<<
>>

Глава 1. Концепции справедливости в российской политике

До сих пор мы рассматривали концепции справедливости, сформировавшиеся на Западе (преимущественно в США) в последней трети XX в. При этом особенность нашего рассмо-трения в отличие от большинства работ на эту тему1 состояла в том, что мы попытались уловить самое существо этих теорий, связав их специфику, как и специфику дискурса справедливости в целом, с особенностями западного (американского, западноевропейского) менталитета.

Для чего нужен подобный характерологический анализ, что он нам в конечном счете дает? Если иметь в виду чисто практическую сторону, то очевидно, что учет национальной специфики, национально-психологических особенностей позволяет понять, насколько та или иная теория, концепция оказывается «созвучной», близкой иному, не западному менталитету, характеру, и можем ли мы, живя в России, заимствовать эти интеллектуальные схемы (или развить нечто подобное у себя) для улучшения нашей собственной жизни.

В предыдущих главах мы попытались провести некоторую предварительную работу в этом отношении, рассмотрев, как этическое «ядро» той или иной теории соотносится с нашими, российскими, душевными особенностями (существо которых, как уже отмечалось, составляет реалистическая дефензивностъ — исконное характерологическое свойство русской интеллигенции и русской культуры). Однако при несомненном наличии общего, созвучного, остается глубокое различие, обусловленное различием характеров и (глубже) мироощущений западных и российских людей. В отличие от американцев и западных европейцев (и это показывают, в частности, сравнительно-исторические исследования) русские по причине слабости замкнуто-углубленного (аутисти- ческого) радикала в своей природе2 в массе своей более склонны к материалистическому мироощущению. Поэтому россиянам трудно жить по схеме, концепции, как нет у нас и душевной потребности создавать такие схемы (порой весьма удобные и полезные) для разрешения проблем и противоречий нашей действительности (тогда как на Западе именно так и происходит).

Выразительный пример типично российского отношения к действительности (без схем-концепций, но и с трудностями рационального обустройства общественной жизни) дает, в частности, современное состояние нашей морально-политической сферы. Говоря об истоках современного либерализма (не только теории, но и образа жизни), мы уже ссылались (в числе прочих) на отечественного исследователя Б. Н. Кашни- кова, указавшего на то, что фундамент этого западного, либерального образа жизни составляет идея, или концепция равенства. Как же обстоит дело с общими ценностями в России? Удалось ли нам найти нечто такое (в морально-политическом отношении), что сделало бы жизнь столь же удобной и комфортной? Как показывает тот же Б. Н. Кашников, российское общество принципиально отличается в этом плане от западного. Для него характерен раскол в отношении базовых ценностей, что обусловливает, по Кашникову, одновременное наличие в нем двух непримиримых друг с другом этических систем — концепций справедливости (традиционной «иерархической» и современной «эгалитарной», точнее — либертар- ной, сродни рассмотренным нами воззрениям Нозика). «Многие современные авторы определяют Россию как расколотое общество, для которого характерен конфликт фундаментальных ценностей справедливости. Речь идет об отсутствии принципиального консенсуса в отношении фундаментальных ценностей общей справедливости. ...Мы не разделяем общие принципы справедливости, политический дискурс России — это дискурс в отношении самих цивилизационных основ нашего бытия, фундаментальных принципов политической справедливости. ...Идея эгалитарной справедливости, присущая современному индустриальному обществу, противостоит здесь идее иерархической (статусной) справедливости, присущей обществу традиционному. ...Одновременное присутствие их в качестве фундаментальных ценностей политического бытия обусловливает трагизм и неопределенность этого самого бытия» (курсив мой. — Г. ІЄ.)3.

Уточним: на наш взгляд, речь идет не просто об отсутствии консенсуса (т. е. некоторой рациональной договоренности сторон), но о некоторой более важной, более фундаментальной черте, а именно: трудностях в достижении консенсуса вследствие невыраженности рационального, прагматического начала в характере русского человека и слабости по причине этого внутренней, душевной, дисциплиныВ отличие от западных людей из-за своей частой неорганизованности, непрактичности, нерациональности (а порой и иррациональности) наши соотечественники не могут столь же успешно договориться, конструктивно решить проблему, и это становится причиной того самого «трагичного» и «неопределенного» состояния социума, о котором говорит Кашников. В этой душевной недисциплинированности видится глубинный источник склонности русских к анархии (не свободе, но воле), склонности, весьма затрудняющей модернизацию, переход России к «нормальным», «цивилизованным» (т. е. прагматически упорядоченным) социальным отношениям.

Тем не менее в данной главе нам хотелось бы показать, что, несмотря на отсутствие в России дискурса справедливости, сформировавшегося в едином ценностном поле (как на Западе), и у нас существуют и развиваются некоторые теоретические проекты, претендующие на роль своего рода «теории справедливости» для России. И хотя для наших теорий ха-рактерно отсутствие коммуникации (что является непременным условием дискурса, т. е. рациональной дискуссии), они представляют определенный практический интерес. Мы вы-деляем пять таких проектов: 1) консервативный; 2) национа- диетический (этнократический); 3) социал-демократический; 4) левоцентристский; 5) коммунитаристский.

<< | >>
Источник: Г. Ю. Канарш. СОЦИАЛЬНАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ: ФИЛОСОФСКИЕ КОНЦЕПЦИИ И РОССИЙСКАЯ СИТУАЦИЯ. 2011

Скачать готовые ответы к экзамену, шпаргалки и другие учебные материалы в формате Word Вы можете в основной библиотеке Sci.House

Воспользуйтесь формой поиска

Глава 1. Концепции справедливости в российской политике

релевантные научные источники: