Диалектика необходимости и случайности в мичу-ринской теории
Важнейшая задача, практическая цель естествозна- нИя состоит в его высоком назначении служить могучим орудием освобождения человека из-под власти стихийных сил природы. Естественно-научные и философские ПОНЯТИЯ имеют значение лишь в той мере, в какой они объективно верно отражают закономерности явлений, являются орудиями в борьбе человека со стихийными силами природы.
Для науки, желающей быть орудием освобождения человека из-под власти этих сил, непригодно метафизическое решение вопроса об отношении необходимости и случайности.
Метафизики признают существование в природе бок о бок явлений двух порядков: случайных и необходимых. При таком подходе данные категории теряют научное и практическое значение. При таком про-тивопоставлении необходимым обычно считают то, указывает Энгельс, что знают, что можно подвести под закон, а случайным считают всё то, чего не знают, чего нельзя подвести под закон. «Но при такой точке зрения, — пишет Энгельс, — прекращается всякая наука, ибо наука должна исследовать как раз то, чего мы не знаем» \Естествоиспытатели-метафизики, не умея обнаружить внутреннюю связь явлений, появление случайного часто приписывают действию сверхъестественных причин и тем самым из области науки попадают в область мистики, ибо «наука прекращается там, где теряет силу необходимая связь» 2.
Выполнению задачи, стоящей перед наукой, не может помочь также и голое отрицание случайностей в природе, свойственное механическому материализму. Отождествляя необходимость с причинной обусловленностью явлений, не умея в многосложной сумме причинных связей различить связи главные и не главные, решающие и второстепенные, сторонники механического детерминизма фактически оказываются в плену случайностей.
Что же касается субъективно-идеалистического отрицания всяких объективных, материальных связей, необходимости, то враждебный для подлинной науки характер подобных рассуждений очевиден сам собой.
С точки зрения материалистической диалектики всякая объективная связь природы есть необходимость.
Но законы природы обладают большей необходимостью, чем явления, потому что первые суть внутренние, повторяющиеся, устойчивые и наиболее существенные связи и отношения вещей, тогда как формы проявления их изменчивы, текучи, единичны, случайны.Понятие необходимости отражает существование в данной группе явлений природы (или общества) наиболее устойчивых объективных связей, отношений. Понятие случайности, напротив, отражает существование в явлениях природы или общества единичных, неповторяющихся связей или отношений. Случайное характеризуется тем, что оно не вытекает из данного процесса с внутренней необходимостью и потому оно может не быть или может сложиться как-либо иначе. Однако случайное, могущее или не быть или сложиться как-либо иначе, всегда содержит сторону, частичку существенного, представляет единичную форму проявления необходимости.
Мичуринская биология, руководствуясь методом материалистической диалектики, признаёт как необходимость, закономерность в развитии живой природы, так и случайность. Случайность необходима, необходимость обнаруживает себя в форме случайности. Противоположности эти не абсолютны, а относительны, и при известных условиях они переходят друг в друга.
Требования живых существ относительно определённых условий для своего развития являются результатом исторически сложившейся приспособленности их к этим условиям и выражают их необходимые отношения к ним. Сорта и виды растений отличаются друг от друга именно' спецификой своих требований к условиям жизни, типом ассимиляции этих условий и, соответственно, формами своего развития. Необходимые отношения здесь как раз и состоят в этих исторически сложившихся специфических для организмов каждого вида требованиях определённых условий для своей жизни и развития.
Эти необходимые отношения, выражающие единство организмов данного вида и условий его существования, осуществляются через многообразие особей данного вида, т. е. через случайности. Необходимые отношения, характеризующие вид или сорт, не являются однозначными, осуществляющимися лишь при абсолютно точной повторяемости их.
