и описание антинорм (по выражению Я. Митрофф), т. е. психологических и социологических норм, деформирующих честность ученого и структуру науки.
Обычно, говоря о деформирующих антинормах науки, ограничиваются описанием фабрикации результатов исследований, фальсификации данных и плагиатом.
Если же исходить из реального поведения ученых, то патологические феномены науки гораздо шире, они включают в себя и деформацию этического облика ученых. Конечно, наиболее значимые из них «большая тройка» — фабрикация, фальсификация и плагиат, поскольку они вообще выводят ученого из сферы научности, но не следует отбрасывать и те феномены, которые связаны с этическим (точнее, аморальным) поведением ученого.Причем надо гораздо более осторожно относиться к «небольшим исправлениям» и корректировке данных исследований, особенно эмпирических, которые нередко называют проявлением нечестности и фабрикацией и даже фальсификациями. Дело в том, что существуют определенная «разрешающая способность» приборов и погрешность в измерениях, в том числе и в социальном знании. Известно, что математик Р. Фишер обнаружил, что количественные данные, приводимые Г. Менделем для подтверждения законов генетики, получить было не-возможно, и упрекал его в исправлениях данных, полученных при наблюдениях. Однако вряд ли без такого рода исправлений, он смог бы открыть закон генетики. Постоянное совершенствование приборов измерения позволяет уточнять эмпирические данные, и без этого нет науки. Если принять классификацию А. Ко-на , то можно выделить подлог (прямую фальсификацию результатов иссле-дования), приукрашивание (искажение результатов в желаемом направлении) и стряпню (отбор данных, подтверждающих гипотезы исследователя). Думаю, что ни к одной из этих трех характеристик открытие Менделя не имеет отношения. Статистические ошибки, возникающие при социологических опросах, также вряд ли могут быть отнесены к такого рода намеренным искажениям, если сообщается об уровне возможной статистической ошибки. Я бы относился к такого рода «исправлениям» более спокойно и не относил бы их к проявлениям нечестности.
В России нет общенационального «Кодекса поведения ученого», хотя разговоры о его создании идут давно. Общее мнение: нечестный ученый — это лжеученый. Известен афоризм Фейербаха: «Честность — основная добродетель ученого».
Наука предполагает со стороны ученых принятие ряда этических норм, в том числе и его честность. Есть национальный комитет по биоэтике. Существуют, насколько мне известно, этические комитеты в больницах и медицинских НИИ, регулирующие отношения между врачами и пациентами, между коллегами и пр. Они специфичны для каждого НИИ и независимы друг от друга, хотя и составлены по одной форме. Не могу сказать, что эти нормы выполняются, но это уже другой вопрос.Каких-либо организаций, отвечающих за установление злоупотреблений в научных исследованиях, за расследование подобных случаев и за применение возможных наказаний в России нет. При Президиуме РАН существует «Комиссия по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований» (председатель акад. Э. П. Кругляков).
Рассмотрение фактов злоупотреблений в науке является, по моему мнению, ее делом и делом руководства и Ученых Советов НИИ и научных организаций. Каких-либо уполномоченных по рассмотрению жалоб в России нет. Думаю, что в России, где до 1964 г. в биологии господствовали «гипотезы» Т. Д. Лысенко, где подвергался остракизму и полицейскому давлению акад. А. Д. Сахаров, создание такого рода организаций, по-моему, весьма значимо. Да и в наши дни злоупотребления в науке далеко не новость. Известен случай, когда один физик (Д. Е. Бур- ланков) прислал в журнал «Успехи физических наук» статью о жизни и деятельности выдуманного им норвежского ученого, сделавшего удивительные открытия. Эта статья была опубликована на страницах журнала в августе 2004 г. (УФН. Т. 74. № 8). Лишь потом было обнаружено, что все это шутка, и главному редактору журнала Гинзбургу пришлось печатать письмо с извинениями перед читателями. Конечно, каждый понимает, что это мистификация, а не фальсификация, хотя грань между ними весьма и весьма тонка. Мистификация превратилась в фальсификацию.
Основная причина злоупотреблений в науке — ее политизация. Общая тенденция развития образа науки в общественном сознании почти всех европейских стран — утрата доверия к науке.
