НЕЗЕМНЫЕ ОДЕЖДЫ ИДЕАЛИЗМА

Нужда в «космической философии» на­стойчиво подчеркивается буржуазными идеологами, причем не только философа­ми, но даже чиновниками, дельцами, про­мышленниками. Почему так происходит?

Дело здесь в том, что в создапии «кос­мической философии» им чудится выход из того кризиса буржуазной идеологии, который знаменуется крушением прежних идеалов, отсутствием целей, которые мог­ли бы вдохновить парод.

На Западе высказываются соображения о том, что освоение космического пространства, особенно дальнего космоса, способно дать буржуазному обществу настоль­ко грандиозную идею и цель, что они отвлекут людей от социальных и материальных трудностей, так сказать, «растворят» их в бесконечности.

Вот такой «социальный заказ» предъявляют прак­тики теоретикам, представители монополистического капитала — буржуазным философам. Как же последние справляются с поставленной перед ними задачей?

Они «переворачивают» архивы литературного прош­лого и ищут философские концепции, которые можно приспособить к эре космоса.

Из обширного круга идей Тейяра представляет ин­терес для нашей темы главным образом понятие нооге- неза, то есть становления и развития сферы разума, ноосферы, а также идея «планетизации» жизни обще­ства. Тейяр замечает, что ограниченность земной по­верхности была до сих пор ускорителем прогресса чело­вечества. В самом деле, человечество эволюционирова­ло весьма медленно, когда имело возможность свободно расселяться по планете. Если бы человек с самого на­чала имел неограниченные возможности распростране­ния и рассеяния, это означало бы его деградацию и исчезновение. Но благодаря конечности обитаемого че­ловеком мира мы образуем «почти твердую массу гоми- низированной (очеловеченной) субстанции». В резуль­тате действия сил слияния и взаимопроникновения происходит «концентрация сознания», а общечеловече­ский коллектив превращается в некое великое тело, создавая новый биологический ярус.

Выдвигая свою концепцию в 1938—1940 годах, Тейяр не говорил о космической эре. Больше того, он считал расширение ноосферы за пределы Земли совер­шенно не обязательным и во всяком случае не меняю­щим существа и судеб ноосферы, которая «найдет, не покидая Земли и не выходя за ее пределы, линию своего бегства». Согласно религиозно-идеалистическим воззре­ниям Тейяра, «бегство ноосферы» будет происходить путем ее дальнейшего совершенствования и концентра­ции в «сверх-жизнь» и «сверх-личность», чтобы в конце концов, в результате «переворота равновесия», за­мкнуться в некоторой «точке Омега», которая есть бог, что и будет условно означать «конец света».

Таким образом, в целом философская система Тей­яра де Шардена, основанная на вере в предопределен­ное движение человечества к слиянию с «космическим» божеством в «точке Омега», мистична. Она продолжает, с одной стороны, линию буржуазного «просветитель­ства» в проблеме отношения человека к космосу, абсо­лютно пассивного и созерцательного подхода ко всему, что лежит за пределами Земли, и к самой эволюции человечества, которая, по Тейяру, предопределена.

Если Тейяр де Шарден ставит вопрос о характере прогресса человечества, его конечности или бесконечно­сти, то современная буржуазная «космическая филосо­фия» начинает поднимать вопросы, объективно продик­тованные началом практической космонавтики. К ним относятся, например, такие* проблемы, как побудитель­ное мотивы выхода человека во Вселенную, вопрос об «исключительности» человечества во Вселенной и его миссии и другие. Однако эти вопросы решаются в ре­лигиозно-мистическом духе. Например, В. фон Браун, один из специалистов в области космической техники, в свое время верный служака нацистской Германии, переехавший затем в США, доказывая неодолимость выхода человека в космос, исходит из биологической исключительности Земли, считая ее единственным но­сителем жизни в бесконечной Вселенной, биологическим центром мироздания. Если Солнечная система со вре­менем превратится в коллекцию холодных обломков, а человек есть единственный представитель жизни и ра­зума во Вселенной, полагает фон Браун, то «крайне важ­но по религиозным соображениям, чтобы он достиг дру­гих миров, других галактик; ибо, может быть, предна­значение человека состоит в обеспечении бессмертия не только своего собственного рода, но и самой искры жизни».

