ОПЫТ АНАЛИЗА «БОЛЕЗНИ ЛЕВИЗНЫ» В СОВРЕМЕННОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ

Если человек ищет мудрость - он умен. Если он думает, что нашел ее, он безумен.

Восточная поговорка

Учебная литература по социально-экономическим дисциплинам (по большому счету, и по любой науке) должна включать определенный минимум знаний, дающих представление об этой науке; изложение науки должно идти по строго определенной логической цепи - должна быть зрима и ощутима логика развития и, особенно, постижения науки; должна быть представлены наиболее существенные точки зрения на соответствующие проблемы с тем, чтобы студенты сами на определенном уровне свободно формировали свое мировоззрение, свое видение проблемы, без навязывания им авторского мнения, и т.д.

К сожалению, современная российская экономическая литература утратила указанные принципы построения. Отсюда, во-первых, все более теряется фундаментальный характер экономической науки и ее достижений, постепенно исчезают и размываются предмет самой науки, ее основополагающие категории и законы. Экономическая наука превращается в нечто аморфное, перетекающее в микро- или макроэкономику, еще хуже - в стыковые конкретные дисциплины (маркетинг, менеджмент и т.д.), а преподавать ее берется любой человек, имеющий высшее экономическое образование.

Во-вторых, большинство публикуемых в России учебников и учебных пособий - это более или менее удачные повторения или

переложения американских учебников по экономике и «экономике», достаточно абстрактные для нашей студенческой молодежи. Тем не менее по многим параметрам российские учебники написаны талантливее, потому что их авторы в прошлом получили базовое экономическое образование, имеющее значительно более фундаментальный характер. Именно данное обстоятельство сделало возможным появление таких популярнейших методологически и фундаментально выдержанных учебников, как «Микроэкономика» Р. М. Нуреева и «Макроэкономика» под редакцией Л.

Глядя на полки книжных магазинов, с некоторой тоской вспоминаешь о строгой цензуре советских времен. Правда, тогда писать учебники позволялось строго определенному кругу лиц, лояльных классовому, партийному подходу к экономической теории, - крайность, нанесшая огромный вред экономической теории и практике в СССР. Но в наше время графоманству в экономической учебной литературе нет никаких разумных пределов - другая крайность.

Очевидно, требуется трезвый и взвешенный взгляд на то, каким должен быть учебник по экономической теории. Знакомство с учебной экономической литературой, выпущенной в свет за последние 15 лет, позволило мне прийти в некоторой степени к категорическому выводу, что ни один учебник (или учебное пособие) не может считаться полноценным, а следовательно, годным для какого-либо образовательного учреждения, если в нем отсутствует анализ, например, предмета и метода экономической теории и ее структуры.

Говоря о предмете любой науки, мы должны прочно придерживаться двух кардинальных позиций: во-первых, предмет этой науки должен быть недвусмысленно, однозначно определен; во-вторых, должна быть определена система категорий и законов, которые изучает и развивает данная наука и которые составляют ее содержание. Ибо еще не существовало в обществе науки, не имевшей своего специфического круга категорий и законов. Именно специфика категорий и законов отличает предмет одной науки от предмета Другой.

Сказанное - аксиома. Тем не менее практически во всех российских учебниках отсутствуют разделы, посвященные анализу экономических законов и механизма их действия. Явление трудно объяснимое с точки зрения обыкновенной логики науки. Исключение составляют книги весьма ограниченного круга авторов, появившиеся в последние четыре-пять лет (см. выше).

В тех же изданиях, где скороговоркой, чисто формально рассматривается предмет экономической науки, четко обозначились два направления в его трактовке.

Что же все-таки изучает экономическая наука? Привожу две наиболее традиционные, а потому общие формулировки ее предмета. Первая: экономическая наука изучает повседневную человеческую деятельность в условиях ограниченности ресурсов. Вторая: экономическая наука изучает производственные отношения людей. И то и другое верно, хотя вторая формулировка значительно глубже теоретически. Потому что человеческая деятельность возможна только тогда, когда люди связаны производственными отношениями, образуя определенную систему экономических взаимоотношений.

Производственные отношения людей или отношения между людьми по поводу производства материальных благ (богатства) всеща были главным содержанйем экономической теории. Всех экономистов волновал центральный вопрос: как прирастает материальное богатство, как увеличивается производство национального продукта (богатства)?

Экономическая теория только тогда и стала собственно теорией, когда смогла поставить этот вопрос. Сделали это меркантилисты {см.

Физиократы же (XVIII в.) считали, что, поскольку обмен (в том числе и международный) должен быть эквивалентным, богатство не может прирастать во внешней торговле. Оно прирастает в сельскохозяйственном производстве, благодаря естественным свойствам земли. Поэтому они исследовали экономические (производственные) отношения между крестьянами, феодалами, промышленностью и государством. Но предмет экономической теории был тот же. От определяемой физиократами области производства материального богатства они, аналогично своим предшественникам, получили свое название.

