2. Субъективация эстетики в кантовской критике  

3 Первый фрагмент Шлегеля (S с h 1 е g е 1 Fr. Fragmente. Aus dem "Lyceum", 1797) может показать нам, до какой степени эволюция, разделяющая Канта и его последователей в вопросе, названном мной «позиция искусства», затемнила проблему универсального феномена прекрасного: «Можно назвать многих художников, которые, собственно говоря, суть художественные произведения природы». В этом пассажё слышится отзвук кантовского обоснования понятия гения, истолкован&ного «в пользу» природы, но в остальном он настолько неблагоскло&нен, что, вопреки намерению автора, оказывается направленным и про&тив слишком мало осознающего себя самого художества.

32. Благодаря редактированию, проведенному Гото, «Лекции по эсте&тике» представляют позицию природно-прекрасного слишком самостоя&тельной, как можно убедиться, сверив текст с изданным Лассоном наследием Гегеля, где в оригинале представлено несколько иное члене&ние (ср.: Hegel G. W. F. Samtl. Werke, ed. Lasson, Bd. Xa, Hlbd. 1 (Die Idee und das Ideal), S. XII ff.).
33. См.: Hegel G. W. F. Vorlesungen iiber die Asthetik, ed. Lasson.
34. Заслуга труда Луиджи Парейсона (см.: Pareyson L. L'esteti- ca del idealismo tedesco, 1952) состоит в том, что здесь выявлено зна&чение Фихте для идеалистической эстетики. В соответствии с этим соз&дается возможность проследить скрытое влияние Фихте и Гегеля на течение неокантианства.
35. Им мы обязаны справке, любезно предоставленной Немецкой Академией в Берлине, которая, однако, еще далеко не полностью собра&ла материалы к словарной статье "Erlebnis".
36. Описывая свое путешествие, Гегель упоминает "meine ganze Erlebnis", «все мое переживание» (см.: Hegel G.
    W. F. Briefe, ed. Hoffmeister, III, S. 179). При этом необходимо обратить внимание, что речь здесь идет о письме, где принято беззаботно употреблять необыч&ные обороты и в особенности — выражения, взятые из обиходно-разго&ворного языка в тех случаях, когда затрудняются поиском более обще&принятого слова. Так, наряду с этим Гегель употребляет сходный обо&рот «теперь — о моей жизнесущности (Lebwesen) в Вене» (S. 55). Со&вершенно явно он ищет собирательное понятие, которого в его распо&ряжении нет, о чем свидетельствует и необычное для языка употре&бление женского рода в первом случае.
37. В биографии Шлейермахера у Дильтея (1870), в биографии Вин- кельмана у Юсти (1872), в книге «Гёте» Германа Гримма (1877) и предположительно еще чаще.
38. См: Гёте И. В. Собр. соч. в десяти томах, т. З, М., 1976, с. 239.
39. См.: "Zeitschr. f. Volkerpsych.", Bd. X; ср. примечание Диль&тея к «Гёте и поэтическая фантазия (см.: Dilthey W. Das Erlebnis und die Dichtung, S. 468. ff.).
40. См.: Dilthey W. Das Erlebnis und die Dichtung. 6. Aufl. S. 219; ср. «Исповедь» Руссо (P у с с о Ж. Ж. Избр. соч., т. 3. М., 1961, ч. 2, кн. 9). Точное соответствие проследить не удается. Речь явно идет не о переводе; мы имеем дело с пересказом того, о чем повествуется у Руссо.
41. Ibid.
42. Ср. о Гёте в более поздней редакции «Переживания и поэти&ческого творчества» у Дильтея (S. 177): «Поэзия — это изображение и выражение жизни. Она выражает переживание и представляет внешнюю действительность жизни».
43. Здесь наверное самым решающим образом сказалось языко&вое употребление Гёте. «О каждом стихотворении спрашивайте, содер&жит ли оно пережитое» (Jubileumausgabe, Bd. 38, S. 256) или «У книг тоже есть свое пережитое» (S. 257). Если подходить с таким масштабом к миру изображений и книг, то сам этот мир может быть понят как пред&мет переживания. Далеко не случайно то, что в новейшей биогра&фии Гёте, в книге Фридриха Гундольфа, находит свое дальнейшее терминологическое развитие понятие переживания.
    Различение первич&ного переживания и переживания на уровне образованности — это последовательное развитие биографического понятийного образования, послужившего основой для взлета слова «переживание».

4 Ср., например, остранение Ротхаккером критики понятия пере&живания у Хайдеггера, которая всецело направлена на понятийные импликации картезианства: Die dogmatische Denkform in den Geisteswis- senschat'ten und das Problem des Historismus, 1954, S. 431.

