ИДЕОЛОГИЧЕСКИЕ ПОДСТАВШИЯ НАСЕЛЕНИЯ ЗЕШЕШЪЧЕСКИХ КУЛЬТУР ЭНЕОЛИТА ПО ДАННЫМ ПОГРЕБАЛЬНОГО ОБРЯДА

Древнейшей основой всех погребальных культов являются две взаимосвязанные стороны психологии человека - привязанность к родичу и страх перед умершим {I90). Из этой основы вырастает универсальная и, возможно, древнейшая форма религии - культ предков, и погребальный ритуал - один из планов его выражения.

Нужно отметить, что та систематизация элементов погребального культа и связанных с ним религиозно-магических представлений, которую автор предлагает ниже, проводится в основном в целях последовательности изложения. Между тем в представлениях древних эти аспекты были тесно переплетены между собой, образуя не последовательные цепочки, а хаотическое, на взгляд современного человека, нагромождение разнородных представлений. Связи между какими-либо явлениями в сознании первобытного человека устанавливаются не столько логически, сколько ассоциативно, вследствие чего его религиозное сознание представляет собой нерасчлененную картину мира, где реальное и сверхьественное не разграничивается (65, c.262).

Всемирное распространение культа предков и его глубокая древность (144, c.37; 145, c.266; 147, с.348-352) позволяет и в погребальном обряде земледельцев энеолита выделить некоторые его проявления.

I. Культ черепов. Многочисленные данные этнографии, фольклора и древнейших письменных источников показывают, что голова (череп) мыслится как вместилище души человека, её окружает множество ритуальных запретов (199; 150, c.262, 263). Эта архаическая и примитивная форма почитания предков, связанная с их телесными останками. Культ предков;:в такой форме был распространен уже у древнейших представителей производящей экономики, о чем свидетельствуют находки черепов с вылепленными на них масками из докерамического неолита Иерихона B и других близких памятников Восточного Средиземноморья {I92j 179).

203) свидетельствуют, что почитание черепов принимало форму их захоронения в пределах поселения. Имеется ряд данных, подтверждающих сохранение этой архаической традиции в среде земледельческих культур нео-энеолита Юго-Восточной Европы. Это находки черепов в жилищах и на поселениях Лепенский Вир, Фру- мушика, Балбунар, Коломийщина и др. Особенно выразителен череп с вылепленной на нем маской из Траяна (204). Культовое использование черепов прослеживается и позже, в период ранней бронзы (позднетриполъские погребения - Усатово, кург. 1-4, кург. Сушки и др.). Ho в это время проявляется и другой аспект этого культа: черепа, захороненные в усатовских курганах, являлись скорее всего не самостоятельными объектами поклонения, а следами жертвенных церемоний, совершенных по отношению к центральным погребениям. 06 этом говорит их периферийное положение в кромлехах, в боковых погребениях.

Нельзя исключить и другие возмояные истолкования расчлененій и погребений черепов, такие, как жертвоприношение, культовая антропофагия, погребение при далеко зашедшем разложении тканей. Кроме того, в религиозно-магических представлениях древних всегда больщло роль играл принцип "часть вместо целого". Поэтому при невозможности, например, доставить на родину тело погибшего, могли хоронить только голову как наиболее важную часть. 0 таком обычае идет речь в архаических римских "Законах 12 таблиц": "Пусть костей мертвеца не собирают, чтобы впоследствии совершить погребение... за исключением лишь того случая, когда смерть настигла на поле битвы или на чужбине" (I8I, П,

23, 59).

Таким образом, эта архаическая традиция оказывается весьма устойчивой, хотя ее проявления и не многочисленны.

2. Маски. Уже говорилось, что культовое использование черепов связано иногда с изготовлением масок, изображающих человеческое лицо. Маска, вылепленная из глины на основе черепа, должна была, ло-видшому, закрепить облик конкретного данного предка.