Классики политической экономии - У Петти, А. Смит, Д. Рикардо - уже напрямую связали предмет экономической теории с производством материального богатства и, естественно, отношениями людей по поводу его производства. Главный труд А. Смита, ставший первым настоящим учебником по политической экономии на сто с лишним лет, так и называется: «Исследование о природе и причинах богатства народов». В этой книге источником всякого богатства признается труд - всякий труд человека и в промышленности, и в сельском хозяйстве, и в сфере услуг. Поэтому и наука политическая экономия в эту пору стала классической, а сами ученые - классиками политэкономии.

К классикам политической экономии относится и К. Маркс, доведший науку о производстве богатства до совершенства, открыв механизм производства прибавочного продукта - подлинного источника всякого богатства (см. гл. VI, § 8). Только вот производственным отношениям людей по поводу его производства он придавал классовый характер. Признай К. Маркс право капиталиста как инвестора и организатора производства, как предпринимателя на присвоение прибавочной стоимости, и никогда бы не возник вопрос-дилемма: марксистская или антимарксистская та или иная экономическая теория.

\

Западные экономисты в силу специфических условий их стран первыми почувствовали явление, воздействующее на человечество по естественным причинам с момента его возникновения: ограниченность ресурсов. Первым эту проблему, хотя и в достаточно реакционной форме, сформулировал Т. Мальтус. Однако в условиях понижения предельной производительности капитала, убывающего плодородия и, особенна, бесконтрольного роста населения земного шара указанная ограниченность ресурсов становится все более острой. Именно эту идею (проблему) западные экономисты тщательно разработали и добавили к экономическим (производственным) отношениям по поводу производства, распределения, обмена и потребления материальных благ и услуг как предмета исследования экономической теории (Дж. Милль, А. Маршалл, Дж. Кейнс, П. Саму- эльсон, Дж. Гэлбрейт и др.). Но никому из этих знаменитых экономистов даже в голову не пришла идея оспорить предмет политической экономии.

Экономическая наука развивалась, как и любая другая. Предмет ее многократно уточнялся различными школами и течениями, но ни разу никем не менялся. В соответствии с названием научной школы или течения делался упор на какой-то ее аспект. Например, историческая школа сделала упор на повседневную деятельность людей, маржиналисты и неоклассики - на ограниченность ресурсов, кейнсианцы - на политику государства, институционалисты - на социальные аспекты этой политики'

Всякий раз, выделяя ту или иную сторону экономической теории как приоритетную, наука вынуждена была обращаться к решению назревших, вполне конкретных социально-экономических проблем. Однако время все расставляет по своим местам. Экономическая политика, государственное регулирование, социальная политика и защита наименее обеспеченных людей и другие проблемы давно стали самостоятельными в экономической теории, а предметом ее исследования остаются производственные отношения людей в условиях ограниченности ресурсов. К сожалению, саму науку заидеологизировали, замусорили классовым, особенно партийным, подходом.

А антимарксистами они были в той степени, в какой марксизм мешал им реально смотреть на реальные проблемы.

Благодаря им экономическая теория и приобрела свой современный прикладной характер.

Таким образом, очевидно, что экономическая теория изучает Процесс функционирования общества как экономической системы, которая рассматривается во всем многообразии ее связей: внутренних и внешних. Система (от гр. systema - целое, составленное из частей, соединение) есть совокупность элементов, находящихся в тесных отношениях и в связях друг с другом, которые образуют определенную целостность, единство. Следовательно, общественно-экономическая система представляет собой упорядоченное целое на высоком уровне организации, включающее в себя хозяйствующие субъекты от индивидов до государства, объединенные разнообразными связями и взаимоотношениями, специфически социальными и экономическими по своей природе. Эту специфику в целом наиболее глубоко и полно раскрывает система категорий и законов экономической теории.

Если отсутствует представление об обществе как о социально- экономической системе, о принципах ее функционирования, то она развивается неравномерно, с резкими подъемами и гораздо более резкими спадами, со временем переходящими в стагнацию и застой, иногда не обеспечивая даже простого воспроизводства.

Указанная система, как и любая другая, развивается в форме эволюции, представляющей содержание диалектического развития, которое, между прочим, вовсе не является открытием К. Маркса. Диалектика неотвратимо предполагает переходящий характер экономических систем. Микро- и макроэкономика, в целом «экономике» по своей методологии, трактуя слишком узко предмет экономической теории, игнорирует в первую очередь именно эволюционную природу экономических систем, экономических отношений. Следовательно, они в значительной степени догматичны или статичны. Их задача сводится к разрешению «конфликта между фактически неограниченными человеческими потребностями в товарах и услугах и ограниченными ресурсами, которые могут быть использованы для удовлетворения этих потребностей»¹. В рамках

'Фишер C., Дорибуш P., Шмалензи Р. Экономика. - M.: Дело, 1996.-С. 1.