Условия внешней среды, являющиеся условиями существования той или иной отдельной стадии развития как в пространстве на -каждом участке поля, так и во времени, подвержены лишь относительной повторяемости. Законы природы, так сказать, в чистом виде не выступают. Общее существует в отдельном, через отдельное, устойчивое — в изменчивом, через изменчивое, внутреннее — во внешнем, существенное — в несущественном. Повторяемость материальных условий существования той или иной стадии развития, например, зелёных растений, никогда не бывает абсолютной. В богатой амплитуде колебаний, разнообразии вариаций, какие дают условия внешней среды в пространстве и во времени, Мичурин видел основу разнообразия растений внутри каждого сорта, неизбежность случайностей в развитии растительных форм, невозможность получения абсолютно повторяющихся форм растения. Возражая против мендельянской гипотезы о том, что во второй и последующих генерациях гибрида должно получиться расщепление гибридного потомства на первоначальные формы их производителей, Мичурин заявлял: «С этим мнением я принципиально не могу согласиться, так как такого явления я никогда Fie встречал, ибо природа при своём многообразии повторений не даёт»По Мичурину, бывает лишь относительное повторение особей. При внимательном изучении гибрида всегда обнаруживается отсутствие у него какого-либо свойства производителей и наличие у него своего, совершенно нового свойства, которого не было у его производителей и предков.
«...уже в силу одной разницы в климатических условиях, — заключает Мичурин, — резкого влияния внешней среды на строение гибрида, нелепо было бы ожидать Точного повторения ТОГО ИЛИ ИНОГО ИСХОДНОГО сорта» 2. Мичурин считал, что абсолютно точное повторение оо-' ганизмов невозможно даже при повторном скрещивании внутри одной їй той же пары растений-производителей и даже при выращивании гибридных сеянцев из семян одного плода. Он пишет: «...результаты скрещивания одной и той же пары производителей никогда не повторяются, т.
е. если мы скрестим два растения и получим гибриды с комбинацией известных свойств, то, сколько бы МЫ ни повторяли в другое время скрещивания внутри этой пары растений, мы никогда не получим того же строения гибридов. Даже семена из одного и того же плода, полученного от скрещивания, дают сеянцы совершенно разных между собой сортов. Природа, как видно, в своём творче-стве новых форм живых организмов даёт бесконечное раз-нообразие и никогда не допускает повторения» К Или: «...каждый оригинатор, оплодотворяя цветок избранного им сорта плодовых растений пыльцой другого сорта, получает из семян одного и того же плода сеянцы не одного типа, с соответствующими признаками прямых ближайших производителей, а с совершенно различными между собой свойствами и качествами признаков в большинстве неизвестных оригинатору ближних и дальних родичей растений-производителей, да ещё изменённые влиянием внешних факторов и различными спортивными почечными уклонениями.Спрашивается, чем при данных условиях могут помочь законы Менделя или гипотезы о значении хромозом?» 2
Этот факт выражения необходимости (направленности) изменений в многообразии её конкретных проявлений Мичурин объясняет многосложным влиянием разнообразнейших факторов внешней среды на молодой формирующийся гибридный организм, «...форма организма каждого сеянца гибрида, — читаем у Мичурина, — кроме действия наследственной передачи скрещённых растений- производителей и их ближайших родичей, слагается ещё под сильным влиянием многочисленных посторонних факторов, из которых многие для человека могут остаться совершенно незамеченными и устранить некоторые из них человек не имеет возможности. Так, тепло, холод, степень влажности воздуха и почвы, интенсивность света, количество электричества в атмосфере и почве, направление земных электрических токов, состав почвы и тому подобные факторы, хотя по своему влиянию отчасти и могли бы быть принятыми в расчёт оригинатором, но, тем не менее, от него совершенно ускользают последствия влияния совместного действия как различных комбинаций упомянутых факторов, так и в их соединении с влиянием наследственной передачи свойств растений-производителей.
Таким образом, на деле оказывается, что каждый оригина- тор, при выводке новых сортов растений, получает не то, что желал бы, а то, что случайно получится, причём вынужден удовлетворяться лишь тем, что отберёт из выращенных им сеянцев как более подходящее» 1.Итак, Мичурин категорически признаёт роль случайности в развитии организмов и видов. Однако это материалистическое понимание случайности Мичуриным, как небо от земли, отлично от идеалистического понимания случайности менделистами-морганистами. Признавая роль случайности как формы проявления необходимости, Мичурин указывает действенные пути и средства познания закономерности и овладения, подчинения случайностей необходимому процессу. Менделисты же, не признавая никакой закономерности, не признавая возможности контролировать случайности, проповедуют бессилие перед случаем, проповедуют пассивное выжидание, кладоиска- тельство.
