ЧАСТ Ь ПЕРВАЯ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ

УЧЕБНО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО МИНИСТЕРСТВА ПРОСВЕЩЕНИЯ РСФСР

МОСКВАМ949

Допущено

Министерством высшего образования СССР в качестве учебного пособия для филологических факультетов университетов и факультетов русского языка и литературы педагогических институтов.

Курсы русской диалектологии обычно представляют собой опыты классификации наречий и говоров русского языка на основе отдельных их особенностей, своего рода каталоги с указанием языковых различий по территориям.

Между тем лингвистическое изучение русских говоров весьма важно. Русские говоры, при всем их многообразии, обладают значительным единством. Изучение русского языка в его единстве и различиях как своеобразной сложной-системы представляется необходимым не только с точки зрения общего языкознания, но и для истории русского языка, поскольку и последняя в настоящее время стремится превратиться из науки об истории отдельных частных изолированных явлений в науку о строе языка в целом, о возникновении, развитии и смене языковых систем, обусловленных социально-экономической, политической и культурной историей общества — носителей соответствующего языка. Наконец, такое изучение весьма важно и для собственно диалектологии.

В зарубежной лингвистической науке довольно распространено мнение о несовместимости изучения языка как системы, с одной стороны, и как объекта диалектологии, в частности лингвистической географии, — с другой. Подобное мнение неправильно. Современный русский язык в его общенациональной, литературной форме и местных наречиях и говорах образует сложную систему, включающую в себе черты общие и частные, черты единства и различий разных степеней диалектного членения.

Из сказанного выше не вытекает, что диалектные различия всегда представляют собой те или иные звенья языковой системы. Они могут являться и в виде отдельного единичного факта. Однако диалектные различия последнего рода могут плодотворно изучаться только на фоне различий первого рода, если они для данного факта имеются: несовпадение между пределами распространения диалектного различия как последовательного проведенного звена языковой системы, с одной стороны, и распространения отдельных

единичных фактов с признаками того же диалектного различия — с другой, дает весьма важный материал для истории соответствующих говоров, их движения в прошлом в связи с изменением производственных отношений, с историей заселения края, путей его колонизации, сменой культурно-экономических центров в нем.

Квалификация диалектного различия лишь как частного, единичного факта, не связанного с строем языка, характерная для крайних представителей западноевропейской лингвистической географии, ведет к отрицанию самого диалекта, к отрицанию языковой системы и, по существу, к отрицанию возможности изучения закономерностей исторического развития языков и диалектов и потому не может быть принята советской лингвистикой.

В соответствии со сказанным, в настоящих „Очерках" уделяется место не только группировке наречий и говоров русского языка, но также, прежде всего, описанию строя русского языка в его говорах, которому посвящен ряд основных как по значению, так и по объему глав книги. В главах этих описывается фонетика, морфология, синтаксис и лексика русских традиционных говоров.

В главе, посвященной фонетике, описание ведется в основном с точки зрения функциональной фонетики, иначе — фонологии, учения о системе фонем. Работа эта затруднялась отсутствием у автора предшественников: если система фонем русского литературного языка в той или иной мере была предметом описания, то диалектный материал фонологическому описанию не подвергался; в литературе предмета нет ни одного описания системы фонем того или иного говора. Автор опирался здесь на свои многолетние наблюдения над системой фонем разного типа русских говоров, большею частью еще не опубликованные. При описании фонетики русских говоров автор прежде всего стремится применять понятие фонемы, очистив его от психологизма и став на последовательно функциональную точку зрения, которая одна отвечает в полной мере социальной природе языка.

Необходимо помнить, что „в противоположность метафизике диалектика рассматривает природу не как случайное скопление предметов, явлений, оторванных друг от друга, изолированных друг от друга и не зависимых друг от друга,— а как связное, единое целое, где предметы, явления органически связаны друг с другом, зависят друг от друга и обусловливают друг друга"[1]. В связи с этим каждое отдельное фонетическое явление по возможности рассматривается в связи с другими явлениями, со всей языковой системой. Оказывается, что отдельное частное фонетическое явление обычно в какой-то мере определяет и самую языковую систему, но в то же время оно и само нередко бывает обусловлено той же языковой системой.