этой узкой трактовки экономической теории невозможно объяснить закономерности экономической эволюции. Между прочим, сторонники такой трактовки на это и не претендуют, так как «в экономике все внимание концентрируется не на выявлении сущностных, содержательных моментов экономических явлений и процессов, а на их описании и принятии как данности, которая не требует никаких углубленных исследований. Все, напротив, упрощается, чтобы можно было применить более изощренные математические методы исследований. Упрощается и человеческое поведение, и его мотивация. Все сводится к единственному мотиву - потребительскому поведению, в котором якобы находят свое выражение все жизненные цели человека»'.

Российские экономисты достаточно легко шарахнулись в маржиналистскую (в рамках «экономике») крайность, дающую возможность не изучать глубинную сущность экономической теории. Увы, такая практика хотя и облегчает им задачу в некоторой степени, но все же приводит к исследованию только современного сиюминутного среза экономической действительности, а заодно и к курьезным и весьма печальным итогам. В одном из наиболее популярных учебников читаем: «Трудно оспаривать утверждение, что деятельность людей, связанная производством разнообразных благ, существовала и в первобытном, и в рабовладельческом обществе. Однако собственно экономики там не было. Производство материальных благ, например, в рабовладельческом обществе, при крепостном праве, в сталинскую эпоху в СССР было основано на насилии, принуждении, на тех методах, которые принято называть внеэкономическими. Экономика же появляется там и тогда, где и когда производство регулируется механизмами, которые основаны на ценовых сигналах, т.е. колебаниях рыночных цен, динамике прибылей и убытков и т.д. Все это - атрибуты рыночного хозяйства. Следовательно, строго говоря, экономика - это синоним не слова “производство”, а синоним понятия “рыночное хозяйство”»^{[II] [III].}

Абсурдность ситуации заключается в том, что авторы данного учебника сводят экономическую теорию только к рыночной теории. А что сверх этого - то от лукавого. И у них есть многочисленные сторонники. Но ведь налицо явное извращение содержания понятия экономики и сужение предмета экономической теории. Отсутствует анализ причинно-следственных связей на уровне категорий и законов, а без этого невозможно ответить на вопрос «почему есть?», в котором, до Аристотелю, - главное отличие науки от обывательской точки зрения. Трудно не согласиться с В. И. Лоскутовым, который пишет, что «теория, которая не ставит перед собой такого вопроса и не ищет на него ответа, сама себя помещает в лучшем случае в ряд прикладных наук. То, что в настоящее время принято называть экономической теорией, на самом деле есть только рыночная теория как по содержанию своего предмета, так и по ее востребованности предпринимательским капиталом. Фундаментальной экономической наукой может считаться лишь такая наука, которая изучает взаимодействия людей в процессе любой экономической деятельности в их историческом развитии и в связи с непрерывно меняющейся окружающей средой»'.

Следовательно, экономическая теория изучает эволюцию социально- экономической системы. Не рыночную экономику, но и ее тоже. Ограниченность рыночной концепции экономической теории американский экономист Р. Карсон назвал «помрачением экономической теории»^{[IV] [V], - а Дж. Гэлбрейт - «консервативно используемой системой верований, претендующей на наименование наукой»[VI].}

Такая легковесность трактовки содержания экономической теории стала возможной из-за отказа от методологических корней классической политической экономии, в частности, от марксистского ее направления.

Между тем ни один из переведенных западных учебников не носит антимарксистского характера. Более того, практически в каждом из них Маркс фигурирует как великий экономист^[VII]. Вот свидетельство одного из крупнейших специалистов по истории экономических учений М. Блауга. «В своей ипостаси экономиста Маркс продолжает жить и все еще актуален как ни один из авторов, которых мы рассматривали до сих пор. Маркс подвергался переоценке, пересматривался, опровергался, его хоронили тысячекратно, но он сопротивляется всякий раз, когда его пытаются отослать в интеллектуальное прошлое. Хорошо это или плохо, но его идеи стали составной частью того мира представлений, в рамках которого мы все мыслим. Сейчас никто не ратует за Адама Смита или Рикардо, но по-прежнему поднимается кровяное давление, как только Маркс становится предметом исследования... Трудность будет состоять в том, чтобы не позволить утопить Маркса в неомарксистских перетрактовках и отделить Маркса - классического экономиста - от того ленинизированного его образа, который столь часто возникает в популярных дискуссиях»'. М. Блауг, которого очень трудно причислить к марксистам, весьма точно охарактеризовал последней фразой задачу, стоящую перед всеми российскими экономистами. Очевидно, что от марксизма следует действительно отказаться как от учения, претендующего быть истиной в последней инстанции, как от «единственно верного и непогрешимого» учения.

