Разум и организация космоса.

Разум. Разуму он отдал роль внешнего фактора, который придал движение космическим телам, причем это движение он видел именно вращательным. Анаксагор писал, что Разум «стал властвовать над всеобщим вращением, так как он дал начало этому вращению»47.

Помимо того что Анаксагор ввел понятие Разума как организующего начала в устройстве космоса, изложил идею о первичном толчке и расширяющейся Вселенной, он нарисовал картину образования звездных систем, миров и планет посред-ством вращательного вихревого движения, заданного Разумом. Разум «стал властвовать над всеобщим вращением, так как он дал начало этому вращению». Он писал: «При этом плотное, влажное, холодное и темное собралось там, где теперь Земля; редкое же, теплое и сухое ушло в дали эфира»48.

Описывая деятельность Разума в постепенном «устроении» космоса, Анаксагор приходит к выводу о существовании иных миров, подобных земному. Обосновывая это свое заключение в сочинении «О природе» (условное название), он пишет: «Если все обстоит таким образом, то следует полагать, что во всех соединениях содержится многое и разнообразное, в том числе и семена всех вещей, обладающие всевозможными формами, цветами, вкусами и запахами. И люди были составлены, и другие живые существа, которые имеют душу. И у этих людей, как у нас, имеются населенные города и искусно выполненные творения, и есть у них Солнце, Луна и прочие светила, как у нас, и земля их порождает многое и разнообразное, из чего наиболее полезное они сносят в дома и употребляют в пищу.

Диоген Лаэртий, цитируя высказывания Анаксагора, кроме того, сообщает о нем следующее: «Он утверждал, что... на луне есть дома и даже холмы и долины»50. Ну, если с заселенностью Луны есть проблемы, и этот вопрос до сих пор наукой точно не установлен, то с горами, холмами и долинами Анак-сагор оказался прав. И это, несмотря на полное отсутствие у антиков каких-либо оптических инструментов, только исходя из принципа подобия. Однако при этом он все же отдает отчет в том, что полного подобия миров может и не быть, что, скорее

всего, они отличаются друг от друга, т. е. имеют множество форм, поскольку, согласно его замечанию, «ни одно тело не подобно другому»51. Из этого же отрывка можно сделать вывод, что Анаксагор допускал, считал очевидным одновременное существова-ние многих миров. Доктрина множественности миров была для него, по-видимому, естественной.

Космологическая схема Милетской школы философов долгое время оставалась общепризнанной и общепринятой, и спустя много столетий, в начале III века нашей эры, римский писатель и богослов Ипполит почти слово в слово повторяет высказывания Анаксагора, Демокрита и других античных мыслителей, лишь уточняя общую картину: «Миры <по мнению Демокрита^ бесчисленны и различны по величине. В некоторых нет ни Солнца, ни Луны, в других Солнце и Луна больше <по размеру>, чем у нас, а в некоторых их большее число. Расстояния между мирами неодинаковые; кроме того, в одном месте миров больше, в другом — меньше. Одни миры растут, другие достигают расцвета, третьи уже идут на убыль. В одном месте миры зарождаются, в другом — исчезают. Уничтожаются же они, сталкиваясь друг с другом. Некоторые миры не имеют животных и растений и вовсе лишены влаги»52.

Остается лишь добавить, что преданность науке, увлеченность Анаксагора познанием, восторг от бесконечного и зага-дочного космоса были у него таковы, что на вопрос, для чего он родился на свет, он, как свидетельствует Диоген Лаэртий, ответил так: «Для наблюдения солнца, луны и неба»53.

Этой тяги к постижению иных миров, к сожалению, нет или ее трудно заметить у очень большого числа нынешних представителей науки, погруженных каждый в узкую специфику своего предмета и при этом в значительной степени потерявших цель и смысл истинного познания именно из-за утилитарного его применения: для покорения и истребления природы, примата человека над природой, решения сиюминутных задач обеспечения комфорта человеческой плоти.

Вот что пишет об этом на исходе XX века ученик и последователь лауреата Нобелевской премии И.

искать истину. Безрадостный рационализм, пытаясь все фор-мализовать, перевести на мертвый язык алгоритмов, сделал Истину малопривлекательной»54.