Закон автономии воли (lex voluntatis)

Закон автономии воли определяет статут обязательственного правоотношения, предусматривая, что оно регулируется правом государства, которое выбрали стороны такого правоотношения.

В научной литературе были сформулированы три подхода к раскрытию сущности этого института. Некоторые ученые объясняют автономию воли как институт, созданный соответствующей национальной правовой системой для разрешения коллизий законов, возникающих в международных сделках, и рассматривают волю сторон как одну из коллизионных привязок, способных определить применимый к данному случаю закон, ставя его на тот же уровень, что и другие коллизионные привязки, существующие в той же правовой системе (как, например, место заключения договора, место исполнения обязательства и т.д.). Другие авторы выводят автономию воли из свободы договора, разрешенной соответствующей национальной системой гражданского права, поэтому ограничивают применимость автономии воли лишь сферой, регулируемой диспозитивными, но не императивными нормами. Согласно третьей точке зрения автономия воли является не коллизионной нормой, а своеобразным способом регулирования правовых отношений с иностранным элементом. Специфика положения автономий воли в правовой системе объясняется тем, что этот институт непосредственно связан с самой природой права как особого общественного явления.

Несмотря на наличие разных подходов к раскрытию природы и места закона автономии воли в правовой системе того или иного государства, законодательство практически всех государств закрепляет его в качестве определяющего начала в регулировании договорно-правовых отношений с иностранным элементом. Россия и Украина не являются исключением в этом отношении. В соответствии с российским правом стороны при заключении договора или позже могут выбрать по соглашению между собой право, которое подлежит применению к их правам и обязанностям по этому договору. Соглашение сторон о выборе подлежащего применению права должно быть прямо выражено или определенно вытекать из условий договора либо совокупности обстоятельств дела. Выбор сторонами подлежащего применению права, сделанный после заключения договора, имеет обратную силу и считается действительным без ущерба для прав третьих лиц с момента заключения договора (п. 1-3 ст. 1210 ГК РФ).

Украинское право использует иной подход применительно к данному вопросу. В ст. 5 Закона Украины говорится о том, что участники правоотношений могут самостоятельно осуществлять выбор права, подлежащего применению к содержанию правовых отношений. Выбор права должен быть явно выраженным или прямо вытекать из действий сторон сделки, условий сделки либо обстоятельств дела, рассматриваемых в их совокупности, если иное не предусмотрено законом. Выбор права или изменение ранее избранного права могут быть осуществлены участниками правоотношений в любое время, в частности, при совершении сделки, на разных стадиях ее выполнения и т.п. Выбор права или изменение ранее избранного права, сделанные после совершения сделки, имеют обратное действие и действительны с момента совершения сделки, но не могут:

- быть основанием для признания сделки недействительной в связи с несоблюдением ее формы;

- ограничить либо нарушить права, приобретенные третьими лицами до момента выбора права или изменения ранее избранного права.

Существенно отличается украинское коллизионное право от российского в вопросе о выборе подлежащего применению права.

1) стороны брачного договора могут избрать право, применяемое к брачному договору (ст. 59). Супруги могут избрать для регулирования имущественных последствий брака право личного закона одного из супругов или право государства, в котором один из них имеет обычное местопребывание (п. 1 ст. 61);

2) наследственные отношения регулируются правом государства, в котором наследодатель имел последнее место жительства, если наследодатель не избрал в завещании право государства, гражданином которого он был (ст. 70).

Сравним вышеуказанные нормы с нормами российского коллизионного права. Согласно п. 1 и 2 ст. 161 Семейного кодекса РФ имущественные права и обязанности супругов определяются законодательством государства, на территории которого они имеют совместное место жительства. При заключении брачного договора супруги, не имеющие общего гражданства или совместного места жительства, могут избрать законодательство, подлежащее применению для определения их прав и обязанностей по брачному договору. Таким образом, можно утверждать, что российское коллизионное право ограничивает автономию воли применительно к брачному договору только случаем, когда супруги не имеют совместного места жительства или гражданства, в то время как украинское коллизионное право допускает выбор супругами права, регулирующего брачный договор, независимо от их совместного места жительства или гражданства. Правда, справедливости ради следует добавить, что украинское законодательство предписывает выбор супругами лишь права, которым определяется личный закон любого из супругов, либо права страны, где любой из них имеет обычное место пребывания, в то время как российское законодательство ничем не ограничивает спектр выбираемого права.

Согласно п.

Минская конвенция (ст. 41), Кишиневская конвенция (ст. 44), Киевское соглашение (п. "е" ст. 11), Минское соглашение (п. 3 ст. 8) закрепляют принцип автономии воли в следующей формулировке: права и обязанности сторон по сделке определяются по законодательству места ее совершения, если иное не предусмотрено соглашением сторон. Такая позиция означает, что, во-первых, приоритетной признается формула прикрепления "закон места совершения сделки" для регулирования договорных отношений, а не привязка наиболее тесной связи, о которой речь пойдет ниже. Во-вторых, автономия воли носит не абсолютно выраженный, а косвенный характер, обусловленный диспозитивностью закона места совершения сделки.

Что же касается регулирования семейных и наследственных отношений, то ни Минская, ни Кишиневская конвенции не допускают автономию воли применительно к брачному договору и завещанию. Согласно п. 1-4 ст. 27 Минской конвенции имущественные правоотношения супругов определяются по законодательству Договаривающейся Стороны, на территории которой они имеют совместное место жительства. Если один из супругов проживает на территории одной Договаривающейся Стороны, а второй - на территории другой Договаривающейся Стороны, и при этом оба супруга имеют одно и то же гражданство, их имущественные правоотношения определяются по законодательству Договаривающейся Стороны, гражданами которой они являются. Если один из супругов является гражданином одной Договаривающейся Стороны, а второй - другой Договаривающейся Стороны, и один из них проживает на территории одной, а второй - на территории другой Договаривающейся Стороны, их имущественные отношения определяются по законодательству Договаривающейся Стороны, на территории которой они имели свое последнее совместное место жительства, а если такие супруги не имели совместного места жительства на территориях Договаривающихся Сторон, применяется законодательство Договаривающейся Стороны, учреждение которой рассматривает дело.

Согласно п.

Право, избранное сторонами договора, считается применимым правом (applicable law or the proper law of contract) и регулирует следующий круг вопросов:

- порядок заключения договора;

- формальную и юридическую действительность договора, а также основания для признания его недействительным;

- права и обязанности сторон по договору, а также порядок его толкования;

- порядок приведения договора в исполнение, а также меры ответственности сторон за его неисполнение или ненадлежащее исполнение;

- порядок прекращения обязательств по договору.

Как справедливо отмечает В.П. Звеков, особенностями унификации коллизионного права, касающегося закона автономии воли, являются:

1) придание началу автономии воли значения основополагающего коллизионного правила, предваряющего другие коллизионные решения;

2) разнообразие способов выражения и пределов автономии воли сторон (воля, выражаемая в самом договоре; вытекающая из договора, поведения сторон, совокупности обстоятельств дела; обозначаемая прямо, непосредственно или следующая с разумной определенностью; позволяющая определять применимое право к договору в целом или к его части, переподчинять его иному праву);

3) допущение в определенных случаях ограничения автономии воли посредством императивных норм страны суда или третьей страны, а также в силу оговорки о публичном порядке;

4) использование в качестве субсидиарной "гибкой" коллизионной привязки к праву страны, с которой договор имеет наиболее тесную связь, а также дифференцированных систем других коллизионных правил, включая правила так называемого характерного (типичного) исполнения (characteristic performance)*(32).