Безусловно, за Маркса агитировать нет необходимости. Но, если его экономическая теория используется то под названием «трудовая теория стоимости», то под определением «рикардианские издержки производства», а самое главное, если эта теория работает, почему мы должны от нее отказываться?

А. Маршалл еще в конце XIX в. пришел к выводу, что трудовая теория стоимости и маржинализм дальше не могут развиваться параллельно, и он осуществляет их синтез: производственный (трудовой) фактор органично соединяет с фактором потребительским, с теорией предельной полезности (маржинализмом), и в результате рождается теперь всем хорошо известная общая теория рынка. Знаменитый «крест Маршалла» - плод этого синтеза (см. гл. VIII, рис. 13).

Второе направление - универсализация предмета экономической теории. В качестве примера можно привести наиболее одиозную в экономическом отношении проблему - теорию общественного выбора.

Общественный выбор является важнейшей проблемой в жизни народа любой страны. Как правительство принимает решения? - вот основной вопрос теории общественного выбора. Возможно, это вопрос демократического устройства государства, парламентаризма,

‘Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе.-M.: Дело, 1994.-С. 207.

наконец конституции страны. Но от того, что эта теория имеет важнейшее значение в жизни общества, становится ли она предметом экономической теории? Да, она тесно связана с государственной политикой в бюджетной сфере и в целом в экономике, со всеми вытекающими отсюда социальными и экономическими последствиями. Но если следовать такой логике, то предметом экономической теории может оказаться любая общественная проблема, так как в обществе вообще никаких проблем, в той или иной степени не связанных с экономикой, не существует.

«В результате подмены теоретического подхода прагматическим (организационно-техническим) в «economiks» значительное место отведено организации и функционированию конкретных рынков: рынка средств производства, потребительских рынков, рынка труда, рынка ценных бумаг и т.д. В итоге экономическая теория как наука подменяется теорией и практикой торговли, финансов, статистики, управления и организации производства. Этому содействовало изменение названия политэкономии на экономическую теорию вообще, которая включает не только предмет политэкономии, но и теорию специальных (финансы, менеджмент, статистика и т.д.), отраслевых (сельское хозяйство, строительство, экология) и других наук.

Безбрежные параметры курса экономической теории ведут к тому, что политэкономия как общетеоретическая экономическая наука «задавлена» («утоплена») в массе отраслевых, специальных и частных теорий отдельных проблем. Это убедительно подтверждает анализ многочисленных учебников по «экономической теории». Даже по структуре и названию разделов и глав они сильно разнятся, не говоря уж о различном содержании. Многие из них имеют сугубо торговый уклон, так как рыночные отношения сводят к организации и функционированию различных рынков и рыночных струетур. В некоторых из них преобладает денежно-финансовый (монетаристский) или управленческий уклон. Для политэкономии как таковой в них места нет. Парадоксально, но факт: во многих учебниках по экономической теории нет даже упоминания об экономических законах, включая и основной закон товарного производства - закон стоимости».

«К сожалению, в недавнем прошлом в процессе деидеологизации науки понятие “политика” было отождествлено с принципиально иным термином “идеология”. В результате вместо политической экономии ввели предмет “экономическая теория”. По своему содержанию это другая, совершенно необъятная дисциплина, включающая теорию специальных и конкретных экономических наук. Есть теория денег, финансов, статистики, так жб как и теория экономики сельского хозяйства, промышленности. И неслучайно многое учебники по экономической теории принципиально отличаются друг от друга. Поэтому мы считаем, что коллектив авторов предлагаемого учебника “Политэкономия” своевременно не только восстанавливает название “политэкономия”, но и содержание приводит в соответствие с названием» (Политэкономия/ Под ред. Д. В. Валового. - M.: Интел-Синтез, 1999. - С. 13-14).

Напомню читателю, что предметом экономической теории является круг экономических законов, отражающих и характеризующих повседневную деятельность человека в условиях ограниченности ресурсов, или иначе, совокупность производственных отношений людей. Именно экономических законов, которые носят объективный характер, действуют вопреки нашему желанию, хотим мы этого или нет, нравится нам это или нет. Они не могут быть ни хорошими и ни плохими, ни нравственно высокими и ни аморальными. В этом суть объективности экономических законов. Это аксиома, и ни один экономист не решится ее оспорить.

