ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Анализируя погребальный обряд культур энеолита Юго-Восточной Европы, можно выделить в нем ряд элементов, типичных шенно для земледельческого населения и уходящих корнями B предшествующие раннеземледельческие комплексы Передней Азии и Балкан.

1. Погребения на поселениях. Они отмечены на ранних и средних стадиях культур Кукутени-Триполъе как единственный тип обряда. Такие погребения характерны и для Гумельницы, но здесь они скорее всего синхронны с экстрамуральными могильниками, как в Тисаполгаре.

Традиция интрамуральных погребений уходит корнями в палеолит; факт помещения умерших вблизи жилищ указывает, что источником такого обряда была кровнородственная организация древних коллективов. Глубокую связь интрамурального обряда нео-энеолита с производящей экономикой ранних земледельцев демонстрируют материалы Чатал-Уюка УП-УІ тыс. до н.э. (201), халафской культуры - Ярымтепе П - конец УІ-У тыс. до н.э. (83), линейно-ленточной керамики, Кереша, Тисы (139).

2. Переход на более поздних стадиях развития я экстрамуральному обряду захоронения. B период позднего Тршолья и Бодрогкерестура этот обряд господствует. Особенностью Гумель- нвды является длительное сосуществование двух типов обряда. Видимо, сходная стадия сосуществования фиксируется и в материалах халафской культуры, где также известны как интрамуральные, так и экстрамуральные погребения. Экстрамуральный обряд имеет унифицированный характер (позы и положения, ориентировки, распределение и набор инвентаря), что связано с усложнением структуры и развитием религиозной идеологии древних обществ. Именно в этот период можно говорить о погребальном обряде как о комплексе устойчивых представлений и связанных с ними действий над телом умершего, характерном для населения обширной территории.

3.Индивидуальные погребения в бескурганных могильниках. Такой обряд типичен для Гумелъницы, Тисалолгара и Бодрогке- рестура, отчасти и для Триполья.

в среде земледельческих культур и являются типичным атрибутом скотоводов эпохи бронзы. Одиночные погребения отличают земледельческие культуры Юго-Восточной Европы от более ранних нео- и энеолитических памятников Северного Причерноморья, где высок процент коллективных погребений (cp. памятники мариупольского типа (135), могильники Хамандаии (I75)).

4.Погребения по обряду шгумации типичны для рассматриваемых культур, хотя имеются и некоторые исключения. B Ty- мельнице представлен только обряд ингумации. B тисаполгар- ской и бодрогкерестурской культуре, так же как и в предшест- вующейлендьелской {I39, c.397), известнынемногочисленные сожжения. B Триполье B имеется ряд погребений по обряду кремации, а в период СП он является единственным в северном (Днепровском) регионе. Этот факт, наряду с сильными типологическими отличиями всего комплекса памятников софиевского типа заставляет предполагать сложный путь формирования данной группы и не позволяет связывать их происхождение с классическим Трипольем по прямой линии (57, C.I48).

Появление кремации в среде земледельческих культур Юго-

Восточной Европы невозможно объяснить заимствованием, т.к. на соседних территориях этот обряд неизвестен. Видимо, следует считать его закономерным, хотя и редким проявлением сложного внутреннего развития. Этот тезис подтверждает недавнее открытие содяеник в халафской культуре (83).

5. Преобладающая поза и положение погребенных - скорчен- но, на боку. B интрамуральных погребениях позы более разнообразны, чем в могильниках. Традиция скорченных на боку погребений земледельческих культур восходит к культуре Винча, Стар- чево-Кереш, Лендьел (139, c.I04, 396-399) и резко отличает их как от вытянутых на спине погребений предшествующей эпохи степного и лесостепного неолита, так и от скорченных на спине погребений следующей по времени древнеямной культуры (IX).

Это правило также имеет свои исключения, связанные с особенностями памятников. Вытянутая поза, характерная для гу- мельницких могильников Варна и Девня, свидетельствует скорее всего об их связи с предшествующей культурой данной территории - Хаманджией.

