ВЛИЯНИЕ ТЕОРИИ НА НАБЛЮДЕНИЯ

Во главе 2 мы узнали, что процесс индукции базируется на представлении о возможности получения сведений о мире независимо от того, кто их собирает. Фрэнсис Бэкон настаивал, чтобы ученый отбрасывал все личные пристрастия при оценке данных, надеясь, что в этом случае всякая выводимая теория не будет зависеть ни от наблюдателя, ни от времени.

Но в состоянии ли мы на самом деле изучать мир без всякого влияния на него с нашей стороны? Если нет, то следует признать, что многое представляемое нами в качестве фактов в действительности определено и отобрано человеческим разумом.

Иногда исследования в одной области могут привести к появлению общей теории в другой сфере.

Выдвигая свои аргументы, Дарвин исходит из наблюдений за селекционным разведением. Имел ли он это в виду в процессе сбора данных для своей теории? Если да,

161

то как он представлял себе это? Влияли ли эти представления на проведение наблюдений, сбор информации и формулировку доказательств?

В Происхождении видов Дарвин переходит от наблюдений к разработке учитывающих эти наблюдения моделей, а от них — уже к общей теории. Можно проследить воздействие на него идей Мальтуса и Ламарка. Создается впечатление, что Дарвин занимался наблюдением за обитателями дикой природы Галапагосских островов, имея определенную теоретическую задачу.

Все вышесказанное имеет основополагающее значение для науки. Наблюдения и факты не свободны от влияния теорий. Мы изучаем вещи, задавшись некой целью, а значит, имея некие представления о чем-то.

Комментарий

К данному выводу научное сообщество подтолкнули отчасти теория относительности и квантовая теория, ведь ни та, ни другая не укладываются в представление о существовании единственной, объективной истины.

В квантовой теории утверждаются новые отношения между наблюдателем и наблюдаемым. Мир невозможно разделить на независимые, объективные вещи и наблюдателей. Мы воздействуем на все, что наблюдаем. Бор и Гейзенберг показали, что мы не должны изучать что-либо на субатомном уровне, не учитывая самого акта наблюдения. Действительно, в квантовой теории лишены всякого смысла рассуждения об изолированности процесса наблюдения за тем, что «реально» присутствует в данный момент; получаемые нами ответы зависят от задаваемых нами же вопросов.

162

Очевидно, что ученый не может стать беспристрастным наблюдателем, то есть сделать так, чтобы его привычный взгляд на мир не влиял на формирование образа исследуемого им явления или объекта.

В связи с этим часто упоминаются имена Куна и Фейерабенда. Кун подчеркивал, что парадигма, в рамках которой творит наука в периоды «нормальной науки», служит мощным фактором в определении направления работы ученых, и этот налаженный ритм не меняется, пока не отыщется несовместимый факт. Он также указывает на трудность сравнения парадигм, поскольку при истолковании фактов в свете той или иной парадигмы сами факты не могут быть свободны от всевозможных влияний. Фейерабенд придерживался более решительных взглядов, утверждая, что вероятно существование любого числа соперничающих точек зрения при отсутствии изначально какой-либо возможности определиться с выбором между ними.

Разумеется, ученые не работают в отрыве друг от друга.

Альтернативные модели

Мы уже упоминали о том, что самые требовательные подходы к фальсифицированию допускали отказ от теории лишь в случае нахождения ей альтернативы, способной учесть все те факты, применительно к которым первая теория доказала свою несостоятельность. Иначе говоря, процесс научного поиска должен быть постоянно нацелен на выявление альтернативных теорий.

Пример

Если вас интересуют сугубо механические построения на поверхности нашей планеты, то физика Ньютона здесь не допустит никаких огрехов. Она, конечно, ограниченна, но не ошибочна. Эйнштейновские теории относительности предпочтительны просто потому, что они в состоянии прогнозировать события, выходящие за пределы Ньютоновых знаний.

Совершенно несхожие теории в равной мере могут согласовываться с фактами. Какую же тогда из них выбрать? Одним из критериев может стать степень их соответствия существующим фактам и теориям. Так, у Куна новые теории в периоды «нормальной науки» не выходят за рамки существующей парадигмы.

Кроме соответствия существующим теориям, новую теорию можно испытать на простоту и стройность. Как мы уже видели (с. 130), Кун полагает, что принимать во внимание следует пять различных характеристик добротной научной теории.

Но все это никоим образом не устраняет трудности, сопряженные со множеством различных истолкований данных.

деляли Лакатос и Фейерабенд. Проблема в том, что одних фактов недостаточно для выбора между теориями, ведь многие из этих теорий в одно и то же время могут удовлетворительно толковать имеющиеся данные. Недоопределенность (понятие, обычно используемое для указанной проблемы) служит главным фактором в обосновании релятивистского подхода к научным теориям.

Комментарий

Существует любопытное сходство в точках зрения на множество возможных теорий философов науки, в

частности, Куна и Фейерабенда и представителей философии языка, принявших деконструкцию1, например

2

француза Жака Деррида (р. 1930). Так, в литературе возникло представление о том, что текст может иметь множество интерпретаций и в нем отсутствует всякий определенный «смысл». Текст может означать все, что угодно, и нет никакого окончательного критерия истолкования.

Некоторые писатели и теоретики литературы утверждают, что это чревато анархией и хаосом и не согласуется с намерением сочинителя, создающего в первую очередь текст. В научном мире также возможны подобные оценки, согласно которым отсутствие критерия выбора соперничающих теорий препятствует достижению прогресса в науке.

Мыслители типа Поппера и Фейерабенда придерживаются плюрализма в подходе к теориям, свободно соперничающим между собой. Лакатос утверждает, что различные исследовательские программы могут осуществляться одновременно и далеко не всегда ясно, какая из них возьмет верх.

Лакатос, в частности, полагает, что необходимо работать с новой теорией, принимая ее на веру за отсутствием доказательств обратного и защищая от нападок более устоявшихся теорий, даже если она еще не предъя-

вила положительных результатов. Он считает, что иначе у науки будет мало практических шансов прогрессировать, поскольку большинство новых возможностей так и не смогут утвердиться, чтобы серьезно оспорить существующую теорию либо парадигму. Ведь именно результаты практического эксперимента могут подтвердить или опровергнуть теорию, а подготовка его далеко не простая задача.

На практике исследовательская программа должна стать источником как новых фактов, так и новых теорий, являющихся стимулом прогресса. Теории недостаточно быть просто единой и связной. Так, например, Лакатос критиковал марксизм как теорию, утверждая, что с 1917 года он не предоставил никаких новых «фактов». Подобной критики достойна всякая теория, показавшая свою косность. Лакатос подчеркивает, что:

«Направление науки в первую очередь определяется творческим воображением людей, а не окружающим пас миром фактов».

Из собрания трудов Лакатоса,

опубликованных в 1978 году,

спустя четыре года после его смерти