8.5. Метаморфозы А.А. Блока
Ощущение безнадежности, приступы отчаяния, свойственные Блоку, сменяются надеждой, что наступит новая, настоящая жизнь. Источником этой надежды для поэта была Россия, которую он любил всем сердцем. В стихотворении «Россия» (1908) он пишет:
Россия, нищая Россия, Мне избы серые твои, Твои мне песни ветровые, — Как слезы первые любви!
И годом позже, в стихотворении «Осенний день»:
О, нищая моя страна, Что ты для сердца значишь?
Ожидая очистительных перемен, Блок вместе с тем не надеялся, что они произойдут так скоро. В 1911 г., сравнивая два века, он пишет:
Век девятнадцатый, железный, Воистину жестокий век!
Двадцатый век... Еще бездомней, Еще страшнее жизни мгла (Еще чернее и огромней Тень Люциферова крыла).
В 1912 г.:
Ночь, улица, фонарь, аптека, Бессмысленный и тусклый свет. Живи еще хоть четверть века — Все будет так. Исхода нет.
В стихотворении «Коршун», относящемся ко времени первой мировой войны, за год до Октябрьской революции, в 1916 г. Блок воскли-цает:
Идут века, шумит война, Встает мятеж, горят деревни, А ты все та ж, моя страна, В красе заплаканной и древней, — Доколе матери тужить? Доколе коршуну кружить?
Революцию Блок встретил с восторгом и сразу же заявил о своей готовности сотрудничать с большевиками. Отвечая на анкету одной из буржуазных газет: «Может ли интеллигенция работать с большевиками?» — он (единственный из анкетируемых) ответил: «Может и обязана».
В пламенной статье «Интеллигенция и Революция» Блок восклицает: «Что же задумано? Устроить так, чтобы все стало новым; чтобы лживая, грязная, скучная, безобразная наша жизнь стала справедливой, чистой, веселой и прекрасной жизнью... Всем телом, всем сердцем, всем сознанием — слушайте Революцию». Блок участвует в работе Чрезвычайной следственной комиссии по делам бывшего царского правительства, работает в издательстве «Всемирная литература», Театральном отделе Наркомпроса, Союзе поэтов и других органах. В январе 1918 г. он создает свою знаменитую поэму «Двенадцать», где образ новой, революционной родины запечатлен в романтических метелях и пожарах, очистительный огонь которых должен испепелить весь старый мир без остатка:Гуляет ветер, порхает снег, Идут двенадцать человек.
Винтовок черные ремни, Кругом — огни, огни, огни...
Наступившая революционная действительность не оправдала чаяний поэта. Душевный подъем сменился глубокой депрессией, повлиявшей на физическое состояние. В своем последнем стихотворении «Пушкинскому Дому» (1921) он довольно прозрачно говорит об этом:
Что за пламенные дали Отворяла нам река! Но не эти дни мы звали, А грядущие века.
Пропуская дней гнетущих Кратковременный обман, Прозревали дней грядущих Сине-розовый туман.
В рамках теории катастроф феномен метаморфоз А. Блока от поэта символистской ориентации к восторженному пропагандисту революции 1917 г. объясняется как закономерный. В условиях бифуркации сознания на «любовь-ненависть» и ожидания революционного обновления горячо любимой Родины иного просто не могло быть — типичная катастрофа «сборки».
114