6.Расчлененные захоронения. Эта традиция в нескольких разновидностях прослеживается во всех рассматриваемых культурах. Наиболее широко распространено отделение черепов; следы его есть и на поселениях, и в могильниках. Если некоторые типы расчленений (отделение кистей рук и ступней ног) непосредственно связано с боязнью покойника, то содержание обычая отчленения черепов более сложно и восходит к примитивным формам почитания предков - культ черепов в Восточном Средиземноморье - докерамическом Иерихоне В, Чатал-Уюке (179, c.I27- 136). Следует отнести проявления почитания черепов в данной группе земледельческих культур энеолита к древней земледельческой традиции, хотя число подобных находок и не особенно значительно.

7. Относительно богатый инвентарь захоронений. Процент инвентарных погребений во всех рассматриваемых культурах высок (от 50 до 100$). Этот показатель отличает их как от неолитических могильников, так и от погребений эпохи бронзы, содержащих, как правило, довольно бедный набор вещей. Это является свидетельством относительно высокого уровня благосостояния населения в целом, а также той огромной роли, которую играл заупокойный ритуал в его жизни. 06 этом говорят находки наиболее ценных предметов (медного оружия, украшений) именно в погребениях.

8. Кенотафы встречаются во всех рассмотренных культурах, хотя и с различной частотой. Наиболее яркие находки тлеются

в Гуыельнице и позднем Триполье. При интрамуральном обряде вычленить кенотафы сложно, однако они известны (186). Это позволяет считать сооружение кенотафов характерной чертой погребального обряда земледельческих культур.

Выделяется и ряд характеристик обряда, которые являются заимствованными, привнесенными из инокультурной среды. Эти элементы ритуала имеют свои корни в скотоводческом населении Причерноморья. K ним относятся:

I.Каменные сооружения в могильниках распространены только в среде позднетрипольских памятников.

в частности, Новоданиловских памятниках. Возмояно и влияние Кавказа.

2.Курганный обряд погребения. Также распространен только в позднетрипольской культуре, где сосуществует с бескур- ганным до конца культуры. Появление курганов - признак наступления эпохи бронзы, индикатор резкой смены всего комплекса культурных традиций.

3.Массовое употребление охры в погребальном ритуале. Охра редко встречается в могилах Гумельшщы, Тисаполгара и Бод- рогкерестура. Нет ее и в интрамуральных ранних погребениях Триполья. B поздних же могильниках она играет значительную роль, причем процент могил, содержащих охру, тем выше, чеы позже памятник. Этот обычай широко распространен в степных культурах Причерноморья и Поволжья - мариупольская общность, среднестоговско-хвалынская, затем древнеямная (134, c.I4, ІІЗ—ІІ5; 78; 9, с.24-34).

4.Скорченная на спине поза погребенных. Встречается исключительно в позднетршольских могильниках, для ранних этапов Триполья и других культур Юго-Восточной Европы она совершенію не характерна.

Есть также в обряде анализируемых культур признаки, связь которых с земледельческой яли скотоводческой традицией более опосредствованная. Они относятся к имущественной и социальной дифференциации погребенных. Bo всех трех ареалах выделяются погребения мужчин-вождей (или иных лиц высокого социального ранга, возможно, жрецов), где присутствует богатый и социально значимый инвентарь (парадное оружие). Они резко выделяются среди рядовых погребений с довольно единообразным набором вещей, которые можно отождествить с погребениями рядовых общинников. Есть также мужские погребения промежуточного характера, где присутствуют металлические вещи, но они не имеют характера "знаков власти". Эти захоронения можно интерпретировать как принадлежащие главам патриархальных семей или воинам, особенно при молодом возрасте погребенных. Редко встречаются погребения, выделяющиеся отсутствием инвентаря или явно подчиненным характером по отношению к другому (Уса- тово, кург.