Замечание фон Брауна о «религиозных соображе­ниях» выхода в космос отнюдь не случайно. Концепция Земли как биологического центра мироздания сродни геоцентрической системе Птолемея, которая столетия­ми служила «научной» опорой для теологии. Если те­перь выдвигается тезис об исключительности Земли в биологическом отношении, то это равносильно пред­ставлению о Земле как о центре мироздания, и здесь неважно, что этот центр именуется лишь центром жиз­ни или разума.

В буржуазной литературе «космическая философия» подчас противопоставляется «докосмической» филосо­фии.

Взглядам Геру близка концепция другого француз­ского автора — И. де Оливейра, изложенная им в книге «Введение космического смысла в философию». Де Оли­вейра призывает создать «философию без системы», ибо все системы относительны, все они рушатся перед «кос­мическим абсолютом». Он утверждает, что любая опре­деленность вещи или явления никогда не выступает в качестве «космического образа», никогда не достигает «космической однозначности». Например, не только классическая физика пригодна лишь для определенных условий, но такова и всякая физика. Поэтому надо мак­симально интегрировать и обобщать, идя от физики к «метафизике», а от нее к «гиперфизике». Выражение «космический смысл» предпочтительнее, говорит он, чем выражение «всеобщая истина». Преклоняясь перед «космическим абсолютом», де Оливейра не улавливает диалектического единства относительной и абсолютной истины, по существу, отвергает объективный характер всякого познания и сбивается на тот же самый реля­тивизм, что и Геру. Де Оливейра не понимает диалек­тики движения научного познания, когда «неполное, неточное знание становится более полным и более точ­ніш» ', когда происходит не только обобщение и инте­грация, но и углубление и специализация, причем, как известно, не теряется преемственность знания: бывшие всеобщие законы сохраняют значение частных или пре­дельных случаев.

Более обстоятельного рассмотрения заслуживает «теория космовидения» аргентинского философа Э. Ли­за, которая сегодня является, пожалуй, единственным философским построением на Западе, претендующим на всеохватывающий и системный подход к проблеме «космической философии». Э. Лиза возглавляет целый «исследовательский институт теории космовидения». Примечательно, что Э. Шпрангер, один из лидеров не­мецкой «философии жизни» и сторонник объединения всех современных буржуазных философских течений в единую философию, поддерживает начинание Э. Лиза: таким образом, иногда «космическая философия» вы­ступает и в качестве знамени, под которым разнород-

¹ В. И. Ленин. Поли. собр. соч., Т. 18, стр. 102.

ные буржуазные философские течения должны собрать­ся воедино.

Э. Лиза исходит из несомненной предпосылки: но­вые физические условия, с которыми теперь практиче­ски сталкивается человек, совершая полеты в космос и на Луну, оказывают мощное воздействие па все его вос­приятие действительности. В невесомости меняются понятия «верха», «низа», «вертикали»; космонавты на Луне по-особому воспринимают цвет и т. п. Кроме того, космическая техника и конкретно телевидение в соединении с использованием космического простран­ства также создают новый мир ощущений человека. Все эти факторы Э. Лиза рассматривает как экспери­ментальную базу своей «теории космовидения», которую он строит, однако, на старых идеалистических основах.

