ИНСТРУМЕНТАЛИЗМ

Одной из характеристик добротной научной теории, по мнению Куна, является ее плодотворность, то есть способность делать точные прогнозы, ее практическая пригодность как подручного средства науки.

Отсюда, если мы не в состоянии определить, верна ли теория, то, по крайней мере, можем проверить, что она способна сделать для нас. Говоря об индуктивном методе (с. 88—90), мы отмечали, что формулирование и проверка основанных на теории гипотез — обычный способ ее научной оценки. То есть, согласно инструменталистскому подходу, теории являются средством прогнозирования.

Наука склонна прагматически подходить к истине, а не абсолютизировать ее. У нас не может быть уверенности в том, что какие-то из теорий полностью правильны, но мы знаем, что, по всей вероятности, они в итоге будут заменены лучшими. Поэтому нам приходится довольствоваться наиболее практичным из способов постижения мира, даже если у него есть определенные недостатки.

Данный взгляд далеко не нов. Гелиоцентрическая картина мира Коперника стала удобным средством расчета движения планет, пусть даже представлялась ложной сама по себе. Утверждение Осиандера3 (1498—1552) о том, что теория есть лишь полезное орудие для облегчения расчетов движения планет, — это пример инструменталистского подхода к научным теориям. Действительно, из-за трудностей в доказательстве истинности теории Коперника разумнее было принять подобную точку зрения.

Итак, мы можем подразделить научные теории с точки зрения их «активной» и «пассивной» роли. Пассивная роль соответствовала бы традиционному эмпиризму, где теория отражает запечатление данных опыта в нашем уме. При активной же роли теории разум воспринимает данные чувств и работает с ними, выдвигая гипотезы и испытывая их, стремясь выразить опыт в суждениях, которые укладывались бы в прежние представления.

На философском языке об активной роли теории заговорил еще Кант.

средством которых мы постигаем опыт, например пространство, время и причинность, не предопределяются неким образом «вовне», в свидетельствах наших ощущений, а налагаются на наш опыт рассудком. Они служат тем орудием, с помощью которого ум упорядочивает то, что поступает к нему от органов чувств. Но были и такие мыслители, в частности французский математик, физик и философ Анри Пуанкаре4 (1854—1912), которые шли дальше и считали, что разум играет еще более активную роль, создавая схемы, позволяющие нам понять данные опыта.

Дюэм в начале ХХ века оценивал теории, исходя из инструменталистских понятий. Однако он полагал, что мы неизменно выстраиваем концепции для определения реальности, надеясь в итоге отыскать объективную теорию, которая отразит реальность такой, какая она есть. С учетом этого даже при инструменталистском подходе сохраняется цель обретения совершенного знания о мире.

Комментарий

Дюэм считал, что результатом прогресса в науке может стать некий грядущий идеал научного знания. Эта мысль порождена временем, в которое он работал, — конец XIX — начало ХХ века. То были годы радужных надежд. Наряду с этим Лакатос говорил о необходимости выявлять возможности для реального прогресса в соперничестве между исследовательскими программами; это противоречило релятивистской позиции Фейерабенда. 168

Карл Поппер доказывал, что при наличии выбора среди теорий, объясняющих какое-то явление, следует предпочесть ту, которая лучше подтверждена, легче проверяема и связана с верными концепциями. Другими словами, необходимо остановиться на теории, наиболее

пригодной для решения текущих задач. Причем так надо поступать, даже если известно, что теория на самом деле ложная!

Теперь настала очередь задать вопрос: как подобное прагматическое отношение может сказаться на положении и предназначении теорий? Прежде всего, они служат орудиями, изобретаемыми нами ради постижения мира. О них судят по эффективности объяснения того, что случилось, или по предсказанию того, что случится.

Итак, теории находятся вовсе не «вовне», ожидая своего открытия. Они есть людские творения, подручные средства в ходе постижения мира.

Поппер назвал их «орудиями мышления». Ни одна из теорий не может быть абсолютно достоверной, не имеет полного и окончательного доказательства своей истинности.

Выводы

Теории следует рассматривать в контексте общего строя мыслей, в рамках которого они создаются.

Законы не просто истинны или ложны, это способы выражения наблюдаемого порядка. Они являются инструментами для получения выводов в рамках общего строя мыслей.