«Это уже не дело, — заявляет Мичурин. — Так может вести работу и каждый профан... отберёт по тучному развитию такие, повторяю, случайно удачные сеянцы» 2.
«Такая игра не стоит свеч», — пишет Мичурин в другом месте.
Мичурин показывает, что выведение новых сортов ра-стений методами старой селекции, селекции, основанной на отборе случайных, полезных для человека уклонений сеянцев, представляет собой процесс не только слишком Длительный, но и неопределённый, ненадёжный. Здесь всё зависит от того, появятся ли сеянцы с уклонениями, которые нужны селекционеру, или не появятся. Оригинатор бессилен контролировать или предвидеть и тем более определять появление таких изменений. Он обречён сам на преклонение перед случайностями. Он находится во власти этих случайностей, вместо того чтобы господствовать над ними. Между тем человечество «уже не может быть в зависимости от случая, — писал Мичурин в двадцатых годах, — его не удовлетворит пользование подачками слепой для его нужд природы. Теперь наступило время, когда человек может не только делать мёртвые механизмы различных машин, но и создавать живые организмы новых видов растений, а в будущем, вероятно, достигнет и творения новых видов животных, более полезных для его жизни» К Мендельянская селекция не имеет права называться научной, потому что она не базируется на знании закономерностей в развитии организмов.
Научная селекция должна управлять развитием организмов, чтобы по крайней мере в главном получать такие формы, которые нужны человеку.
Чтобы определять направление в развитии органиамов, нужно знать законы гибридизации, законы доминирования признаков в гибриде. Только таким образом можно избежать случайностей в подборе пар растений-производителей. Затем нужно признавать формирующее значение условий внешней среды, ибо только путём воздействия на пластичные организмы можно сознательно управлять процессом'формообразования и создавать необходимые сорта и виды.Чтобы не быть во власти стихийно складывающихся условий внешней среды, формирующих гибридный организм, и не получать каждый раз более или менее случайных результатов, Мичурин требует планомерного, разум-» ного воспитания гибрида путём подстановки ему положительных, с точки зрения цели оригинатора, и по возможности устранения отрицательных факторов внешней среды. . Особенно могучим средством управления формообра-зованием Мичурин считал применение менторов. Он писал: «...при полной разработке деталей этого способа и его применения к делу выводки новых сортов плодовых деревьев, мы, наконец, сделаем крупный шаг к достижению, получим ту давно желаемую власть над ходом дела, без которой результаты наших трудов в большей половине своего количества зависели от случайного влияния раз-личных посторонних факторов, ослабить или устранить действие которых мы совершенно не могли, в силу чего были вынуждены довольствоваться только такими качествами новых сортов, какие давала случайно нам судьба. Причём много труда пропадало даром, и из числа выращенных сеянцев гибридов чуть не 95% приходилось уничтожать по тем или другим недостаткам...» 1
Нельзя ожидать, чтобы необходимость выступала, так сказать, в голом виде, без случайности. Изменения, которые оригинатор вызывает и регулирует в определённом направлении, осуществляются не в однозначной форме, но в различиях создаваемых форм. Организмы с расшатанной наследственностью развиваются более или менее в одном направлении лишь в той мере, в какой оригина- тору удаётся обеспечить им одинаковые условия развития; Организмы же, даже выращенные из семян одного гибридного плода, дают тем большее разнообразие форм, чем больше различаются условия их развития. Создавая соответствующие условия развития и воздействуя ими на наследственную природу организма, оригинатор получает те формы или сорта с теми качествами, которых он добивался.
Выражая мысли Мичурина о невозможности метафизически абсолютной повторяемости особей одного и того же сорта, ибо никогда в мире не бывает ничего абсолютно одинакового, нет даже двух квадратных метров поля абсолютно одинаковых, акад. Лысенко пишет: «...нельзя себе представить даже двух растений самого чистого сорта, абсолютно одинаковых, как по морфологии, так и по своей сущности, т. е. по наследственной основе» 2.