Главной категорией философии Э. Лиза является «предустановленная гармония», господствующая как в физической Вселенной, так и в духовном мире человека. Известную формулу теории относительности А. Эйн­штейна Е = МС² (энергия равна массе, умноженной на квадрат скорости света) Э. Лиза преобразует в формулу А : Е = МС², где А есть гармония, которая, согласно концепции Э. Лиза, предшествует энергии и материи. В применении к человеку Э. Лиза раскрывает свою формулу так: «Отношение гармонии к умственной энергии равно жизни человека, умноженной на скорость его мышления» (скорость мышления есть, по его мне­нию, максимальная в природе и не нуждается в воз­ведении в квадрат).

Ссылаясь на имена Пифагора, Коперника, Галилея, Ньютона и других мыслителей и ученых, Э. Лиза тре­бует распространения своей «теории космовидения» на всю современную философию, науку, искусство. Он дает следующее определение предмета своей системы: «Теория космовидения описывает невидимые законы физического и психического равновесия и предустанов­ленной гармонии во Вселенной и в человеке».

Чрезмерные претензии и безусловный идеализм Э. Лиза не вызывают сомнений. Характерным момен­том, заслуживающим специального внимания, пред­ставляется тот факт, что «теория космовидения» Э. Ли­за призвана заменить и всякую социальную философию. Естественные законы космоса автоматически считаются также и законами духовной жизни человека. При этом специфические законы социальной жизни совершенно ие учитываются. Космос выступает как абсолют, все­цело предопределяющий поступки и мысли человека. Этот фатализм в космических масштабах объективно несет буржуазную идеологическую нагрузку, состоя­щую в том, чтобы провозглашать «симметрию идей», «заданную эволюцию» и выводить из поля зрения фи­лософии всю социальную проблематику современного общества.

Из анализа воззрений таких современных филосо­фов буржуазного Запада, как Геру, де Оливейра, Лиза, можно вывести заключение, что признание космическо­го фактора в жизни общества, и даже признание необ­ходимости активного отношения человека к космосу, сопровождается у них утверждениями о господстве «кос­мического абсолюта» и предопределенности любых кос­мических начинаний человечества, ведомого «космиче­ским божеством». Такое сопровождение лишает ценно­сти чисто формальное допущение активных действий человека в космосе и возвращает нас к старым концеп­циям пассивности и созерцательности.

Итак, в различных вариантах «космической фило­софии» буржуазная философия выступает, как прави­ло, с позиций модернизированного идеализма и аполо­гии частнособственнического строя. При этом происхо­дит явная активизация буржуазной философской мысли, широко пользующейся новым поприщем поисков и работы человека. В известной мере и к нынешней си­туации применимы слова В. И. Ленина: «Уклон в сто­рону реакционной философии... есть временный зигзаг, преходящий болезненный период в истории науки, бо­лезнь роста, вызванная больше всего крутой ломкой старых установившихся понятий» *. Разумеется, для скорейшего преодоления этого своеобразного кризиса «космического сознания» требуется активная работа философов-марксистов, продолжающая то, что было сделано относительно физики В. И. Лениным в труде «Материализм и эмпириокритицизм», откуда и взято приведенное высказывание.

Научная разработка проблем отношения человека к космосу возможна только с позиций материалистическо­го ответа на основной философский вопрос об отноше­нии сознания к бытию. Бесконечность и беспредель­ность Вселенной, первичность и вечность материи — этот исходный тезис поможет преодолеть и «космиче­ский» релятивизм, и принижение всего человеческого. Философы-марксисты в своих разработках по пробле­мам космоса и космонавтики опираются и на те идеи К. Э. Циолковского, которые составляют объективное и потому прогрессивное содержание его «космической философии», и не только опираются, но и развивают их, диалектически обобщая новейшие достижения

¹ В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 18, стр. 323.

мировой космонавтики. Циолковский, отправляясь от своих работ в области теоретической космонавтики, пре­одолевал созерцательность и наивность прежней натур­философии в отношении космоса и человека и стремился создать преобразующую «космическую философию». Именно эту сторону философского осмысления космоса и отношения к нему человека и продолжают развивать ученые-марксисты.