Предметом же теории общественного выбора являются вопросы: как устанавливается уровень налогов, каковы доли трансфертов, оборонных расходов, общественного потребления и т.д. Такие законы принимаются в каждой стране конституционным порядком, в большей или меньшей степени демократическим путем. Эти законы разрабатываются, совершенствуются, принимаются и отменяются людьми, пусть даже самыми умными и талантливыми. Следовательно, эти законы субъективны, характер и сроки их действия определяем мы. Если они не нравятся большинству - их отменяют или дорабатывают. В конце концов их можно и не выполнять. (Блестящий пример - амнистия, объявленная Государственной думой РФ 8 апреля 2000 г.: поскольку под нее подпадали люди, имеющие правительственные награды, на воле оказались матерые преступники, совершившие тяжкие преступления, но имеющие правительственные награды.) Но можно ли отменить действие закона стоимости, разоряющее десятки и сотни предпринимателей в каждой отрасли, или законы спроса и предложения, часто делающие недоступными товары первой необходимости большинству населения? Можно ли отменить действие этих и многих других экономических законов только из-за того, что они кому-то «перешли дорогу»? Конечно же нет! Потому что они - объективны!

Следовательно, по моему глубокому убеждению, теория общественного выбора, играющая огромную роль в социальном и экономическом развитии общества, все же не относится к кругу экономических проблем. C такими же аргументами к экономической теории можно отнести политику и отменить политологию как науку или включить в экономическую науку внешние экстерналии и отменить экологию как науку и т.д. Но ведь указанные темы входят в Государственный образовательный стандарт по экономической теории. Возникает парадоксальная ситуация - универсальность экономической теории придает ограниченная трактовка ее предмета, сводимого к теории рыночного хозяйства, позволяющая на любой экономический или социальный вопрос смотреть только сквозь призму законов рынка.

Конечно, анализ предмета экономической теории не исчерпывается сказанным. Обязательно определение любым автором своего отношения к таким вопросам, как теория собственности, национальная специфичность экономической теории, аграрные отношения, выбор методологии формационного или цивилизованного развития, экономический детерминизм... И структуру экономической теории нужно выстроить совершенно логично и последовательно. .

Особенно «не повезло» с этой точки зрения проблеме общественного воспроизводства. Может быть, потому, что анализ воспроизводственного процесса дал только К. Маркс? Скорее всего именно поэтому. Но эта причина - идеологическая. Между тем данная тема, которую исключили из структуры экономической теории, является в ней по существу главной. Без «воспроизводства» все экономические процессы, явления, факты выступают в разовом порядке, как единичные акты. В то же время вряд ли кому-нибудь надо доказывать, что производство материальных благ и услуг (хозяйственный процесс) ^еть непрерывный процесс. Но ведь любому даже непосвященному в тайны экономики человеку очевидно, что у единичного акта производства и непрерывного его процесса разные законы развития. Так, только с воспроизводственным процессом связаны такие экономические категории, как накопление, амортизация, строение капитала, концентрация и централизация капитала и производства и ряд других. А с этими экономическими категориями, в свою очередь, связаны вопросы стратегического плана как для отдельной фирмы, так и для всей экономики в целом. Но их анализ невозможно найти ни в одной из множества книг американских ЭКОНОМИСТОВ по «ЭКОНОМИКС» и экономике, как, впрочем, и во многих российских книгах. Но без этого анализа экономическая теория выступает как теория единичных процессов и явлений, факторов разового порядка.

В теме «Экономический рост» делаются попытки объяснить кое- какие из приведенных экономических категорий, но все это - искусственные построения и привязки, лишенные всякой логики науки. И не мудрено. Ведь тема «Экономический рост» - всего лишь одна сторона, один аспект важнейшей темы «Воспроизводство общественного капитала».

В пользу включения указанной темы в структуру учебника говорит и то, что именно благодаря процессу воспроизводства обеспечивается инерционность, непрерывность, а следовательно, и преемственность в хозяйственном (экономическом) развитии - его эволюционность. По большому счету, экономическая теория изучает не процесс производства в условиях ограниченности ресурсов, а процесс воспроизводства.

Именно процесс воспроизводства предполагает строгое соблюдение определенных пропорций в производстве материальных благ и услуг, т.е. существование в каждый данный момент равновесия и пропорциональности между различными частями общественного продукта: между средствами производства и рабочей силой, между промышленностью и сельским хозяйством, а также между производством средств производства и производством предметов потребления. Читатель, естественно, понимает, что хотя и станок, и рубашка являются результатом процесса производства, рубашка - это предмет потребления, а станок - средство производства, скажем, той же рубашки. Поэтому в процессе воспроизводства они занимают разные позиции, по-разному обращаются, а стало быть, закономерно выделение из общей массы продуктов двух их основных видов, подразделений общественного воспроизводства: средств производства и предметов потребления.

V Кроме сказанного, процесс воспроизводства является концентрированным выражением экономической теории как единства трех сторон существования человеческой общности: человека, общества и его экономической основы - материального производства. В связи с этим совершенно логично анализировать процесс воспроизводства с социально-экономической точки зрения, т.е. рассматривать три его аспекта: воспроизводство материально-вещественных факторов производства, воспроизводство рабочей силы и воспроизводство производственных (экономических) отношений. Только воспроизводство всех трех сторон общественного капитала обеспечивает его воспроизводство в целом.