Имущественная дифференциация женских погребений прослеживается сложнее, в целом же инвентарь женских могил значительно беднее и однообразнее, чем мужских. Детские погребения HO набору вещей в целом богаче женских, но беднее мужских.

Таким образом, структура общества древних земледельцев, отражаемая в погребальных комплексах, предстает развитой и достаточно сложной; при этом она мало зависит от конкретных особенностей данной культуры. B частности, сходную в целом социальную структуру имеет некрополь Варны, хотя он и выделяется уникальным скоплением богатств в погребении вождя и кенотафах. Такое положение сохраняется до финальных этапов трипольской культуры, где мы можем наблюдать появление в южном регионе отдельных небольших некрополей, принадлеіхащих малым семьям.

B них выделяются захоронения главы семейного коллектива. Обоснованной является точка зрения о связи этого явления с переходом позднетрипольского населения к скотоводству и возросшей самостоятельностью и подвижностью малых семей (27, c.I53). Таким образом, зависимость погребального обряда от экономической модели общества проявляется и в сфере имущественно-социальной, хотя и не прямо.

Итак, складывается следующая картина: земледельческие культуры Юго-Восточной Европы в период энеолита обладают комплексом черт погребального обряда, присущих именно этим культурам и отличающим их от предшествующих и последующих культурных образований. Ряд этих черт, в том числе весьма специфических, появляется как бы в готовом ввде и имеет точные аналогии в более ранних нео-энеолитических земледельческих культурах Передней Азии и Юго-Восточной Европы. Bce это подтверждает связь ритуальной, идеологической сферы с земледельческим укладом экономики.

Конечно, не все "земледельческие" характеристики погребального обряда проявляются равномерно во всех рассмотренных культурах. Так, процесс перехода от интрамурального обряда к экстрамуральному наиболее хорошо документирован материалами Гумельницы.

B отличие от сравнительно плавного перестания неолита в энеолит, переход к эпохе бронзы явился периодом бурных исторических событий, происходивших повсеместно в Восточной Европе, на Балканах, в Анатолии. Энеолитическая культурная традиция резко прерывается, наиболее показательно в этом отношении исчезновение расписной керамики и антропоморфной пластики, отражающих прежде всего духовную, религиозную сферу.

Изменяются и другие компоненты культуры: формы сосудов, каменных и металлических орудий, отмечается резкое падение производства металла (158, c.I26). Формирование культур раннего бронзового века - Ззеро, Усатово, Баден - связано с интеграцией культурных составляющих, обусловленной их тесными контактами и, возможно, взаимопроникновением населения. Ife Восточной Европы шли сильные воздействия степных культур со шнуровой орнаментацией керамики; памятники Усатова имеют выраженный скотоводческий характер. Сложность ситуации усиливалась и встречной волной импульсов из Эгеиды и Северо-Западной Анатолии, прекрасно документированных целым рядом культурных элементов Трои I и Д в раннебронзовом слое Эзера (35). Новые культурные комплексы не имеют связи с предшествуодей энеолитической традицией.

Быстрота и всеобъемлющий характер этих изменений вызвали к жизни теории о нашествии с востока племен индоевропейцев, носителей "курганной культуры", разрушивших блестящие пред- цивилизации энеолита (193; 194). Проникновение групп населения, несомненно, имело место, иначе невозможно объяснить многочисленные и детальные аналогии в удаленных друг от друга районах (особенно выразительны большие анатолийские кинжалы из Усатовских курганов (122), троянская подвеска в форме крюка-якоря из Усатовского поселения) (III, рис. 5K,4). Однако следы катастрофических разрушений на поселениях отсутствуют, а сложность установления факта миграции на археологическом материале весьма велика. Bce это заставляет отнестись к тезису о нашествии носителей курганной культуры с очень большой осторожностью.

