ЭТИКА КОСМИЧЕСКИХ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Космическими цивилизациями до по­следнего времени считались те разумные феномены Вселенной, которые должны су­ществовать где-то далеко за пределами на­шей планетной системы, но чьих призна­ков или же признаков их деятельности мы до сих пор не обнаружили.

мических цивилизаций может идти речь? Понятно, что этика космических цивилизаций целиком проблематич­на, но в ней в своеобразной форме отражаются пробле­мы нашей земной этики.

Определенные соображения по поводу «космической этики» были высказаны К. Э. Циолковским. Философ­ско-этические построения ученого во многом противоре­чивы. Ему были свойственны наивно-просветительские воззрения, подчас он выдвигал идеалистические поло­жения о некоей предустановленной мировой цели, ко­торая определяет поведение человека. Тем не менее в трудах ученого — провозвестника космической эры пре­обладает материалистическая направленность, особенно в его научно-техническом творчестве. Что же касается его этики, то в ней ценно то, что К. Э. Циолковский, по­жалуй, первый среди мыслителей мира достаточно четко поставил вопрос о «космизации» этики, полагая, что проблемы человеческого бытия нужно рассматривать с космической точки зрения, притом как в плане влияния космоса на человечество, так и, наоборот, влияния обще­ства на внеземные пространства. Рациональные момен­ты «космической этики» К. Э. Циолковского в наше время заслуживают диалектико-материалистического развития уже на материале не только теоретической космонавтики, но и космической практики.

И действительно, ныне с этических позиций рас­сматривается, например, вопрос о целесообразности и полезности космических разработок для решения на­сущных задач человечества, таких, как нормальное питание населения планеты, значительная часть кото­рого голодает или находится на грани голода, улучше­ние медицинского обслуживания и т.

Наряду с нравственно-мировоззренческой оценкой космической практики делаются попытки создать це­лостную «космическую этику». Сердцевиной такой «кос­мической этики» оказывается повышенное чувство от­ветственности человека по отношению к своей «косми­ческой колыбели» — планете Земля. Как люди должны относиться к людям и к своей планете с позиций «кос­мических»?

Начнем с трактовок этйго вопроса в буржуазной ли­тературе Запада. В современной западной литературе понятие «космической этики» вводит американский астроном X. Шепли. Он исходит из тезиса о том, что непрерывные войны, хищническое отношение к природе создают опасность, проистекающую от самого человека, кризисную ситуацию. «Наш человеческий род, разум­ный человек,— пишет Шепли,— переживает в настоя­щее время одну из своих критических эпох. Преодолеет ли он кризис благодаря применению разума и отказу от неразумной алчности или же присоединится к биоло­гическим неудачникам прошлого, которые из-за неспо­собности противостоять своим кризисам давным-давно перестали видеть по ночам мир практически вечных звезд?» «Космическая этика», по мнению Шепли, как раз и предназначена содействовать успешному преодо­лению рисуемого им кризиса. Кроме того, задача ее заключается в обеспечении равновесия, сосуществова­ния и взаимопонимания между существами природы и личностями общества. Сосуществование понимается им в самом широком, как только это возможно, смысле.

Так, далекая, казалось бы, от сегодняшней человече­ской практики идея множественности обитаемых миров и возможность существования внеземных цивилиза­ций должны, считает Шепли, уже сейчас учить нас со­трудничеству на Земле не только между людьми разных уровней развития или рас, но и между существами раз­ного порядка.