Недаром в анналы истории экономической мысли вошел великий физиократ Ф. Кенэ со своими знаменитыми экономическими таблицами, где впервые была принципиально показана возможность кругооборота общественного продукта, т.е. его воспроизводства. Ф. Кенэ именно поэтому и считается основателем макроэкономической теории.

В макроэкономике тема воспроизводства подменяется темой «Макроэкономическое равновесие». Однако в данной теме при более подробном анализе обнаруживаются весьма существенные недостатки и даже противоречия, что делает ее в принципе теоретически незавершенной. Но если даже снять указанные недостатки и противоречия, макроэкономическое равновесие не может ответить на все те поставленные выше вопросы, которые разрешаются, общественным воспроизводством наметодологическом уровне.

Обратите внимание, уважаемый читатель, на график, отражающий макроэкономическое равновесие (базовая модель - см. ш. XXVII, рис. 87). Совокупный спрос (AD) является функцией общего уровня Цен, на который влияют в основном три фактора: эффект процентной ставки, эффект богатства или кассовых остатков и эффект импортных закупок. Приглядимся более пристально к третьему фактору.

Очевидно, что импорт осуществляется в соответствии C использованием в международной торговле преимуществ международного разделения труда и принципа сравнительных преимуществ. Если страна импортирует тот или иной товар, то значит, издержки на производство данного товара в самой национальной экономике выше. Поэтому импортом страна экономит собственные ограниченные ресурсы. Ей это весьма выгодно экономически. По аналогичным соображениям, но с противоположным знаком осуществляется и экспорт товаров.

Влияние эффекта импортных закупок на AD проявляется следующим образом: чем больше страна импортирует товаров, тем меньше спрос на собственный НД, и наоборот. Совокупный спрос, как бы напрямую завися от импорта, обратно пропорционален ему. «Рост цен внутри страны при стабильных ценах на импорт перекладывает часть спроса с внутренних товаров на импортные и сокращает экспорт, что также снижает совокупный спрос* в экономике»¹.

В связи с этим возникает вопрос, на который ни в одном учебнике однозначного ответа нет. Потому что этот вопрос авторами учебников вовсе и не ставится. А надо бы. О каком макроэкономическом равновесии идет речь? В рамках ВНП или в рамках ЧИП (НД)? Или мы рассуждаем о чисто математических, пропорциональных соотношениях/Ш и AS в некой абстрактной модели равновесия? Если речь идет о нем в рамках НД, то влияние импорта нивелируется и выпадает из AD, который, будучи рассмотренным только в рамках НД, оказывается значительно меньше реального. А если рассматривать AD в рамках ВНП, то он, конечно, представлен наиболее полно, но тогда эффект импортных закупок как фактор AD не срабатывает.

Возникает вопрос, насколько экономически объективен анализ макроэкономического равновесия, в какой степени он отражает реальную экономическую действительность в зависимости от того, в рамках какого показателя системы национальных счетов это равновесие рассматривается? Вопрос не так прост, если учесть, что доля внешнеторгового оборота в ВНП в развитых странах значительна - от 30 до 70%. Очевидно, что данная проблема требует дополнительных исследований.

Анализ кривой совокупного предложения (Д5) в принципе осуществляется в другом методологическом аспекте, чем анализ AD.

'Агапова Т. А., Серегина С. Ф. Макроэкономика. - M.: Дело и сервис, 1999.-С. 66.

Факторы предложения рассматриваются на различных участках кривой в разных фазах цикла. Получается, что две кривые - AD и AS-на одном графике рассматриваются с разных методологических позиций: AD - как функция факторов, на нее влияющих, a AS - фаз экономического цикла. Насколько точка равновесия на таком графике имеет математический смысл, если совмещаются показатели, выражаемые в разных единицах измерения и в разных временных промежутках?

На промежуточном отрезке кривой совокупного предложения вообще наблюдается математический абсурд. Поскольку на графике на оси у (ординате) откладывается уровень цен (независимая переменная), а кривая совокупного предложения представляет собой зависимую переменную, определение уровня цен ростом издержек производства на промежуточном отрезке кривой AS сомнительно чисто математически. Это на практике мы можем определять уровень цен на основе исчисления издержек производства - так сказать, на уровне здравого смысла. Однако у математики свои законы, в соответствии с которыми кривая на графике не может определять показатели на осях, особенно на оси ординат.

Вывод очевиден: теории общественного воспроизводства, макроэкономического равновесия и экономического роста необходимо рассматривать в единстве, выделив их в один крупный раздел экономической теории. Между ними непроходимых границ нет, а их комплексный анализ даст наиболее полный в рамках современной экономической теории ответ на вопрос достижения макроэкономического равновесия.

