LX.

Вы даете неверующему книгу писаний, боговдохновенность которых намереваетесь ему доказать. Но прежде чем приступить к разбору ваших доказательств, он непременно расспросит вас об этой книге.

Единственный способ справиться с этой трудностью — признать, что первые основания веры имеют чисто человеческий характер, что выбор рукописей, исправление отдельных мест, наконец, составление произведены по правилам критики. И я вовсе не отказываюсь отнестись к боговдохновенности священных книг с той степенью веры, какая соразмерна строгости этих правил.

LXI. В поисках доказательств я натолкнулся на трудности. Книги, содержащие основания моей веры, вместе с тем дают мне и основания для неверия. Эти книги — арсенал для всех. На моих глазах деист брал оттуда оружие против атеиста; деист и атеист сражались с иудеем; атеист, деист и иудей объединялись против христианина; христианин, иудей, деист и атеист бросались в бой с мусульманином; атеист, деист, иудей, мусульманин и множество христианских сект обрушивались на христианина; а скептик шел один против всех. Я был судьей этих состязаний; я взвешивал шансы бойцов на весах, чаши которых поднимались или опускались в зависимости от отягощавших их грузов.

LXII. Это разнообразие мнений побудило деистов прибегнуть к одному рассуждению, может быть более своеобразному, чем основательному. Цицерон, желая доказать, что римляне — самый воинственный народ на земле, искусно влагает это признание в уста их соперников. Галлы, кому вы уступаете в храбрости, если вообще уступаете кому-нибудь? Римлянам. Парфяне, кто после вас самые храбрые люди? Римляне. Африканцы, кого бы вы боялись, если бы вы были способны бояться? Римлян. Будем, говорят деисты, вопрошать по примеру Цицерона приверженцев других религиозных систем. Китайцы, какая религия была бы наилучшей, если бы таковой не являлась ваша? Естественная религия. Мусульмане, к какому культу примкнули бы вы, если бы отреклись от Магомета? К естественному. Христиане, какая религия истинна, если таковой не является христианская? Религия иудеев. А вы, иудеи, какую религию вы назовете истинной, если иудаизм окажется ложным? Естественную религию. Но те, продолжает Цицерон, которым по всеобщему признанию принадлежит второе место и которые сами не уступают первое место никому, бесспорно заслужили первенство.