Поэтому осуществление национальных проектов о честности в науке подобных тому, который осуществляет Р. Коллинз (R. Collins) в Центре поддержки наук (Center for Science and the Public Interest), можно только приветствовать. В рамках такого рода проектов можно было аккумулировать данные о научных подлогах, типологизировать их и найти пути из-бавления от них. Каталог научных обманов можно найти в Интернете. Он под-готовлен главным редактором журнала «Washington ProFil» С. Григорьевым (2006. № 1921.24 марта) .В редакциях научных журналов давно существует практика научного рецензирования. Научные редакторы выступают, по словам Мертона, как «привратники науки». В России уже более 15 лет отсутствует предварительная цензура, в том числе и на публикации научных результатов, если только они не нарушают Закон о государственной тайне. Злоупотребления в науке предаются огласке после того, как они уже опубликованы и стали достоянием общественности. Можно сказать, что полемика с такого рода злоупотреблениями становится научной полемикой, т. е. полемикой с иной точкой зрения и с иными позициями (их трудно назвать научными). Так, известный математик, специалист по топологии акад. А. Т. Фоменко «переписывает» всю европейскую историю. Полемика с ним, в том числе и с выявлением фактов нарушений научной честности, ведется уже после выхода в свет его многочисленных трудов на страницах печати (назову, например, большую статью Илларионова против исторических реконструкций Фоменко «К вопросу о достоверности и полноте исторического знания», опубликованную в журнале «Вопросы философии» (2000. № 6) . К сожалению, много злоупотреблений в научно-популярной литературе, например, в творениях известного офтальмолога Э. Р. Мулдашева «От кого мы произошли?» (М., 1999 и др.), в креационистской критике теории эволюции Дарвина, в критике теории относительности и др. Так, издательство УРСС издает целую серию книг «Relata Referata», критикующих теорию относительности, выявляющих мнимые ошибки и иллюзии Эйнштейна, возрождающие гипотезу эфира в физике, «строящих» новую физику без такой физической константы, как постоянство скорости света.
В нашей стране нет национального комитета по проблеме научной честности, хотя в Интернете создан портал обмена мнениями о честности в науке, но пока он пуст (Formit. Научные обманы). Наука сегодня весьма специализирована, и вряд ли в одном комитете могут быть собраны специалисты-эксперты по всем отраслям знаний, а такой комитет выступает в функции апелляционной инстанции. Речь, очевидно, может идти о наблюдении и фиксации жалоб, а также об организации экспертиз этих жалоб, причем экспертиз независимых и из научных организаций, в которых не работают ни потерпевшие, ни ученый, относительно честности которого возникли сомнения. Для России весьма актуальной является проблема авторского права и авторства, особенно в связи с Интернетом. Авторское право и институты, ответственные за соблюдение авторского права, находятся в коматозном состоянии и не работают. Между тем нарушения авторского права (переиздания без разрешения автора, купюры, производимые без согласия автора, публикация в Интернете даже без извещения автора) весьма многочисленны.
Такой Кодекс должен быть, по крайней мере, европейским, а лучше международным, коль скоро нормы науки и сама наука — международное предприятие. Мне лично не известны случаи злоупотреблений в международных проектах. Очевидно, потому, что их результаты публикуются за рубежом, но не в России. Хотя мне известно, что участие в исследованиях, финансируемых из-за рубежа, довольно-таки распространенное явление в российской науке, в том числе и гуманитарной. Без них вряд ли бы она выжила в трудные годы ничтожного финансирования научных исследований. Но вместе с этим возникает и ряд проблем, в том числе этических. Цели и проблемы выбираются зарубежными заказчиками исследований, между тем как они могут не совпадать (и чаще всего не совпадают) с актуальными для России и ее регионов целями и проблемами исследований. Конечно, нельзя представлять себе ученых в качестве танцоров, исполняющих польку-бабочку под чужую музыку (это уж совсем цинично), но тем не менее существуют расхождения между целями заказчиков и российскими насущными проблемами. Если о злоупотреблениях в международных проектах становится известно (к сожалению, об этом редко, когда бывает известно), мы ведем себя так же, как и при злоупотреблениях, происходящих в отечественных исследованиях, — критические отзывы, неприятие со стороны коллег и т. д.