Обосновывая необходимость внутрисортового перекрёстного опыления растений сортов самоопылителей как эффективного способа оздоровления сорта и повышения его урожайности, акад. Лысенко даёт образцы раскрытия Диалектического отношения необходимости и случайности в живой природе: «Два-три миллиона растений, засеянных на одном гектаре чистосортными семенами пшеницы «украинки», в том или ином отношении разнятся друг от друга. Все они в отдельности и во всей своей совокупности обусловлены сортностью «украинки». Но все они в том или ином отношении разнятся друг от друга, так как условия внешней среды, использованные для развития каждым в отдельности растением, в той или иной степени разнились» .
Значит, сортовое или видовое наследственное основание составляет наиболее общее всем особям, наиболее повторяющееся внутреннее, основное направление индивидуального развития и потому наиболее существенное, необходимое отношение организмов к условиям внешней среды. Это и значит, что необходимая сортовая или видовая природа как общее «существует лишь в отдельном, через отдельное», как сторона или частичка, или сущность отдельного. Так как «наследственное основание», «родовое начало» реализуется различными особями данного сорта или вида растений при более или менее различных условиях прохождения ими разных стадий, то, как необходимость, оно выступает в многообразии единичных, индивидуальных физиологических и морфологических особенностей, — как сумма случайностей.
Это значит, что биологические отношения являются великолепным подтверждением положения Ленина о том, что «всякое общее лишь приблизительно охватывает все отдельные предметы. Всякое отдельное неполно входит в общее и т. д. и т. д.» .
Наследственное основание совершает развитие в индивидуальной жизни особей, и результаты развития единичной формы включаются в развитие вида. Случайность переходит в необходимость.
Варьирующая повторяемость условий жизни растений во времени также является основой их приспособленности к этим условиям в сравнительно широких границах. Для любой области, для любого края за многие десятилетия можно вывести среднюю температуру, среднюю степень влажности почвы, среднее количество солнечных дней или выпадающих осадков для каждого времени года и установить более или менее определённые границы, выра- дающие амплитуду колебаний этих условий. То же самое можно сказать о направлении и силе ветра, о толщине снегового покрова, о времени весеннего снеготаяния, о весенних и осенних заморозках и т. д. Все эти условия повторяются, колеблясь в определённых (от — до) для каждой климатической зоны границах.
Формирующиеся в таких подвижных условиях температуры, влажности почвы, количества солнечного света и т. д. организмы любого вида растений, чтобы выжить, должны ассимилировать их в границах этих колебаний; они должны выработать необходимые видовые полезные приспособления, чтобы проходить ту или иную стадию своего развития при неизбежных колебаниях в этих гра-ницах.
Этим объясняется тот факт, что злаковые озимые ра-стения могут проходить стадию яровизации не при одной абсолютно определённой температуре (например, при температуре только-}- 1°), а в известных более или менее широких температурных границах. То же самое относится и к прохождению световой стадии, когда растение требует не абсолютно, но лишь относительно определённой длины дня и ночи.
Приспособление растений проходить цикл своего раз-вития в более или менее широких границах колебаний в количестве температуры, в степени насыщения почвы влагой, в границах, особых не только для каждого вида растений, но и для каждой стадии их развития, является необходимым, выражающим существенное отношение растения к условиям его жизни.
Но те конкретные единичные отношения и связи, при которых растение проходит стадию яровизации или световую стадию в данном году и на данном участке поля, будут единичными, неповторяющимися, случайными.
Если яровизация озимых сортов пшеницы, например, в условиях Украины, может протекать в температурных границах от 0 до -f- 10°, то понятно, что и каждая из температурных точек в этих пределах является полезной и необходимой для прохождения стадии яровизации ра-стений этих сортов.
То же можно сказать о пределах колебаний степени влажности почвы, о ежесуточной длительности действия света при прохождении световой стадии.
Наследственная природа, характеризующая вид иЛ11 сорт растения, выражая исторически сложившуюся необ-ходимость в развитии каждого нового поколения организмов, осуществляется в конкретных условиях развития каждой особи как отдельное и особенное, как единичное как случайная форма проявления необходимости. Конкретные условия течения той или иной стадии обусловливают формирование и конкретных признаков растений.