С естественнонаучной точки зрения подобный ход мыслей, конечно, заслуживает всяческого внимания, ибо проблема равновесия в живой природе Земли при­надлежит к числу постоянных, неснимаемых задач именно в силу того, что человек во все больших мас­штабах влияет на природные процессы. Однако в поли­тическом отношении эта идея широчайшего сотрудни­чества и, когда речь идет о людях, широчайшего обмена идеями сводится у Шепли к известной концепции «кон­вергенции» противоположных социальных систем, ины­ми словами, слияния социалистической мировой системы с капиталистической. Именно о таком несбыточном и античеловечном социальном «единстве» мечтают все современные защитники капитализма. В целом, Шепли определяет понятие «космической этики» довольно от­влеченно, туманно и в то же время с неприязнью к действительному прогрессу человечества: «Мы должны стремиться не к росту в размерах, в силе или в долго­вечности, а, прежде всего, к росту качеств, которые мы ассоциируем с разумом, к развитию, которое включает в себя нечто неопределимое — сердце и дух. И в этом заключается ядро нашей космической этики».

Французский физик Ж. Шарон говорит о «космиче­ском гуманизме». Происходит «своего рода осознание человеком себя по отношению ко Вселенной,— пишет оп,— и оно может рассматриваться как новая форма гу­манизма». Сущность нового гуманизма состоит, по Ша­рону, в том, что наступает сознание целого и себя как части целого. «В таком случае почему нельзя надеяться на то, что завтра вместе с новыми землями появятся новые люди?» — спрашивает Шарон. Однако, как вы­ясняется, главным признаком этого нового гуманизма является всеобъемлющая терпимость, примыкающая к «максимальному сосуществованию» Шепли.

Другой автор, один из директоров Национального научного фонда США, X. Стивер, предлагает аналогич­ный вариант «космической этики». Стивер считает, что в основу «космической этики» должны быть положены три принципа.

«Во-первых,— пишет он,— она холистична¹: она

имеет главным содержанием органическое отношение и преемственность между частями и совокупностями целого на Земле.

Во-вторых, полагает Стивер, «космическая этика» расширяет число объектов своего приложения, которые теперь включают не только отношения человека к че­ловеку или человека к обществу. «...Человек участвует в системе вместе с другими окружающими существами и объектами, которые заслуживают быть и стали пред­метом серьезного этического рассмотрения».

В-третьих, «космическая этика», по Стиверу, зани­мается также процессами в естественных системах. Она выдвигает требование избегать действий, которые вре­дят возможностям какой-либо естественной системы, особенно когда возникает опасность непоправимого ущерба или истощения невозобновимых ресурсов. И в этом смысле важную роль могут сыграть искусственные спутники Земли — хорошее контролирующее средство

¹ То есть исходит из «фактора целостности».

96

поддержания естественных систем, от состояния кото­рых зависит существование человечества.

«Эколого-космическая» этика в трактовке Стивера теряет самое существо этики, как отпошения людей к людям, человека к обществу. Стивер не замечает, что отношение людей к природе становится моральным фактором именно потому, что оно опосредовано отно­шением людей друг к другу. Разрушение естественных объектов и их связей оказывается безнравственным вовсе не потому, что оно вредит, скажем, камню или почве, а потому, что последствия этого могут повредить другим людям, в том числе и нашим потомкам. Этиче­ские отношения людей в этом случае опосредуют их отношение к природе, и этим они отличаются просто от отношений между объектами. Взаимодействие чело­века с природой, если оно никак не влияет на отноше­ние его к другим людям и тем самым этих последних к нему, не является этическим отношением, не имеет этического содержания. Иначе всякое использование (точнее, всякий аспект использования) естественных систем для удовлетворения нужд человека, всякое при­способление этих систем к нуждам человека было бы поводом для осуждения человека за аморальные по­ступки.

Мы намеренно остановились на западных вариантах «космической этики», чтобы легче было разобраться в этом сложном вопросе. Нам представляется, что и Шеп- ли, и Шарон, и Стивер неправомерно объединяют два разных вопроса — об отношении человека к человеку и

6 отношении человека к природе. В первом случае мы никогда не согласимся с тезисом о «сосуществовании» идей, о терпимости к тем идеям, которые нам глубоко чужды. Дело в том, что мы убеждены в преобразующей роли идей, в том, что идеи могут стать материальной силой, и поэтому мы приемлем, развиваем, отстаиваем

7 А. Урсул, Ю. Школенко 97 только те идеи, которые способствуют прогрессу, слу­жат трудящейся части человечества, направлены на победу самого передового социального устройства в мире — социализма и коммунизма.