Национальный комитет мог бы сыграть в такой ситуации немалую роль в ре-гистрации случаев злоупотреблений, их экспертизе и, наконец, в публикации о фактах мошенничества, обмана или прямой лжи. Правда, есть опасение, что такого рода национальный комитет превратится в некую цензурирующую или контролирующую инстанцию, приводящую к остракизму тех ученых, которые сделали такие злоупотребления. Известен случай «Балтиморского скандала» в США, когда двух исследователей (Т. Иманиши-Кари и нобелевского лауреата Д. Балтимора) обвинили в подлоге данных экспериментальных исследований работы иммунной системы. Их сначала уволили с работы, затем после десятилетнего разбирательства восстановили, а ту сотрудницу, которая их обвинила (М. О'Тул), перевели в другой институт . Очевидно, нужно весьма корректно представить функции такого рода национального комитета.
На этом сайте Интернета можно прочитать о ряде случаев научных подлогов. Так, в январе 2006 г. норвежский онколог Й. Судбо был обвинен в создании фиктивных историй болезни для того, чтобы доказать возможность лечения рака ротовой полости нестероидными противовоспалительными препаратами. В марте 2006 г. американский ученый-ядерщик Р. Талеярхан (R. Taleyarkhan) был обвинен в подделке данных экспериментов по термоядерной реакции под действием звуковых ударных волн. Начато расследование руководством Университета Пер- дю (Perdu University). В июле 2005 г. более трети участников опроса, проведенного Университетом Миннесоты (University of Minnesota) биомедицинского профиля, заявили, что им случалось идти на нарушение научной этики. В 2004 г. Союз Обеспокоенных ученых (Union of Concerned Scientists) написал доклад о том, что администрация президента Буша манипулирует научными данными. Под ним подписались 12 лауреатов Нобелевской премии.
По моему мнению, в России (я подчеркиваю — в России) число такого рода злоупотреблений гораздо меньше, чем это было в СССР. Я уже упоминал о наиболее крупных аферах, характерных для десятилетий лжи и успокоения совести коммунистическими иллюзиями и победами «советской науки» (Лысенко, борьба с физическим идеализмом, а вернее, с квантовой механикой и теорией относительности, с теорией резонанса в химии и пр.). Как говорил Арсений Тарковский, «...Клевета расстилала мне сети... / Наилучшие люди на свете / С царской щедростью лгали в глаза». Злоупотребления при Советской власти поддерживались официальной идеологией, ею инициировались и организовывались. Многие этические проблемы науки стали обсуждаться благодаря историко-научным исследованиям Советского атомного проекта (руководитель проф. В. П. Визгин, Институт истории естествознания и техники РАН), в том числе насколько этически заслуженными являются награды и высокие оценки результатов советских физиков при взрыве первой атомной бомбы и т. д.
Проблема ответственности ученых встала и при обсуждении громадного проекта переброски вод северных рек на юг СССР. Она же возникла и при проектировании нефтепровода из России в Китай, которое могло бы нарушить экосистему озера Байкал.
Но такие злоупотребления существуют и в наши дни. Далеко не по всем из них Генпрокуратора должна заводить уголовные дела (хотя есть и такие: например, продажа на металлолом за гроши научно-исследовательских судов «Академик Константинов» и «Академик Андреев», о чем сообщила «Новая газета» № 46 от 25-27.06.2007). Заявлений о том, что тот или иной человек решил теорему Ферма, немало (это сделал и такой ученый, как А. А. Зиновьев).
Такого рода амбициозным проектам немало способствуют особенности русского менталитета, прежде всего мечтательность, созерцательность, склонность к импульсивным реакциям, метания из одной крайности в другую, обращение к интуитивному схватыванию всего целого без рациональной проработки деталей и способов решения проблем, терпимость к неопределенности, находящая свое выражение в поиске некоего живого знания, лежащего по ту сторону формальной логики и рационального дискурса . Если эти особенности менталитета соединяются с проработкой деталей и рациональными решениями, то мы имеем дело с выдающимися открытиями и выдающимися учеными (чему примерами могут быть Вернадский, П. JL Капица и др.)
Вместе с тем для менталитета русских и для науки в России присуща ценность альтруизма, которая была принята в качестве фундаментального принципа эволюции Кропоткиным и нашла свое развитие в принципах коадаптации и коэволюции в современном эволюционизме. Своеобразно и отношение к объекту исследования. Можно вспомнить о том, что при исследовании животного электричества JI. Гальвани использовал лягушачьи лапки, Г. Кавендиш воспользовался услугами своего слуги в качестве лаборанта, а русский физик В. В. Петров срезал кожу со своего пальца. Ученые России нередко использовали себя при проведении тех или иных биологических экспериментов, что нередко заканчивалось трагически. Это относится к медику и специалисту по переливанию крови Богданову, к физиологу Н. А. Бернштейну и др. Конечно, биологические и медицинские эксперименты без лабораторных животных невозможны. Здесь существуют определенные этические нормы работы с лабораторными животными, в том числе и в России. Борцы против вивисекции животных проводят различные антимеховые акции . Контроль за соблюдением норм, очевидно, является делом администрации и руководства биологических и медицинских НИИ.