Особенные свойства, которые при этом обнаруживает каждая особь, являются результатом разрешения противоречия между наследственностью, т. е. исторически сло-жившимися приспособлениями вида, выражающими тенденцию к воспроизведению себе подобного, и приспособлением особи, связанным с необходимостью ассимилировать хотя бы несколько изменившиеся условия.
Индивидуальное развитие, выражающееся в физиологических и морфологических особенностях, в итоге включается в развитие видового начала как необходимость. Таким образом, необходимое и случайное — противоположности относительные, они переходят друг в друга.
Из сказанного ясно, что изменить направление всего «множества случайностей» в развитии организмов данного вида вполне можно — путём изменения исторически спожившихся существенных отношений организмов к условиям внешней среды, путём коренного изменения их требований к этим условиям. Великая заслуга Мичурина и акад. Лысенко в науке состоит в том, что они открыли действительно революционные методы планомерной переделки природы растений и животных в соответствии с требованиями серьёзного повышения производительности сельскохозяйственного труда для скорейшего построения коммунизма.
В стихийном развитии живой природы скрещивание организмов, отдалённых по своему происхождению или по месту своего обитания, может происходить лишь случайно и очень редко. Между тем мичуринцы, зная законы гибридизации, планомерно и в массовом масштабе соединяют такие организмы, создавая этим благодарный материал для ваяния новых сортов и видов. «Главное здесь заключается в том, — пишет акад- Лысенко, — чтобы, поняв по-мичурински развитие растений, поняв роль и место внешних условий в эволюции ра" стительных форм, сознательно делать то, что в природе делалось и делается случайно.
В природе путём изменчивости и естественного отбора могли создаваться и создаются прекраснейшие формы гкивотных и растений. Человек, овладев этим путём, во- первых, сможет творить такие прекрасные формы в неизмеримо более короткие сроки, а во-вторых, сможет создать и такие формы, каких не было и какие не могли появиться в природе и за миллионы лет» 1.
Зная законы развития растений, мичуринцы создают новые сорта плодово-ягодных растений и продвигают южные сорта на север на сотни километров в массовом масштабе в течение 2—3 десятилетий. «Десять-пят- надцать лет тому назад, — пишет акад. Яковлев, — в Сибири и на Урале совершенно не было плодовых насаждений, если не считать отдельных деревьев, возделываемых любителями, а в настоящее время уже имеется больше 20 тысяч га как мичуринских сортов в стланцевой и кустовой форме, так и местных новых сортов, выведенных опытными станциями по методам И. В. Мичурина» 2.
Ещё быстрее мичуринцы производят переделку сортовой и видовой природы злаковых и других однолетних растений. Заставляя озимые растения заканчивать стадию яровизации при более высокой температуре, чём этого они требуют, мичуринцы в течение нескольких поколений добиваются изменения типа ассимиляции растений, изменения температурных требований для прохождения стадии яровизации и превращения озимых в яровые. Таким путём они изменяют видовую природу, т. е. необходимые отношения растений к условиям их развития.
Характерно то, что при переделке озимых хлебов в яровые и яровых в озимые новая сортовая природа обнаруживается сначала у отдельных растений. Выкола- шивание озимых при весеннем посеве недояровизирован- ными семенами и прохождение стадии яровизации яровыми растениями подзимнего посева в первых генерациях выступает как случайность. В дальнейшем же прохождение стадии при таких непривычных условиях превра-
' Т. Д. Лысенко, Агробиология, стр. 213.
* Я. В. Мичурин, Избранные гочинепия. Сельхоагиз, 1948,
Предисловие, стр. і б щается в потребность всё большей массы растений и становится существенным отношением их развития.
Таким образом, мичуринская биология замечательно иллюстрирует положение Ленина о диалектике понятий: «...превращение отдельного в общее, случайного в необходимое, переходы, переливы, взаимную связь противоположностей» . То, что в природе выступает как единичное, как случайное, которого могло и не быть, мичуринцы (поскольку это полезно) превращают в регулярные и ре-гулируемые процессы формообразования. Нужно подчеркнуть, что знаменитая формула акад. Лысенко: «Наука — враг случайностей», не означает того, что мичуринцы отрицают случайность как форму проявления и дополнение необходимости. Перефразируя известное положение Маркса в письме к Кугельману о роли случайности в истории, можно сказать, что живая природа, в которой господствовала бы голая и непосредственная необходимость, а случайности не играли бы никакой роли, — такая природа тоже «имела бы очень мистический характер» .
