ИСКУССТВО ЛЮБИТЬ
Является ли любовь искусством? Ответ на этот вопрос требует знаний и размышления. Является ли это искусство приятным переживанием, которое можно испытать в случае удачи, в которое можно «впасть», если повезет?
Большинство людей понимает значимость любви, им ее не хватает они смотрят бесконечное число фильмов
о счастливых или несчастных любовных историях, слушают сотни дрянных песен о любви, и мало кто думает о том, что любовь есть нечто, чему надо учиться...
Многие полагают, что проблема любви заключается в том, чтобы быть любимым, в том, как понравиться, а не в том, чтобы любить, быть способным к любви.
И они следуют к этой цели несколькими путями. Один путь — преимущественно путь мужчин — быть удачливым, сильным, богатым, что позволяет занять сильную позицию. Другой путь, как правило, выбираемый женщинами,— стараться быть привлекательной, культивировать тело и т. д. Путь и мужчин, и женщин — овладевать хорошими манерами, умение вести интересный разговор, стремиться быть полезными, скромными и вежливыми. Делать себя привлекательным и в то же время полезным также важно для достижения успеха, «для завоевания друзей и влиятельных людей».Действительно, многие люди нашей культуры считают, что быть привлекательным означает быть популярным и сексопильным.
Вторым основанием позиции тех, кто ничего не знает о любви, является убеждение, что проблема любви — это проблема объекта, а не проблема способности. Они думают, что любить — это просто, трудно только найти объект любви или быть любимым. У этой позиции имеется несколько предпосылок, укорененных в нашем обществе. Одна из них — сильное изменение, которое претерпела в XX в. проблема выбора «объекта любви». В викторианскую эпоху любовь не была, как правило, спонтанным личным экспериментом. Напротив, брак заключался по соглашению — семьями, брачным маклером или вообще без посредников; он заключался из социальных соображений, и предполагалось, что любовь будет развиваться после его заключения.
Но в нескольких последних поколениях идея романтической любви стала почти универсальной в западном мире. В США почти не встречается отношение к браку как к договору, многие ищут романтическую любовь, любовь-эксперимент, которая должна привести к браку....Этот же фактор тесно связан с другими характе-ристиками современной культуры, которая в основном базируется на страсти к приобретению, на идее взаимовыгодного обмена. Счастье современного человека состоит в созерцании мелькающих магазинных витрин, в приобретении всего того, что он может получить за наличные или в кредит. Он (или она) оценивают людей однозначно. И для мужчин, и для женщин при-влекательный субъект другого пола — приз. Привлекательность обыкновенно означает набор качеств, которые популярны и могут быть предложены на рынке личностей. То, что делает человека привлекательным — как его физические, так и духовные качества,— зависит от моды, от времени.
В 20-е годы привлекательной была пьющая и курящая женщина, грубая и сексуальная; сегодня мода требует более скромных и более домашних женщин. В конце XIX — начале XX в. привлекательный мужчина был агрессивным и амбициозным, сегодня он должен быть социа- бельным и терпимым. В любом случае чувство любви обычно развивалось только в таких человеческих сообществах, где были богаты возможности обмена. Я заключаю сделку: объект должен быть желанным с точки зрения его социальной ценности и в то же время должен хотеть меня, учитывать мои явные и скрытые качества и потенции. Двое «вступают в любовь», когда каждый из них находит свой объект на рынке, принимая во внимание недостатки своих собственных обменных ценностей. Как и при покупке имущества, скрытые потенции могут развернуться и сыграть значительную роль в этой сделке.
В культуре, где превалируют рыночные ориентации и где материальный успех является главной ценностью, нет смысла удивляться тому, что человеческие отношения следуют тем же самым образцам обмена, которые управляют рынком предметов потребления и рынком труда.
Третье ошибочное основание, ведущее к иллюзии, что любви не нужно учиться, лежит в смешении «вступления в любовь» с перманентным бытием, «нахождением в любви».
Если двое посторонних, как и все мы, друг другу людей вдруг чувствуют, что рушится стена между ними, чувствуют одинаково этот момент единения, то это наиболее волнующий эксперимент жизни, наиболее прекрасный, чудесный момент для изолированной личности, не знающей любви. Но это чудо внезапной близости часто ослабляется, так как оно связано или инициируется сексуальной привлекательностью и стремлением к цели. Этот тип любви непродолжителен по самой своей природе. Когда два человека хорошо узнают друг друга, их близость все больше и больше теряет характер чуда, в то время как их противоречия, их разочарования, их взаимная скука убивают все, что осталось от их первоначального волнения. Вначале они не осознают этого, углубляя страстную влюбленность, «сумасшествие» друг к другу, которое якобы доказывает интенсивность их любви. Но на самом деле оно доказывает лишь степень их предшествующего одиночества.Позиция — нет ничего легче, чем любовь,— продолжает преобладать вопреки явной очевидности против-ного.
Люди должны были бы страстно стремиться узнать причину того, почему любая активность, любое предприятие, которое начинается с больших надежд и ожиданий и регулярно терпит неудачу (как в случае любви, так и в случае любого другого действия), стремиться понять, как избежать этого, либо вообще отказаться от активности. Но поскольку отказаться от любви невозможно, то есть только один путь — проанализировать
причины неудачи и попытаться постичь смысл любви.
Первый шаг — понять, что любовь есть искусство. Если мы хотим научиться любить, мы должны следовать по этому пути так же, как если бы мы хотели научиться любому другому искусству — столярному делу, искусству медика или инженера.
Перевод Ивина А. А.
Fromm Е. The art of loving. N. Y., 1956. P. 1—4