Большего внимания заслуживает точка зрения об экономическом кризисе земледельческих культур энеолита, связанном с наступлением сухого периода и аграрным перенаселением (80, c.57; 221, c.94-II2). Эта мысль подкрепляется резко возрастающей ролью скотоводства в хозяйстве позднетрипольсішх племен. Ho изменения уклада хозяйства не являются повсеместными: у населения Фракии (культура Эзеро) ведущая роль земледелия сохраняется (158, c.I0).

Видимо, причины кризиса многочисленны и не могут сводиться к какой-либо одной. Их совокупность привела к скачку, когда обширная этнокультурная общность эпохи энеолита резко сменяется иными, сложными по происхождению культурами ранней бронзы. Наблюдаемый при этом культурный упадок объясняется выработкой и сложением новых культурных традиций.

Экономический кризис культуры зачастую сопровождается и кризисом идеологии. Разрушение старых представлений и связанных с ними традиций вызывает повышенные поиски новых, заменяющих прежние. Отсюда необычайная быстрота распространения нового во всех сферах жизни - от производственной до идеологической, тем более, что они в примитивном обществе связаны чрезвычайно тесно. Позднетрипольская культура в этом смысле представляет собой интереснейший феномен. Уже говорилось, что взаимодействие Триполья со степными культурами фиксируется очень рано, но новые элементы органически включаются в трипольский комплекс, не меняя его облика в целом (керамика с примесью ракушки). И лишь на этапе позднего Триполья, в период бронзы новые культурные элементы (в том числе в погребальном обряде) кардинально меняют характер культуры, о чем свидетельствует многолетняя полемика по вопросу о "трипольском" или "нетршольском" характере Усатовских памятников. Заимствованные элементы погребального обряда, такие как каменные сооружения, становятся неотъемлемой частью позднетрипольского ритуала, выделяя погребения финального Тршголья в среде иных культур ранней бронзы.

Ясно, что будучи наиболее восточной по территории, позднетрипольская культура оказалась в самом тесном взаимодействии со степными племенами. Kx влияние было мощным, но все же не смогло полностью вытеснить все "земледельческие" компоненты. Это касается важнейших в идеологическом смысле расписной керамики и антропоморфной пластики; таких элементов погребального обряда, как грунтовые могильники, скорченная на боку поза, сооружение кенотафов и культовых ям, захоронения черепов. Показательно, что и расписная керамика удерживается в основном в сфере погребального ритуала: ее доля в усатовских погребениях составляет ок. 30¾, а на поселении - 5% (39, c.90; III, c.26). To же касается и антропоморфных фигурок, они присутствуют в усатовских погребениях, хотя и в деградированных формах. Сохранение этих земледельческих элементов обуславливает единство погребального обряда южного региона, что находит соответствие и в материалах поселений: отмечается культурная консолидация и образование общего позднетрипояьского горизонта древностей (23).

B этом и заключается своеобразие позднетршольской культуры и ее погребального обряда: если в Гутлельюще, отчасти Тисаполгаре и Бодрогкерестуре земледельческие черты представлены в более чистом, не смешанном виде, то позднетри-

польские материалы являются синкретическими. B первых двух ареалах наступление периода бронзы означает и конец энеоли- тических культур, смену их новыми, не связанными общей традицией. Позднетрипольские памятники относятся к периоду бронзы, но в них еще заметны "земледельческие" черты. Отмеченная особенность может служить и аргументом против теории нашествия курганной культуры. Будучи первой в ряду земледельческих культур, подвергшихся нападению с востока, она должна была исчезнуть столь же внезапно, как и Гумельница. Ho случилось иначе: именно в погребальном обряде позднетршольских племен дольше всего прослеживаются некоторые древние традиции эпохи энеолита (35, c.52I; 82, c.329). Видимо, обстановка в Северном Причерноморье складывалась несколько иначе, чем во Фракии и Карпатском бассейне; она была более застойной, в силу чего изменения культурной ситуащш были не столь внезапными. Поэтому на материалах позднетрипольского погребального обряда прослеживается не резкая смена, а перерождение культуры с сохранением некоторых древнейших традиций земледельцев энеолита.