45. Жизненный акт, акт общественного бытия, момент, личное чувст&во, восприятие, воздействие, побуждение как свободное самоопределение души, изначально внутреннее, возбуждение и т. д.
46. Dilthey W. Das Leben Schleiermachers, 2. Aufl., S. 341. Заме&чательным здесь представляется чтение "Erlebnisse" («переживания»), которое я считаю правильным, являющееся исправлением второго изда&ния 1922 года, предпринятого Мулертом, вместо стоящего в первом издании 1870 года "Ergebnisse" («результаты») (S. 305). Если в первом издании опечатка, то здесь сыграла роль и смысловая близость между «переживанием» и «результатом», которую мы уже констатировали. Это можно пояснить на другом примере. У Гото (Vorstudien fur Leben und Kunst, 1835) мы читаем: «Однако такой вид способности вообра&жения основывается скорее на воспоминании о пережитых состояниях, о полученном опыте, нежели на самопродуцировании. Воспоминание сох&раняет и обновляет детали и внешний способ протекания такого ре&зультата со всеми обстоятельствами, препятствуя, напротив, тому, чтобы на их место вступило общее». Ни для одного из читателей не было бы удивительным, если бы в этом тексте вместо «результат» стояло «пе&реживание».
47. Ср.: Husserl Е. Logische Untersuchungen, II, S. 365, Anm.: Ideen zu einer reinen Phanomenologie und phanomenologischen Philo&sophic, I, S.
    65.
48. Nietzsche F. Gesammelte Werke, Musarionausgabe. Bd. XIV, S. 50.
49. Ср.: Dilthey W. Gesammelte Schriften, Bd. VII, S. 29 ff.
50. Позднее Дильтей суживает собственное определение пережива&ния, когда он пишет: «Переживание — это качественное бытие-реаль&ность, которая не может быть определена через внутреннее бытие, но углубляется даже и в то, что без этого не поддавалось бы овладе&нию» (Bd. II, S. 230). Насколько мало это согласуется с исходным пунктом субъективности, так и не стало ему по существу ясно, однако было им осознаваемо в форме вербально-рефлексивной: «можно ли ска&зать — поддаваться овладению?».
51. См.: Natorp P. Einleitung in die Psychologie nach kritischer Methode, 1888; Allgemeine Psychologie nach kritischer Methode, 1912 (Neubearb.).
52. См.: Honigswald R. Die Grundlagen der Denkpsychologie, 1912, 2. Aufl., 1925.
53. N a to r p P. Einleitung in die Psychologie nach kritischer Methode, S. 32.
54. См.: BergsonH. Les donnees immediates de la conscience, p. 76 ff.
55. См.: S і m m e 1 G. Lebensanschauung, 2. Aufl., 1922, S. 13. Позднее мы увидим, как решительный шаг сделан Хайдеггером, который онто&логически всерьез воспринял диалектическое обыгрывание понятия жиз&ни (см. S. 229 ff.).
56. См.: Schleiermacher F. Uber die Religion, II. Abschnitt.
57. См.: Simmel G. Brucke und Tiir, ed. Landmann, 1957, S. 8.
58. См.: S і m m e 1 G. Philosophische Kultur. Gesammelte Essays, 1911, S. 11-28.
59. См.: Curtius E. R. Europaische Literatur und lateinisches Mit- telalter. Bern, 1948.
60. Ср. также противопоставление символического и выразительного языка, положенного Бёкманом в основу его труда (Bockmann Р. Formffeschichte der deutschen Dichtung).

бТ К а н т И. Соч., т. 5, с. 338.

