О столике на трех ножках /Фынг
В традиционном жилище осетин невысокий столик на трех ножках с круглой столешницей, известный у осетин под названием «фынг//фингае», был непременным элементом интерьера.
По рассказам знатоков народного быта, такой столик подавали отдельно каждому гостю или же один на двоих, максимально — трех человек. После трапезы их убирали, как правило, вешали на стенку. В нашем современном понимании это кажется маловероятным, но здесь речь идет о небольшом столике с высотой обычно в 20—25 см.Высота их бывала и выше, вплоть до 50—60 см, но высоты современных столов европейского типа все известные образы «фынг» не достигали. По существу это были не столы, в нашем понимании, а блюда на трех ножках. Наличие бортика по всей окружности столешницы говорит в пользу данного предложения. Слово «фынг» охватывает Широкий круг, в пределах которого отмечается колебание таких понятий, как «стол», «посуда», «угощение».
По авторитетному мнению профессора В. И. Абаева, слово «фынг» состоит в родственной связи с древнеиндийскими, иранскими и греческими словами и является по своему корню староосетинским (иранским). В свою очередь, все это свидетельствует о впечатляющем возрасте круглых столиков на трех ножках. Тот факт, что после трапезы их вешали на стенку, говорит о генетических связях с кочевым бытом скифов. По свидетельству античного автора Аммиана Марцелина, еще gt;в IV веке новой эры аланы продолжали вести кочевой образ жизни. Естественно, что кочевнические традиции нашли свое отражение в повседневном быту последующих поколений.
Столы на трех ножках упоминаются :в письменных источниках античного времени. Например, в IV главе «Ил- лиады» их отмечает Гомер. О них пишет в VII главе «Анабазиса» Ксенофонт. Такой столик с ритуальным угощением изображен на фресках в склепе Акфестерия в г. Керчи, датируемом I в. н. э.
Образцы треногих деревянных столиков обнаружены в аланских катакомбах.
Впервые такая находка была сделана в Архонском могильнике VII—VIII веков. Затем небольшой треногий столик высотой 25 см и диаметром столешницы 36 см был раскопан в Рим-горском могильнике.Раскопки четырех оледенелых курганов в урочище Па- зырык на Алтае, проведенные в 1947—1949 годах С.-Петербургским ученым С. И. Руденко, дали науке бесценные памятники кочевой культуры, созданные в V—IV веках до и. э. Для нас интерес представляют находки деревянных походных столиков, имевших овальную столешницу и по четыре съемные ножки и размеры аналогичные «фынгу». Культура эта является родственной скифам, обитавшим на огромных просторах от Алтая до Причерноморья. Есть предположение, что ее носители, как и скифы, говорили на иранских наречиях, поэтому совпадение размеров столиков с поздними осетинскими образцами представляется
неслучайным. Строго выработанная и вполне устоявшаяся: ид форма подсказывает длительный период бытования уже к тому времени, отстоящему от нас почти на 2500 лет. Малая высота и съемные ножки делали их очень удобными при кочевках, а наличие бортика определяло функцию столиков как блюда на ножках для подачи пищи.
• Помимо столика на трех ножках осетины использовали столик на четырех ножках для ритуальных жертвоприношений (зарезать и разделать барана и т. д.), в структуре похоронно-поминальной обрядности. Поминальный праздник «Маердты бадаен», отмечаемый прежде в ночь на Вербное воскресенье перед пасхой, а ныне — в первое воскресенье после Нового года. К этому дню готовили в числе многих необходимых вещей и продуктов ритуальный предмет — алам/аелаем/, или неболышую елочку богато украшенную сладостями и фруктами, в первую очередь яблоками, орехами. К этому дню изготовляли или приобретали комплект одежды, которую надевали на крестообразный оСтов. Перед манекеном, олицетворявшим усопшего, ставили специально приобретенный столик на четырех ножках «фынг» с богатым угощением. Этот столик и стул посвящали ему, и после поминок они использовались в быту семьи как вещи, принадлежавшие покойнику.