Изложение фонетического строя русских говоров затруднялось еще тем, что в книге нужно было дать описание системы фонем не одного какрго- либо говора, а в принципе — всех русских говоров и притом, по возможности, сведя их воедино. В книге сделана лишь первая попытка такого сводного изложения фонетики русского языка в его говорах; она должна быть продолжена и усовершенствована в дальнейших работах как автором, так и другими исследователями.

циальные разновидности языка данной эпохи заключают в себе богатейший материал, свидетельствующий о пройденном им историческом пути, и автор не считает для себя возможным избегать исторических комментариев, интерпретации отдельных языковых явлений на почве фактов современной диалектологии, а напротив, дает их всюду, где для этого оказываются необходимые данные.

В более узком объеме, в книге сделана попытка сводного изложения морфологии русского языка в его говорах. Однако при составлении главы, посвященной морфологии, автор испытывал большой недостаток в специальных исследованиях и монографиях: он мог опереться только на известный труд акад. С. П. Обнорского „Именное склонение* для главы о существительных, но был лишен обобщающих работ для других частей речи. Еще труднее было составить очерки синтаксиса и лексики, так как эти разделы в диалектологии до сих пор еще остаются почти совсем не изученными. Автор использовал при составлении соответствующих глав неопубликованную монографию проф. А. Б. Шапиро „Строение предложения в русских говорах* и труды проф. Ф. П. Филина і(главным образом его „Исследование о лексике русских говоров*, 1936).

Автор вполне сознает краткость и схематичность некоторых из названных глав, в особенности лексики, но все же он не счел возможным их опустить: эти главы во всяком случае будут служить напоминанием о первоочередности научной разработки соответствующих разделов русской диалектологии.

В главах, посвященных строю русского языка в его говорах, дается описание традиционных русских говоров, как они сохранились к концу XIX в.—началу XX в. (хотя следует иметь в виду, что языковые явления, соответствующие этим говорам, пережиточно могли сохраняться и в позднейшие годы, главным образом, в устах более отсталых слоев населения, старшего поколения). Языковым процессам современной советской деревни посвящена отдельная глава книги. Глава эта не может быть пока развернута с нужной полнотой, так как проблемы языкового развития советской деревни, качественные сдвиги, происшедшие в языке колхозного крестьянства, исследованы, к сожалению, очень недостаточно. При составлении этой главы автор опирался частью на свои собственные наблюдения, частью на труды проф. А. М. Селищева, проф. Ф. П. Филина, проф. Н. П. Гринковой.

Особая глава посвящена вопросам происхождения и состава русского языка. Эта глава дана не в начале книги, как одна из вводных, а напротив, в конце ее — после обзора строя русского языка в его говорах и после выяснения взаимоотношений — схождений и расхождений — между современными восточнославянскими языками и между наречиями и говорами русского языка, т. е. после того, как пользующиеся книгой овладеют основным материалом русской диалектологии. Такое изложение дает возможность более серьезно рассмотреть трудный вопрос о происхождении и составе русского языка. В главе этой заключается критика неприемлемых для нового учения о языке взглядов акад. А. А. Шахматова, в основе своей исходящих из теории праязыка, а также излагается проблема происхождения русского языка с точки зрения принципов советского языкознания. Следует, конечно, иметь в виду, что такой основной вопрос исторической диалектологии и истории русского языка, каким является вопрос о происхождении и составе русского языка, может быть разрешен лишь после того, как будет закончена работа над диалектологическим атласом русского языка и на основе этого атласа, а также когда будет значительно расширен круг изученных с лингвистической точки зрения древних письменных памятников. До этого времени все новые попытки в этом отношении не могут не оставаться лишь на положении более или менее правдоподобных гипотез.

Книга заканчивается главой о методах изучения диалектов, очерком истории русской диалектологии и библиографией основной литературы предмета. Ориентировать молодых диалектологов в практике диалектологической работы, ознакомить с приемами производства наблюдений над живым языком, с основными программами собирания диалектного материала, а также с основными моментами истории науки — такова непосредственная задача этих глав. Но те же задачи по существу ставятся и всей книгой.