Если тот факт, что в этом стручке оказалось 5 горошин, а не 4 или бит. д., вызван, как полагают сторонники механицизма, нерушимым сцеплением причин и след-ствий ещё со времени образования солнечной системы, то «с необходимостью этого рода, — говорит Энгельс, — мы тоже ещё не выходим за пределы теологического взгляда на природу». «Для науки почти безразлично, назовем ли мы это, вместе с Августином и Кальвином, извечным решением божиим, или, вместе с турками, кисметом, или же необходимостью» .
«Для отдельного животного, — продолжает Энгельс, — случайно, где оно родилось, какую среду оно застает вокруг себя для жизни, какие враги и сколько именно врагов угрожают ему. Для материнского растения случайно, куда ветер разносит его семена, для дочернего растения случайно, где находит себе почву для прорастания то зерно, из которого оно вырастает, и уверение, что и здесь рее покоится на нерушимой необходимости, является очень жалким утешением»
Не умея отличать существенных причинных связей от несущественных, механический материализм требует изучения всей линии сцепления причин и следствий, начиная данным явлением и кончая чуть ли не началом мироздания. По этому поводу Энгельс замечает, что такая наука, которая взялась бы проследить случай с одним только отдельным стручком гороха в его каузальном сцеплении со всё более отдалёнными причинами, была бы уже «не наукой, а просто игрой».
Кроме конкретных причин, определивших то, что в этом стручке оказалось 6, а не 5 или 7 горошин, «этот самый стручок имеет еще бесчисленные другие индивидуальные свойства, являющиеся случайными: оттенок цвета, толщину и твердость оболочки, величину горошин, не говоря уже об индивидуальных особенностях, доступных только микроскопу. Таким образом, с одним этим стручком нам пришлось бы проследить уже больше каузальных связей, чем сколько их могли бы изучить все ботаники на свете.
Таким образом, случайность не объясняется здесь из- необходимости; скорее, наоборот, необходимость низвО' дится до порождения голой случайности» 2.
Дело идёт не о том, чтобы отрицать случайность в живой природе, но о том, чтобы в меру познания необходимости господствовать над нею, а значит и над всем бесконечным многообразием форм её проявления — над слу-чайностями.
В своём заключительном слове на знаменитой августовской сессии ВАСХНИЛ в 1948 г. акад. Лысенко говорил: «Все так называемые законы менделизма-морганизма построены исключительно на идее случайности» 3. Согласно менделистам-морганистам, случайно возникают генные и хромосомные мутации; случайно направление мутационного процесса; случайны мутабильные средства, которыми вейсманисты «воздействуют» на мифическое наследственное вещество в надежде «случайно получить то, что случайно может пригодиться»; чистой случайности подчинено расхождение так называемых материнских и отцовских хромосом при редукционном делении; на основе случайной встречи половых клеток происходит оплодотворение; случайно расщепление признаков в гибридном потомстве и т. д., и т. д.
«В общем, — заключает акад. Лысенко,—живая природа представляется морганистам хаосом случайных, разорванных явлений, вне необходимых связей и закономерностей. Кругом господствует случайность»
Такое понимание живой природы свидетельствует не только о метафизическом характере, но также об идеализме вейсманистов-морганистов, ибо «изгнание законов из науки есть на деле лишь протаскивание законов религии» 2.
Вот почему своим положением «наука — враг случайностей» акад. Лысенко лишь ещё и ещё раз подчеркнул наличие строгих объективных закономерностей живой природы, составляющих действительный предмет биологической науки. «Живая природа, — говорит акад. Лысенко, — развивалась и развивается на основе строжайших, присущих ей закономерностей. Организмы и виды развиваются на основе природных, присущих им необхо- димостей» 3.