В связи со сказанным возникает все же необходимость дать оценку роли математики в экономических исследованиях.

Согласно исследованиям А. Матвеевой^{[VIII] [IX] в мире выделились три типа экономического образования, три варианта «экономике»: американский, английский, немецко-французский. Американский вариант характеризуется растущей математизацией и усиливающейся от этого абстрактностью. Экономисты с таким образованием, как правило, двигают вперед абстрактную науку, но мало пригодны к практической работе. Прикладники-экономисты готовятся по другой системе или «импортируются» из других стран.}

Сами американские экономисты понимают эту ситуацию, но сдвигов в подготовке экономистов-теоретиков, имеющих глубокую методологическую базу, пока не видно. Дж. Гэлбрейт пишет, что в теории рыночной экономики «часто подвизаются люди, чрезвычайно гордые тем, что виртуозно владеют аналитическими и математи- \ ческими методами, и готовые при случае выставить себя блюстителями научной морали»^{[X] [XI]. Лауреат Нобелевской премии Р. Коуз саркастически пишет: «В дни моей молодости говаривали, что если глупость слишком велика, чтобы произнести, ее можно спеть. В современной же экономической науке ее можно высказать на языке математики»[XII]. К сожалению, российская экономическая наука идет проторенной дорогой американской экономико-математической школы[XIII]. Между тем еще раз хочу напомнить, что экономическая теория изучает прежде всего экономические отношения людей. А раз это так, то математика может быть только мощным инструментом их изучения, не подменяя их. Но поскольку любые отношения представляют собой причинно-следственные связи и отвечают прежде всего на вопрос - почему? - их суть математически можно выразить весьма слабо.}

Математическая экономика, витающая в сфере вогнутых функций, выпуклых пространств, дискретности и многомерности, достигла огромных успехов в построении безукоризненно логических и внутренне непротиворечивых теорий, где теорема за теоремой плавно перетекает одна в другую (Я. Кузьминов). Достаточно сослаться на анализ макроэкономического равновесия, его многовариантности, разнообразия точек зрения на него, среди которых нет ни одной, объясняющей принципы и условия достижения этого равновесия самостоятельно и убедительно. Я подчеркиваю: самостоятельно, потому что существуют другие способы достижения равновесия в экономике, но там и исходные точки анализа другие и,

естественно, иные условия достижения равновесия. Короче говоря, существует ряд теорий достижения макроэкономического равновесия, которые экономика как бы примеряет на себя в каждый данный историко-экономический момент - какая из них именно сегодня ей подходит? Или - необходимо искать нужную комбинацию факторов, могущих обеспечить указанное равновесие. Но найти в реальной экономической жизни комбинации факторов, подтверждающих эти теории (теоремы), практически невозможно.

Однако наиболее драматично складывается в экономической науке судьба теории прибавочной стоимости, или теории производства прибавочного продукта, без которой невозможно понимание не только экономического роста, но и развития человеческого общества в целом.

Прибавочный продукт играл и играет в развитии человечества особую роль. Всю инициативу, весь свой талант, свой гений человек посвящает в конечном итоге производству и присвоению прибавочного продукта. Развитие человеческой истории - это развитие форм производства и распределения этого же продукта. Народное благосостояние, богатство народов - это всего лишь формы материализации прибавочного продукта. Государство, капиталист, бизнесмен, просто деловой человек - все они организуют «дело», производство с одной целью: произвести и получить прибавочный продукт, прибыль. Без этого нет ни общественного производства, ни инициативы, ни творческого гения человека. Данную идею очень четко выразил К. Маркс, сказав, что капитал боится отсутствия прибыли так же, как природа боится пустоты.

Ни одна западная экономическая теория, ни один вариант «экономике» не дают убедительного ответа на вопрос о том, как производится и прирастает национальное богатство, как производится· прибавочный продукт. «Экономикс» эти вопросы просто игнорирует. Однако мысль об источнике национального богатства всегда была двигателем развития экономической науки, совершала в ней переворот за переворотом, будоражила умы, пока, вслед за А. Смитом и Д. Рикардо, впервые высказавшими предположение о том, что стоимость рабочей силы и создаваемая ею стоимость - величины разные, К. Маркс полностью не раскрыл природу его производства.

Казалось бы, все очевидно. Человеческое общество вынырнуло ^из небытия лишь тогда, когда человек стал способен производить больше того минимума, который был необходим для его собственного

воспроизводства. Появление священной частной собственности и семьи, опорного фундамента человеческой цивилизации, стало возможным лишь при производстве того, что можно было присваивать. А без ущерба для самого работника можно присваивать только прибавочный продукт. Естественно, он лежит в основе прибыли на любой капитал. Ясно же, нет прибавочного продукта - нет прибыли, особенно на уровне макроэкономики. И чего же стоят попытки известнейших западных экономистов объяснить прибыль разницей между издержками производства и продажной ценой! Да, конечно, формально так оно и есть. Но если мы проигнорируем механизм производства прибавочного продукта, то нам не объяснить - откуда же может взять покупатель деньги, чтобы купить товар по той самой цене, которая значительно выше издержек производства, следовательно, откуда же возьмется элементарный экономический рост?