Выше было указано на неправильность взгляда о несовместимости изучения диалектов с точки зрения строя языка и как предмета лингвистической географии. Отсюда с необходимостью вытекает и вывод о недостаточной обоснованности противопоставления монографического описания говора изучению его для лингвистического атласа. Между этими видами изучения диалектов различие скорее количественное, чем качественное: речь идет прежде всего лишь о большем или меньшем охвате языковых явлений. Но в обоих случаях в результате наблюдения диалекта должно явиться его описание: ведь ответы даже на самую краткую современную диалектологическую программу представляют собой по существу описание говора, так как программа предусматривает не случайные особенности диалекта, а наиболее существенные черты языковой системы. Поэтому вне зависимости от того, с какой целью производится изучение диалекта, наблюдатель должен обладать необходимыми сведениями о строе изучаемого языка в его говорах.

Точно так же как врач, исследуя больного, т. е. индивидуальный случай, чтобы установить диагноз, должен знать анатомию, физиологию и патологию человека, так и диалектолог, изучая тот или иной конкретный говор, должен иметь необходимые общие сведения о строе данного языка, о его устойчивых и подвижных элементах, о чертах существенных и второстепенных. Неопытный врач, даже подробно исследовав организм больного, может все же не суметь правильно поставить диагноз; напротив, опытный врач ставит диагноз уже после беглого исследования. Так и диалектолог, не имеющий достаточных сведений о строе языка в его диалектах, даже после тщательного и длительного исследования говора все же может упустить существенное, зафиксировать случайное; напротив, имея эти сведения и некоторый практический опыт, он может в короткий срок «поставить диагноз" — описать говор в его наиболее существенных чертах.

Как это ни парадоксально, но именно наблюдающий говор с целями лингвистической географии должен в первую очередь иметь достаточные сведения в области строя языка и его типичной лексики, так как для него неизвестным, искомым является прежде всего территориальное распределение языковых явлений, а не самые языковые явления. Только при наличии этих сведений и вообще достаточной предварительной лингвистической подготовки он Может справиться с своей задачей — в возможно более короткий срок описать говор хотя и не во всех деталях, но в существенных, важнейших чертах.

В связи с этим автор полагает, что не только глава о методах изучения диалектов, но и вся книга, в особенности ее главы, посвященные строю русского языка в его говорах (главы 2—5), ставят своей задачей не только дать студенту, аспиранту и начинающему работнику теоретические сведения по диалектологии, но и помочь им в практической работе по изучению говоров русского языка и в особенности в собирании материалов для диалектологического атласа русского языка.

Это особенно важно сейчас, когда в Советском Союзе ведется беспримерная в истории мирового языкознания коллективная работа по изучению русских говоров для создания многотомного диалектологического атласа русского языка, одного из крупнейших научных предприятий нашего времени в области филологических наук. Десятки вузов, сотни студентов и аспирантов, большое количество работников университетов, педагогических и учительских институтов ежегодно участвуют в диалектологических экспедициях под общим руководством Академии наук СССР. Весь этот многочисленный коллектив нуждается в постоянном инструктировании, специальных методических указаниях, но вместе с тем он нуждается в повышении своей квалификации, в улучшении общей диалектологической подготовки, в особенности в области фонетики, требующей специальной выучки. Автор полагает, что настоящая книга частично сможет ответить и этой последней потребности.

В соответствии с вышеизложенным настоящие «Очерки* распадаются на следующие десять глав:

1. Введение. 2. Фонетика. 3. Морфология. 4. Синтаксис. 5. Лексика. 6. Языковые явления современной деревни. 7. Группировка восточнославянских языков и говоров русского языка. 8. Образование русского языка в его говорах. 9. Методы изучения диалектов. 10. Очерк истории русской Диалектологии. Библиография важнейшей литературы по русской диалектологии.

По техническим причинам настоящие «Очерки* выпускаются в двух частях. Первая часть заключает в себе главы 1,2,5,6,7,9. Во второй части будут даны остальные главы и библиография.

В настоящей книге употребляется система транскрипции, принятая Институтом русского языка Академии наук СССР для собирания материалов «Диалектологического атласа русского языка* (она воспроизведена в §§ 248—252) и получившая за последнее время весьма широкое распространение.