Мне не известны случаи подлогов в отечественной психологии, подобных тем, которые совершал английский психолог С. Барт (С. Burt), фальсифицируя размеры выборок, публикуя статьи под вымышленными именами с данными, подтверждающими его выводы и т. д. Если такого рода злоупотребления были обнаружены в России, то оказало ли это влияние на карьеру ученого — мне неизвестно. А. В. Юревич обратил внимание на то, что место работы советских психологов удивительным образом совпадало с их теоретическими воззрениями. Так, сотрудники Института психологии АН СССР выступали сторонниками теории общения, разработанной директором этого института Б. Ф. Ломовым, а при
А. В. Брушлинском — теорию его учителя С. JL Рубинштейна. Почти все сотрудники психологического факультета МГУ разделяли теорию деятельности, предложенную деканом А. Н. Леонтьевым А. В. Брушлинский отметил некорректное использование Э. В. Ильенковым данных психолога А. Мещерякова о реабилитации слепоглухонемых детей. То, что фундаментальные принципы психологических исследований, проводимых в различных научных организациях страны, по сути дела были «профессиональными конвенциями», снижает доверие к результатам психологических исследований.
Думаю, что подлоги в генной инженерии, сделанные южнокорейским ученым Хван By Соком и ставшие предметом международного скандала в декабре 2005 г. у для отечественной науки не характерны. Прежде всего потому, что генетические исследования в России в целом весьма отстают от зарубежных (из-за долгого неприятия генетики при Лысенко и нынешнего дефицитного финансирования науки). Кроме того, этические ценности отечественных генетиков во многом сформированы такими выдающимися учеными, как Н. И. Вавилов, Б. Л. Аста- уров, В. П. Эфроимсон, В. А. Энгельгардт. Эти ценности стали не просто ценностными ориентациями генетиков, но и ведущими традициями в этике биологов.
Надо сказать, что два фактора могут привести к нарушениям этики ученого. Во-первых, тот факт, что современные исследования (в том числе и в генетике) сопровождаются большой PR-кампанией ради получения заказов, поддержки со стороны фармацевтических фирм, государства и пр., рекламы тех результатов, которые еще не получены и могут быть вообще не получены. Во-вторых, система грантов, которая принята в России уже с 90-х гг. прошлого века. Заявка на грант нередко выражает непомерные амбициозные претензии ее автора, содержит ради того, чтобы заявка была принята, широковещательные и глобальные утверждения, не поддающиеся проверке и т. д. Результат же, если заявка принята, нередко оказывается далеким от исходных заявлений. Я сам проработал экспертом в РФФИ и РГНФ и изнутри знаю, сколь много заявок (по философии, социологии, психологии) отклонялись именно по причинам широковещательных и в принципе не подтверждаемых проектов. При всей перспективности системы грантов для российской науки пришла пора осознать и ее изъяны для того, чтобы преодолеть их и усовершенствовать работу государственных фондов. К сожалению, в России отсутствует разветвленная система частных фондов, оказывающих поддержку науке по разным ее направлениям. И, наконец, еще одна методологическая проблема. Биологические науки, в том числе молекулярная биология, имеют дело с индивидуализированными объектами, с индивидами, которые не поддаются простому сведению к физико-химическим процессам из-за индивидуального сочетания их индикаторов и констант. Минимальное медикаментозное вмешательство в это удивительное сочетание различных показателей (давления, пульса, кислотности и пр.) приводит нередко к заболеваниям и даже к смерти организма. Осознание того факта, что медико- биологический объект — это живой организм, нередко забывается медиками, которые рассматривают его аналогично специфическому техническому объекту, который обладает определенными показателями и на который можно воздей-ствовать самым решительным образом. Тем самым медицина превращается в ин-женерию, а живой организм — в поставщика органов для медицинских операций. Возникает и проблема воспроизводимости результатов, полученных на опреде-ленном индивидуальном организме или на множестве такого рода организмов. Нередко такого рода воспроизводимости не происходит именно из-за индиви-дуальной природы живых организмов.