Во втором случае, когда речь идет об отношении че­ловека к природе, космонавтика учит нас многому. Мы воочию убеждаемся в «единстве и хрупкости биосфе­ры», по выражению уже цитированного нами JI. Кол- дуэла. Мы все яснее и полнее понимаем, что бережное отношение к природе, разумное сочетание естественных и производственных процессов необходимы для даль­нейшего прогресса и самого существования человече­ства. Но учет всех звеньев и компонентов системы «че­ловек и среда» означает в конечном счете обеспечение развития именно человека и человечества. Лозунг на­шей партии, зафиксированный в ее Программе: «Все во имя человека, для блага человека», целиком сохра­няет свою значимость в эру освоения космоса.

Марксисты-ленинцы считают, что непременным ус­ловием обеспечения прогресса, в том числе и в отно­шениях человека с природой, является создание на Земле коммунистической организации общества. Это общество сможет наиболее разумно, полно, научно ре­шать проблемы, имеющие глобальный характер, и даже более чем глобальный, превышающий масштабы и пре­делы земного шара. Игнорирование этого центрального момента имеет своей обратной стороной буржуазную «благотворительность» с ее частными случаями помощи «существам природы» и неспособностью понять нужды общества.

Космос представляет собой лишь сферу деятельно­сти. Сам по себе он не изменяет и не совершенствует моральные и юридические нормы. Они изменяются и могут далее эволюционировать лишь «сквозь призму» социальных факторов. В то же время, выделяя позитив­ные элементы из вышесказанного, надо подчеркнуть, что морально-этические проблемы космонавтики, их об­суждение в какой-то степени действительно предваряют принятие правовых решений, ибо эти проблемы сначала ставятся и дискутируются в кругах научной и полити­ческой общественности, формируются течения в обще­ственном сознании, которое, как известно, способно опережать те или иные явления в общественном бытии. Поэтому изучение нравственного аспекта космонавти­ки и моральных последствий выхода человека в космос, в частности критическое осмысление существующих мнений в этой области, представляет важную задачу.

Новизной и относительной конкретностью отличает­ся в настоящее время постановка вопросов этики вне­земных человеческих коллективов. О степени конкрет­ности существующих разработок свидетельствует, например, доклад, представленный на XXIV Между­народном астронавтическом конгрессе участником двух плаваний на папирусных судах «Ра» Ю. А. Сенкеви- чем. В докладе констатируется на материале этих пла­ваний, что отрыв от привычных социальных условий и автономность жизни и действий коллектива, созданного к тому же на интернациональной основе, приводят к возрастанию роли и усложнению этического фактора во взаимоотношениях между его членами. Усложнение этических взаимоотношений, замеченное во время пла­ваний на судах «Ра», экстраполируется на будущие внеземные коллективы, особенно интернациональные.

Особенности условий существования внеземных кол­лективов в зачаточной форме присутствуют в деятель­ности экипажей сегодняшних космических кораблей и станций. Поэтому правомерно, прогнозируя законы «космической этики» будущего, исходить из комплекса нравственных качеств сегодняшних покорителей кос­моса. Профессия космонавта открывает нам много «не­профессиональных» особенностей и качеств человека, среди которых не последнее место занимают качества этические, нравственные. В свое время С. П. Королев говорил о Гагарине, что в нем сочетаются природное мужество, аналитический ум и исключительное трудо­любие. Не только чисто физические данные и специаль­ные знания нужны космонавту. Необходимыми компо­нентами «космического практика» — и мы видим это в биографиях, в работе теперь уже десятков советских космонавтов — выступают нравственные силы, граж­данская зрелость, умение общаться с многочисленными и разнообразными аудиториями, наконец, умение до­стойно пройти испытание, не предусмотренное програм­мами тренировок — испытание славой и известностью. Все это — категории вполне этические, и здесь косми­ческая практика дает нам множество образцов для изу­чения, да и просто подражания. Именно так понимае­мая «космическая этика» постепенно может становиться этикой всеобщей.