Космическая проблематика в философии рассматри­вается советскими философами не как нечто принци­пиально иное по отношению к марксистско-ленинской философии, а как одно из направлений ее развития. Не может и не должно существовать какой-то особой «кос­мической философии», отличной от диалектического ма­териализма, от тех вопросов, которыми он занимается. Ц* одна из важных задач марксистско-ленинской фило­софии — вести борьбу с идеалистической «космической философией», отстоять от буржуазных посягательств ту сферу человеческой практики, которая в свою оче­редь должна послужить для утверждения единственно верного мировоззрения диалектического и историческо­го материализма.

Мы пробовали проследить за ходом космизации жизни современного общества, за направлениями и идеями в восприятии космической эры, за развитием влияния освоения космоса на общественное сознание. Мы видели, что космос различными аспектами его ис­пользования входит в нашу повседневную жизнь, что исследования дальнего космоса помогают изучению Земли как планеты среди других планет Солнечной си­стемы. То и другое ведет к новым взглядам и на нашу планету, и на нас самих. Космонавты видят Землю большим или малым шаром в черноте Вселенной. Люди Земли чувствуют себя «космонавтами» огромного при­родного «космического корабля». Укрепляются, кон­кретизируются, пробивают себе дорогу идеи междуна­родного сотрудничества в дальнейшем освоении космоса и в бережном и разумном обращении с собственной планетой. Все эти явления связаны с понятием «косми­зации», которое означает, что ныне деятельность чело­века, независимо от того, в чем она заключается, все больше и больше наполняется космическим содержа­нием, в нее проникают космические мотивы, факторы, черты, особенности. Прежде всего, явление космизации исследовано на примере развития науки и производ­ства, но им оно, как мы старались показать, не исчер­пывается.

Мы видели, что отношение человечество — космос обнаруживает как бы два полюса, два направления дви­жения. Содержание одного из них в значительной мере

покрывается понятием «космизации», отображающим влияние космоса на человеческую деятельность на Зем­ле, и это влияние существенно усиливается использова­нием средств космонавтики. Но, наряду с космизацией, человечество осуществляет свой стремительный по историческим масштабам времени «бросок» в космиче­ские дали. Это уже не просто космизация, а очелове­чивание космоса, его освоение, охват социальной фор­мой движения во Вселенной.

Наше повествование во многом относилось к космо­навтике, ориентированной на Землю, на сегодняшние и ближайшие нужды человечества. Именно такова ныне характернейшая черта космонавтики. Эту черту необходимо было выделись, чтобы показать актуаль­ность и жизненность космонавтики, устранить все еще бытующие предубеждения против нее.

Разумеется, было немало поводов взглянуть на вещи шире. Всем известно ставшее афоризмом высказывание К. Э. Циолковского: «Планета есть колыбель разума, но нельзя вечно жить в колыбели». Грядущий массовый выход человечества во Вселенную, конечно, не будет его «исходом» с опустошенной и истощенной Земли, как утверждают иные буржуазные социологи и футу­рологи. Нет, Земля останется достоянием человечества, но уже не в качестве колыбели. Она будет одним из многих центров человеческой цивилизации, которая в полном смысле слова превратится в цивилизацию кос­мическую.

Попытаемся назвать отдельные этапы такого гряду­щего освоения космического пространства.

Центральным моментом первого этапа освоепия и использования космического пространства, очевидно, по-прежнему будет ориентация на сочетание космиче­ского и земного прогресса, организация и осуществле­ние космических разработок в целях совершенствова­ния условий жизни на Земле и получения новых зна­ний о Земле, окончательное формирование системы «человечество — Земля — Вселенная». Расширяющая­ся ноосфера будет иметь Землю в качестве своего центра.