Задача заключается не в том, чтобы отрицать существование случайностей в природе, но в том, чтобы в многообразии единичных «случайных» явлений вскрывать их внутреннюю связь, их необходимость с тем, чтобы, овладев законами их развития, использовать последние для изменения направления всего «множества случайностей» и повышения производительности сельскохозяйственного труда.
Для успешной борьбы за повышение урожайности нужно знать, при каких условиях должна протекать яровизация растений, в какой степени должны быть обеспечены растения необходимой влагой, питательными ве-ществами в нужном количестве, в соответствии с их потребностью на той или иной стадии развития, — с тем, чтобы обеспечить эти необходимые условия плодородия.
Применение творческих принципов диалектического материализма к познанию явлений живой природы давало возможность Мичурину разобраться в колоссальном, часто противоречивом материале и открыть действенные пути изменения природы организмов. Положения Мичурина о единстве организма с условиями его существования, . об изменениях организма, вызываемых его приспособлением к изменяющимся условиям жизни, о передаче этих изменений потомству, о видовой или сортовой наследственной природе, определяющей основное направление в развитии растительной особи, о доминировании признаков или форм развития в гибридном организме и т. д., и т. д. представляют собой знание таких существенных, необходимых отношений в развитии организмов, изменяя которые Мичурин подчинял своему контролю течение многообразных случайностей в формировании новых сортов плодово-ягодных растений. Этот же путь обеспечил громадные открытия академику Лысенко.
Историческим примером подчинения законов природы регулирующей власти человека являются мероприятия партии и правительства, направленные на сознательное и планомерное изменение условий жизни растительных, да и животных, организмов на громадной территории в 120 млн. га,— мероприятия, намеченные в известном постановлении Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) от 23 октября 1948 г. Естественно-научной основой этого грандиозного сталинского плана преобразования природы является мичуринская агробиологическая наука, включающая учение Вильямса о травопольной системе земледелия и учитывающая выдающиеся достижения передовых совхозов и колхозов.
Акад. Вильяме научно доказал, что периодически по-вторяющиеся засухи, охватывающие часто громадные территории, вызываются низкой степенью структурности почвы, не способной даже при временном отсутствии осадков в период вегетации растений обеспечить их равномерно и в нужном количестве влагой. На бесструктурной почве урожайность зависит от случайных колебаний в количестве осадков, выпадающих в период вегетации, от того, выпадет ли во-время дождик или не выпадет.
Выполнение грандиозного плана преобразования природы, намеченного в указанном постановлении, в корне
20 А. А. Рубашевский 293
изменит иочвенно-климатические условия растений, сделает наши почвы высокоструктурными. Структурная почва будет полностью и равномерно снабжать растения влагой и минеральной пищей. Это гарантирует сельское хозяйство от губительных случайностей засухи, сделает урожаи чрезвычайно высокими и устойчивыми, повысит продуктивность всех отраслей сельскохозяйственного производства, обеспечит изобилие сельскохозяйственных продуктов. Миллионы тружеников совхозных и колхозных полей с величайшей энергией и инициативой претворяют в жизнь намеченные в этом постановлении мероприятия партии и правительства как своё кровное дело.
Такова революционная значимость мичуринской материалистической агробиологии. Так претворяется в жизнь в нашей стране завет Мичурина: «Мы не можем ждать милостей от природы; взять их у неё — наша задача».
Верно, что мичуринская агробиологическая наука могла родиться, расцвести и победить реакционную идеа-листическую биологическую лженауку вейсманизма-морганизма только в стране социалистического способа производства. Но глубоко верно также и то, что только в условиях социалистического способа производства и под руководством большевистской партии и советского правительства народ может использовать мичуринскую науку как орудие своего освобождения из-под власти стихийных сил природы.
Положение «наука — враг случайностей» означает, что наука должна обеспечить человеку возможность предвидеть течение естественных процессов и их результаты. На основе мендельянской «науки» невозможна плановая работа, «невозможно научное предвидение».
«Наука же, которая не даёт практике ясной перспективы, силы ориентировки и уверенности в достижении практических целей, недостойна называться наукой»
Таково мичуринское понимание диалектики необходимости и случайности в развитии живой природы. Таково практическое значение этих категорий для преобразователей живой природы — большевиков-мичуринцев, вооружённых марксистским диалектическим методом.