До сих пор речь шла главным образом об одном из этических аспектов космонавтики, который связан с выходом человечества за пределы планеты, освоением внеземных пространств. Однако есть и другой аспект, имеющий отношение уже не только к человечеству, но и к предполагаемым иным цивилизациям Вселенной. Оговоримся, что существование таких цивилизаций — это одна из гипотез современной науки, и если ее при­нять в качестве «аксиомы», то далее можно (пока чи­сто умозрительно) высказать некоторые соображения о взаимодействии космических цивилизаций.

Этот круг вопросов в своей «космической этике» под­нимал К. Э. Циолковский. Подобные проблемы волнуют и авторов научно-фантастических произведений, где изображаются контакты землян с инопланетянами. Но ныне они серьезно обсуждаются и на уровне научном. Высказываются различные соображения, включающие в качестве составного и морально-этический момент.

Само по себе обращение к этико-правовым вопросам взаимоотношения космических цивилизаций, наверное, несколько преждевременно. Но теоретически оно инте­ресно, несмотря на малую актуальность и некоторый налет сенсационности, зачастую «покрывающий» про­блематику внеземных цивилизаций.

Весьма характерен своего рода «антропоморфный», «человекоподобпый», подход к проблеме внеземных цивилизаций и ее нравственному аспекту. Общие зако­номерности и оценки, применимые к человеку и чело­вечеству, распространяются на иные космические ци­вилизации. Очевидно, не надо опасаться такой «антро­поморфности», ибо любые другие построения были бы совершенно умозрительными и не опирались бы даже на опыт единственного пока известного нам представи­теля социальной формы движения материи — человече­ства.

Надо сказать, что соображения о взаимодействии человечества с внеземными цивилизациями иногда слу­жат поводом для достаточно серьезного разговора о взаимоотношениях между людьми. В частности, упомя­нутый нами астроном Шепли видит эту связь между земными и космическими проблемами, хотя и дает не­приемлемую с нашей точки зрения их интерпретацию.

Небезынтересно подробнее рассмотреть попытку осмысления этих вопросов, предпринятую западногер­манским специалистом по космическому праву Э. Фа­заном в книге «Отношения с чужим разумом. Научные основы метаправа». Хотя Фазана как правоведа в пер­вую очередь интересуют юридические проблемы, однако для взаимоотношения космических цивилизаций они прежде всего выступают как этические. Ведь для того, чтобы они выступали как правовые, необходимо, чтобы цивилизации Вселенной заключили некий «межциви- лизационный» договор. Таких договоров нет, и отноше­ния космических партнеров могут мыслиться лишь как добровольное следование каким-то правилам поведе­ния, то есть нравственным нормам. Поэтому не слу­чайно обращение правоведа именно к этической стороне проблемы взаимодействия космических цивилизаций.

Приведем выводы Фазана. Во-первых, разумные расы (цивилизации) Вселенной равноправны. Во-вто­рых, необходимо прекращение той деятельности одной расы, которая вредит другой расе. Например, если для какой-либо цивилизации ,смертоносны телевизионные врлны, то это означало бы для человечества отказ от телепередач. В-третьих, каждая раса имеет право на самозащиту от вредного действия другой. В-четвертых, сохранение одной цивилизации имеет приоритет перед дальнейшим развитием другой. В-пятых, должно суще­ствовать этическое правило помогать другой цивилиза­ции своей деятельностью. Фазан полагает, что эти прин­ципы должны действовать и в будущих встречах с ци­вилизациями космоса, в том числе и весьма отличаю­щимися от человечества.