Лишь на этом пути возможен переход в далеком будущем к следующему этапу, когда наша планета бу­дет представлять собой не привилегированный объект, а один из объектов космической деятельности челове­чества, когда отдельные звенья обширного «космиче­ского хозяйства» утратят непосредственную связь с Землей и когда, в конце концов, образуются достаточно автономные человеческие коллективы за пределами Земли, которые, быть может, будут способны затем развиться в самостоятельные цивилизации, и это, по- видимому, составит третий этап космической эры.

Итак, «проживающее» на Земле общество «косми- зируется», а космос начинает «очеловечиваться». Вме­сте эти два направления взаимодействия общества и космоса составляют диалектическое единство, которое выступает одновременно одним из тех противоречий между природой и обществом, разрешение которого даст человечеству возможность бесконечного развития как в пространстве, так и во времени.

Мы неоднократно Подчеркивали, что центральным моментом нынешнего периода космической эры являет­ся образование системы «человечество — Земля — Все­ленная» и оптимизация соотношения между «земным» и космическим направлениями прогресса. Подобная оптимизация имеет не только научио-технический, но и социальный аспект, который остается ведущим в про­блеме взаимодействия природы и общества. Освоение космоса выступает не просто как реализация каких-то находящихся в социальпом вакууме научных и техни­ческих проектов, а прежде всего как некоторое обще­ственное мероприятие, служащее для достижения опре­деленных целей и удовлетворения определенных обще­ственных потребностей.

Такая зависимость освоения космоса от социальных факторов свидетельствует не только о том, что подлин­ная оптимизация космического направления взаимо­действия природы и общества невозможна в условиях частнособственнических форм организации обществен­ной жизни, но и о том, что эти формы оказывают опре­деленное отрицательное воздействие на формирование соответствующих концепций отношения к выходу чело­века за пределы планеты.

Фактическое неприятие буржуазными идеологами многогранной проблематику космической эры (вопреки маскирующей это неприятие форме изложения некото­рыми авторами своих взглядов) позволяет сделать принципиально важный вывод о том, что космонавтика, как и вообще современный этап научно-технического прогресса, требует новых «социальных рамок» и новых производственных отношений в масштабе планеты Зем­ля, то есть отношений, которые ныне достигнуты на той части земного шара, где народы строят социализм и коммунизм.

Космическая эра оказывает все более мощное дав­ление на самый фундамент капиталистических отно­шений. Выход человечества в космическое пространство требует общественной собственности, а вместе с нею — научных, гуманных отношений во всей общественной надстройке. Мы видим возникновение нового, «косми­ческого» аргумента в поддержку тезиса, выдвинутого XXIV съездом Коммунистической партии Советского Союза, о соединении возможностей научно-технической революции с преимуществами социалистического обще­ственного строя. Мы убеждены в том, что система «че­ловечество — Земля — Вселенная» будет представлять собой одно из конкретных выражений и условий буду­щей единой коммунистической формации на нашей планете.

Грядущее освоение космоса связано со всемирно­историческим поворотом человечества от капитализма к социализму и коммунизму, начатым Октябрьской революцией. И нет ничего случайного, удивительного в том, что общество, открывшее эру коммунизма, пер­вым проложило дорогу в просторы Вселенной.

Космическая эра, разумеется, не есть нечто, не от­носящееся к эре утверждения коммунизма. Она есть ее космическое проявление. Новая сфера приложения человеческого труда, взаимодействия природы и обще­ства глубоко чужда эксплуататорскому прошлому чело­вечества. Она требует от человека полного проявления того свойства, которое, собственно говоря, и сделало человека человеком,— свойства, так сказать, «общест­венности» и в труде и в собственности. В то же время наша деятельность в космосе имеет глубочайшие соци­альные последствия, развивает и расширяет наши взгляды, совершенствует нас самих. И цель этой кни­ги — содействовать формированию верных взглядов на взаимоотношение общества и космоса, взглядов, кото­рые ныне неотделимы от воспитания нового человека нашего времени — созидателя коммунизма.