62. Термин «аллегория» ('аМ/луодіа) выступает вместо первоначаль&ного wtovoia «догадка, предположение» (Plut. de aud. poet. 19e).
63. Я допускаю, что значение «договор» (crup-poXov) для термина «символ» может основываться либо на характере соглашения, либо на документальности.
64. St. Vet. Fragm И, 257 f.
65. сгир,|Зо>лха)? xai dvaY<DYixa)? (de Coel. hier. I 2).
66. См.: Solger K. Vorlesungen iiber Asthetik, ed. Heyse, 1829, S. 127.
67. Следовало бы изучить, когда именно произошел перенос слова «аллегория» из собственного языкового употребления в сферу изобра&зительного искусства. Только лишь как следствие эмблематики? (см.: MesnardP. Symbolisme ed Huraanisme.— In: Umanesimo e Symbolismo, ed. Castelli, 1958). В XVIII веке, напротив, когда речь шла об аллегории, в первую очередь имели в виду изобразительное искусство, и освобожде&ние поэзии от аллегории, представляемое Лессингом, прежде всего подразумевает ее освобождение от образца изобразительных искусств. Впрочем, положительное отношение Винкельмана к понятию аллегории никоим образом не совпадает ни с современным ему вкусом, ни с воз&зрениями таких теоретиков того времени, как Дюбо и Альгаротти. Создается впечатление, что, когда он требует, чтобы кисть художника «обмакивалась в разум», то находится скорее под влиянием Вольфа и Баумгартена. Таким образом, он не отвергает аллегорию вообще, но апеллирует к классической античности, на фоне которой новейшая аллегория обесценивается. Пример Юсти (см.: J u s t і С. Diego Velasquez und sein Jahrhundert, I, S. 430 ff.) учит нас, насколько мало может оправдать воззрения Винкельмана всеобщее анафематствование аллего&рии в XIX веке,— точно так же, как и та полная безмятежности само&уверенность, с которой ей противопоставляли понятие символического.
68. В работе «О грации и достоинстве» он говорит, что прекрасный предмет служит «символом» идеи (см.: Шиллер Ф. Собр. соч., т. 6, с. 115-170).
69. К а н т И. Соч., т. 5, с. 377.
70. Тщательные изыскания гётеанской филологии относительно употребления слова «символ» у Гёте (см.: М u 1 1 є г С. Die geschichtli- chen Voraussetzungen des Symbolbegriffs in Goethes Kunstanschauung, 1933) показывают, насколько важным было столкновение современников с винкельмановской эстетикой аллегории и какое значение в связи с этим получили эстетические воззрения Гёте. В издании Винкельмана у Ферно (Bd. I, S. 219) и у Генриха Мейера (Bd. II, S. 675 ff.) предваряется разработанное в русле веймарского классицизма понятие символа как само собой разумеющееся. Насколько быстро ни внедрилось в эту область языковое употребление Шиллера и Гёте — как представляется, у Гёте это слово еще лишено какого бы то ни было эстетического значения. Заслуга Гёте в шлифовке понятия символа явно происте&кает из другого источника, а именно из протестантской герменевтики и учения о таинствах, что признает вероятным Лооф (см.: L о о f f Н. Der Symbolbegriff, S. 195), опирающийся на указание Герхарда. Особенно удачно представляет это в наглядном виде Карл-Филипп Мориц. Хотя его взгляды на искусство целиком наполнены духом Гёте, тем не менее в критике аллегории он пишет, что аллегория «приближается к простому символу, в случае с которым нет места понятию прекрасного» (цит. по: Millie г, S. 201).
71. Goethe I. W. Farbenlehre, Das ersten Bandes erster, didaktischer Teil, Nr. 916.
72. Письмо Шубарту от 3 апреля 1818 года. Сходным образом выска&зывается молодой Фридрих Шлегель (см.: Schlegel F. Neue philoso- phische Schriften, ed. J. Korner, 1935, S. 123): «Всякое знание сим&волично» .
73. Шеллинг Ф. Философия искусства. М., 1966, с. 110.
74. См.: 3 о л ь г е р К.-В.-Ф. Эрвин. Четыре диалога о прекрасном и об искусстве. М., 1978, с. 228.
75. См.: Шеллинг Ф. Философия искусства, с. 111.
76. См.: С г е u z е г F. Symbolik, I, § 19.
77. Ibid., § 30.
78. См.: Гегель Г.В.Ф. Эстетика, т. 2, М., 1969, с. 23.
79. Однако пример Шопенгауэра показывает, что языковое употреб&ление, согласно которому в 1818 году символ воспринимался как спе&циальный случай чисто конвенциональной аллегории, сохранялось еще и в 1859 году: «Мир как воля и представление», § 50.
80. В этом отношении для Клопштока (Bd. X, S. 254 ff.) пред&стает в ложной взаимосвязи даже Винкельман: «Две основные ошибки большинства аллегорических полотен состоят в том, что они зачастую вовсе не понятны или понимаемы лишь с большим трудом и что по своей природе они неинтересны... подлинная священная и светс&кая история — это то, что чаще всего привлекает великих мастеров... Другие пусть работают над историей своего отечества. Что мне до нее, как бы ни была она интересна, даже история греков и римлян?».— Относительно впечатляющего отражения ничтожного смысла аллегории (аллегории рассудка) у французских теоретиков Нового времени см.: S о 1 g е г K.W.F. Vorl. z. Asth., S. 133 ff. Nachlafi, I, S. 525.

8 См.: Vise her F.Th. Kritische Gange: Das Symbol; ср. также исследование: Vol hard E. Zwischen Hegel und Nietzsche, 1932, S. 157 ff.— и исторически представленный анализ: О е 1 m u 1 1 е г W. F. Th. Vischer und das Problem der nachhegelschen Asthetik, 1959.

82 См.: Cassirer E. Der Begriff der symbolischen Form im Aufbau der Geisteswissenschaften, S. 29.