Все это свидетельствует о древности и культурно-исторической устойчивости в быту осетин столиков «фынг» и подводят к мысли о былых его ритуально-культовых функциях, рудименты которых сохранились вплоть до наших дней. В фольклоре., традиционном быту и даже сейчас, в конце XX века, понятие «фынг» в сознании осетин сопровождается почтительным отношением, граничащим со святостью. Сто лет назад Савва Кокнев (Саукуй Кокити) в очерке «Записки о быте осетин» писал о немногочисленных предметах домашнего обихода следующее: «В числе орудий первое место занимает, по своему высо-
жому религиозному значению, цепь (ргехыс). Она — основание всей домашней жизни, и оскорбление ее считается наравне с убийством... Тот ие очаг, не дом, где нет Цепи, которая постоянно висит над очагом и служит для приготовления пищи. Всякое прикосновение к ней домашних без надобности, даже невинных детей, считается величайшим ¦святотатством. Жертвенное животное непременно перед закланием должно коснуться ее, чтобы быть приятным 'Богу. Следовательно, она — посредник между человеком и небом».
Отметив высокий семиотический статус надочажной цепи, далее он писал: «Второе место по своему значению в домашней утвари занимает фынг (столик). Акт еды у осетина считается чрезвычайно важным, торжественным, высоким; он не иначе к нему приступает как с своеобразною продолжительной молитвою, где он, начиная от единого Бога, не забывает ни одного из его служителей — святых и дзуаров... В силу сказанного, конечно, в его главах играет важную роль фынг, который его постоянно кормит: на нем ему подается пища. Это — небольшой, круглый — точеный столик на трех ножках; он его чтит в выс- :шей степени: при еде, безусловно, воспрещаются всякие непристойные разговоры и действия, оскорбления фынга .хозяин никому не прощает; его именем проклинает, а также божится. Ничто остальное в домашнем обиходе осети- ,на не имеет уже того таинственного, религиозного значения, как цепь и стол».
До настоящего времени в разговорной речи осетин часто потребляются пословицы и поговорки, которые подтверждают сведение С.
Кокиева о святости и ритуальной чистоте «фынга».«Ирон фынг аегъдауген у
/Осетинский фынг предназначен для адата/»
«Ирон фынг зонд амоны
/Осетинский «фынг» учит уму-разуму»
«Алы фынг даер йае фарн йемаэ хаессы, йе 'гъдау ыи ззххаест хъазуы /Фарн каждого «фынга» неотделим от него, связанных с ним адат необходимо соблюдать» «Фынджы фари бирае уаед, фынг бахатыр каэназд /Пусть «фарн «фынга» будет 'больше, да простит мне фынг/»
«Табу фынджы фарнаеи».
/Почтение фарну фынга/».
Употребление перечисленных фразеологизмов связано с тем интересным фактом, что они сопровождают современные трапезы осетин — от повседневных до ритуальис- лрестиЖных. Таким образом, традиционные стереотипы застольного этикета продолжают жить и в паши дни.
Идеи и нормы, связанные с трапезой, практически не прекращали своего существования, хотя сам круглый столик на трех ножках вышел из активного употребления. В последние десятилетия он начал возрождаться, но уже как материальная оболочка, как знак определенного этапа истории культуры, как этический и религиозный символ. В этой связи обращает внимание устойчивая форма рассматриваемых «фынгов». Основная их масса имеет круглую форму столешницы и три растопыренные для боль- ;шого упора ножки. Число «три» непосредственно связано с треугольником. Во многих мифологических системах треугольник обозначает числа, а также плодоносящую силу земли, обеспеченность, физическое совершенство, троицу[†], три космические зоны. Треугольная форма, как и само числительное «три» были очень популярны в традиционном быту, языке, фольклоре осетин и их предков.