Относительно пользования этой транскрипцией необходимо сделать следующее замечание. Если по ходу изложения предмета приводимые примеры относятся к какому-либо определенному диалекту, а не к русскому языку в целом, то они даются в фонетической транскрипции. Если же примеры относятся к русскому языку в целом или к одному из его крупных наречий, в пределах , которого представлено большое диалектное многообразие, то фонетически транскрибируется обычно только то явление, о котором идет речь в данном месте книги (в необходимых случаях оно выделяется жирным шрифтом) — остальное же дается в упрощенной фонематической транскрипции и притом применительно к составу фонем литературного языка.

В применении фонематической транскрипции приняты следующие упрощения: употребляется буква ьс, которая после согласных указывает на фонему и с твердостью предшествующей согласной (был). Если в каком- нибудь фонетическом положении в любом говоре русского языка группа фонем не различается, причем звук данной морфемы нельзя поставить в такие условия, в которых эти фонемы различались бы, — в таких случаях в транскрипции обозначается тот звук, который реально произносится (без указания путем дополнительных знаков, какие именно фонемы не различаются в данном положении; например, стол, з’д’ес’).

Если в том или ином фонетическом положении в данном диалекте не различается группа фонем, причем звук данной морфемы не может быть поставлен в условия, в которых эти фонемы различаются, а в другом диалекте эта группа фонем в том же положении различается, то в транскрипции' употребляется буква фонемы применительно к диалекту, где данная группа- фонем различается. Так, например, слово собака транскрибируется-с буквой' о (собака), так как в окающих говорах, где фонемы о и а в 1-м предударном- слоге различаются (ср. водй, но травй), произносится собйка.

Из сказанного вытекает, что оглушение и озвончение согласных при фонематической транскрипции не передаются (т. е. транскрибируется хл’еб, хл’ёбца, а не хлеп, хл’ёпца, если не имеется в виду произношение звонких согласных на конце слова и перед глухими согласными). Не передается также обычно ассимилятивная мягкость согласных, которая может быть различной по говорам Гт. е., если не идет речь о данном явлении, транскрибируется сп'инй, зв’ер\ а не с’п’анй, б’є’ер’).

Настоящая книга сложилась на основе общих и специальных курсов по русской диалектологии, читавшихся автором в течение ряда лет в Московском государственном университете имени М. В. Ломоносова. По своему

г

содержанию книга превышает объем общего курса русской диалектологии пединститутов. Дополнительный материал частью выделен шрифтом. Можно полагать, что преподаватель всегда сумеет указать своим слушателям, какие разделы и параграфы он считает необходимыми при первоначальном знакомстве с предметом.

Все основные типы русских говоров в большей или меньшей степени были предметом непосредственных изучений автора, которые он производил на протяжении более 20 лет. Поэтому при составлении этой книги он не только использовал литературу предмета, но также широко пользовался своими собственными наблюдениями и частично выводами из своих неопубликованных исследований. Кроме того, автор пользовался наблюдениями своих товарищей по работе проф. П. С. Кузнецова, В. Н. Сидорова, проф. А. Б. Шапиро, в том числе своих учеников С. С. Высотского, В. Г. Орловой, Л. Н. Булатовой, С. В. Бромлей, К. В. Горшковой, Л. П. Жуковской, Г. А. К ас- вин, О. Г. Гецопой и др., за что им приносит глубокую благодарность.

Автор считает нужным отметить, что в своих диалектологических исследованиях он многим обязан акад. С. П. Обнорскому — пользовался его советами и указаниями, за которые выражает ему глубокую благодарность. Вместе с тем автор благодарит проф. Ф. П. Филина за многие весьма ценные замечания, а также профессоров П. С. Кузнецова и И. Г. Толанова, прочитавших рукопись и сделавших ряд важных указаний.

Часть подготовленных карт по техническим причинам не могла быть помещена в первой части настоящей книги и будет дана в её второй части. Автор пользуется случаем, чтобы поблагодарить проф. Ф. П. Филина, М. Д. Мальцева и Г. А. Касвин, давших ему возможность опубликовать составленные ими лингвистические карты.

Р. Аванесов