Маржинализм и «экономике» не дали хоть в какой-то мере убедительного ответа на этот вопрос. Более того, из самой «экономике» и рыночной теории вытекает, что в процессе хозяйственной деятельности невозможно получить прибыль, следовательно, невозможен и экономический рост. Внимательно вчитайтесь в материал следующих глав в любом учебнике «Макроэкономическое равновесие» и «Кейнсианский экономический анализ». Парадоксально, но факт. Теория «экономике» построена на простом экономическом принципе: «Расходы одних являются доходами других». И это совершенно справедливо. Но если вдуматься поглубже в смысл сказанного, то очевидно, что никакого экономического роста не может быть. Если где-то кому-то прибывает столько, сколько убывает от другого, то в рамках национального хозяйства общее количество богатства не меняется.

Обратите внимание! В любом учебнике есть рисунок, где показан кругооборот национального производства. На нем валовой национальный продукт (ВНП) - а это самый объективный и реальный экономический показатель - можно получить суммированием как доходов в масштабах общества, так и расходов (см. ш. XXIII, рис. 73). Такой же результат дает анализ макроэкономического равновесия, где совокупный спрос (AD) равен совокупному предложению (AS) (см. гл. XXVII, рис. 87). Так как же в таком Случае прирастает национальное богатство, если в результате кругооборота ВНП

происходит только его распределение и перераспределение? Без теории производства прибавочного продукта ответить на этот вопрос нельзя. А откуда появляется прибыль-- доход, обеспечивающий рост и развитие всего общества, а не только отдельного хозяйства? На все эти вопросы «экономике» не в состоянии дать ответ. Но ведь отсутствует теперь этот раздел и во всех российских учебниках, учебных пособиях и т.д. Вместе с тем многие российские экономисты упорно цепляются за трактовку прибавочного продукта и его стоимости как показателей степени эксплуатации рабочего класса. К сожалению, приходится констатировать, что кризис советской экономической науки их ничему не научил. В то же время анализ таких тем, как «Накопление человеческого капитала» и «Экономический рост», напрямую, непосредственно подтверждает теорию производства прибавочного продукта даже в рамках «экономике», где доказывается, что более образованная и квалифицированная рабочая сила производит большую величину стоимости, а потому и получает более высокую заработную плату. Тем не менее вопрос источника национального богатства и просто видов доходов упорно анализируется только с точки зрения маржинализма, который, будучи мощным инструментом анализа поведения и производителя, и потребителя, в этом вопросе особенно неубедителен. Чисто идеологический подход к указанной проблеме в учебной литературе очевиден.

Мир сам, экономика, производительные силы и производственные отношения менялись, и довольно стремительно, особенно в XX в. Ясно, что и марксистская политэкономия обновляется, развивается. Она должна расстаться с теорией прибавочной стоимости в той ее части, откуда вытекала необходимость социалистической революции («экспроприаторов экспроприируют»), но, естественно, сам анализ механизма производства прибавочного продукта остается одной из жемчужин классической экономической теории. В то же время мы не можем не изучать в экономической теории такие фундаментальные блоки, как маржинализм, эластичность, макроэкономическое равновесие и т.д. Со временем отсеивается из экономической теории устаревшее, изжившее себя, привнесенное (партийность, идеология) и остается только то, что собственно представляет собой предмет этой науки.

Учебник по экономической теории обязательно должен быть национально специфичным, самобытным и должен выражать национальную экономическую идею. Хотя экономические процессы в принципе везде одни и те же, но протекают они в странах, весьма различающихся образом жизни, мышлением людей, верой, традициями, обычаями. «Народы, нации, обладая национальными традициями, особыми духовно-нравственными ориентирами, руководствуются в своей экономической жизни собственной этикой хозяйствования. Отсюда вытекает все многообразие моделей социально-экономического развития отдельных стран. Именно особенность в этике каждого народа придает национальный колорит его экономике...»¹ Другой образ жизни-иная, специфическая форма реализации экономических процессов, и, самое главное, без анализа национальной специфичности экономическая теория не может быть отражением всего многообразия экономических и социальных проблем в данной стране, для разрешения которых, собственно, и изучается экономическая наука. И таких проблем в экономической теории множество, что требует дополнительных усилий экономистов - теоретиков и практиков.

И о X и н В. Я. Экономическая теория. -M.: Юристь, 2000. - С. 35.