Недостатком воззрений Фазана является полное от­влечение от исторических и социальных факторов. Именно здесь заключается коренной методологический порок концепции Фазана, для которого цивилизации космоса представляются чем-то однородным и малораз- личающимся с социальной точки зрения.

Если мыслить «антропоморфно» (а иначе мы пока мыслить не можем), то мы приходим к заключению, что цивилизации космоса в принципе не могут быть однородны по своему уровню развития и т. д. Цивили­зации, не начавшие осваивать космос (притом не по «убеждению», а в силу того, что они пока не могут этого сделать физически), находятся на нижних ступе­нях развития, и в социальном плане для них весьма вероятна эксплуататорская система, существование не всецело за счет природы, но также за счет особей своего же сообщества. Общество, приступившее к освоению космоса, но в пределах своей «солнечной» системы, уже переходит к более совершенной общественной органи­зации, движется к социальной однородности. В самом деде, если оно сумело достигнуть космического уровня освоения природы, следовательно, оно больше не нуж­дается в антагонистических частнособственнических отношениях, которые, напротив, ему даже противопо­казаны. Конечно, можно предположить, что в пределах той или иной «солнечной» системы могут существовать несколько космических цивилизаций (случай, как это стало известно в результате космических исследований, исключенный для нашей Солнечной системы), и здесь могут быть, в рамках одной совокупности цивилизаций, «смешанные», конфронтирующие общественные систе­мы. Наконец, для цивилизаций, совершающих меж­звездные перелеты, должна быть, очевидно, характер­на и высокоразвитая общественная организация. Такая колоссальная научно-техническая мощь просто недо­стижима без соответствующего социального устройства. Именно эти цивилизации и могут вступать в контакты с менее развитыми.

Таким образом, этико-правовые принципы оказыва­ются и для космических цивилизаций не какими-то вне- социальными, внеисторическими, а тесно связанными с положением и уровнем их развития. Как для челове­ческого общества, так и для космических цивилизаций не может быть абстрактной всеобщей морали.

Мы можем проиллюстрировать только что сказанное одним характерным примером. В 1958 году, на заре космической эры, когда еще имелись надежды встре­тить высокоразвитую чужую цивилизацию в нашей Солнечной системе, делались различпые прогнозы о характере контактов с нею. И вот известный американ­ский буржуазный юрист и социолог Г. Лассуэлл высту­пил с таким тезисом: если экипажу земного космиче­ского корабля придется встретиться с высшей цивили­зацией, то люди должны немедленно уничтожить и корабль и себя, чтобы не дать представителям чужой цивилизации никакой информации о Земле и ее жите­лях, иначе эта информация будет использована для колонизации Земли. Лассуэлл полагал, что сколь угод­но развитое общество сохраняет стремление к колони­зации, захватам, порабощению или уничтожению всех «низших», пусть даже и разумных существ. И если мы сейчас говорим о нравственности, то можем заметить, что Лассуэлл никак не может выйти за пределы коло­низаторского мировоззрения.

Однако нам хотелось бы обратить внимание на по­зитивный момент этических изысканий по проблемам внеземных цивилизаций. Уже само предположение о возможности существования и контактов космических цивилизаций заставляет «пересматривать» накоплен­ный человечеством арсенал средств решения проблемы взаимодействия людей на Земле. Практическая космо­навтика оказывается импульсом для разработок, так сказать, «поводом для размышления».

Вопросы, поднятые К. Э. Циолковским в его «косми­ческой этике», как видим, получают дальнейшее разви­тие. Они далеко не просты, но решать их с тех философ­ских позиций, на которых пребывают упомянутые нами буржуазные авторы, невозможно в принципе, несмотря на то что, конечно, сама постановка их и отдельные сооб­ражения заслуживают разработки. Глубокое развитие и решение их — дело науки будущего.