Традиция изготовления масок без использования черепа в качестве основы распространена не только в среде гумельниц- кой культуры. Имеется глиняное изображение мужского божества, сидящего на скамье, из Сегвар-Тюзкёвеша, относящееся к поздненеолической культуре Тиса. Его плоско срезанное лицо с как бы выступавдими краями трактуется как маска, возможно, деревянная (139, c.354, рис.біЧ). Типологическое сходство с варненскими материалами дополняется и тем, что божество дернит в руке крупный изогнутый предмет (оружие?). Миниатюрное изображение такого предмета из золота имеется в инвентаре Варненского некрополя (139, c.356). Статуэтка женского (?) персонажа в плоской маске известна и в материалах поселений Гумель- ницы (157, c.60).

Таким образом, маски являются существенным компонентом культа предков, возможно, обожествленных, и погребального ритуала. Они могут изготовляться как на основе черепа, так и без нее. Вторая разновидность масок представляется более развитой, символической формой, не связанной непосредственно C останками умерших. Ho в обоих случаях маски как бы фиксируют антропоморфный облик предка или божества.

3. K маскам примыкают и другие антропоморфные изображе- ния. B трипольской культуре маски не обнаружены, но известно изображение человеческой головы в натуральную величину из поселения Александровка (этап А) (39, c.I28).

Кроме монументальных изображений, в погребальных комплексах иногда имеется антропоморфная мелкая пластика, которая наряду с зооморфной широко распространена и на поселениях, хотя и неравномерно. B Тисаполгаре и Бодрогкерестуре мелкая пластика встречается крайне редко как на поселениях, так и в могилах. B Гумельнице ее очень много на поселениях и почти нет в погребениях. B Триполье не она распространена в обоих типах памятников. Трипольской антропоморфной пластике посвящена обширная специальная литература, в которой раскрывается круг связанных с нею идей. Смысловое содержание фигурок (в основном женских) заключается в отражении идей плодородия. C кругом этих представлений связаны и те обряды, в которых использовались статуэтки (4, c.I93-275; II4, c.I08-I34). Присутствие таких идеологически:: важных изображений в погребальных комплексах свидетельствует о тесной связи заупокойного ритуала с аграрными культами, производящей магией. B погребальных комплексах антропоморфные статуэтки преимущественно находятся в детских могилах. Видимо, в этом отражается стремление обеспечить продолжение рода и благополучие в будущем. Есть основания трактовать эти фигурки и как амулеты-обереги: связь их с культом домашнего очага хорошо документирована находками на поселениях, моделями жилищ (98, c.96, 97; 70, c.I54). Незащищенность детей от воздействия вредоносных сил в представлениях примитивных обществ ведет к тому, что ребенок больше "нуждается" в амулетах, чем взрослый; изображение домашнего божества может сопровождать ребенка при погребении, как бы охраняя его от злых сил.

Bo всяком случае, антропоморфные статуэтки в погребальных комплексах позднего Триполья, подобно расписной посуде, становятся пережиточным явлением, связывающим эту синкретическую культуру раннебронзового века с нео-энеолитичѳекой традицией.

4. Культ быка и других животных ^х. Следует отметить, что находки костей животных очень редки в гумельницких погребениях, более часты в трипольских, чаще всего встречаются в Тисаполгаре и Бодрогкерестуре. Особенностью последних культур является и относительно большая доля костей диких животных в погребениях (зубр, олень).

Статуэтки быков широко распространены на поселениях культур вукутени-Тршолье и Гумельница, в Тисаполгаре и Бодрогкерестуре они, как к антропоморфные фигурки, крайне редки. Известны трипольские статуэтки бычков с примесью зерен в глине (характерной идляженских статуэток (70, c,I55); "рогатые" X Рассматриваются в основном домашние животные, т.к. эта тема наиболее обеспечена материалом.

троны - креслица для антропоморфных фигурок, схематические букрании в росписи сосудов. Ha поселении Усатово-Большой Ky- яльник открыто выбитое в скале углубление (ок. I м длиной) в форме головы быка, заполненное пеплом, с возведенным над ним каменным ящиком {6I, c.48, 49).

Изображения быков имеются и в погребениях. Б Гумельни- це это выполненные из золота бляшки Варненского могильника. Они имеют вид реалистических профильных изображений или стилизованных букраниев. Как и другие ценные украшения, они находятся в кенотафах и в погребении вождя (45).

B период позднего Триполья отмечается резкое уменьшение количества статуэток быка на поселениях (6, c.258). Зато широко распространяется мотив букраниев в росписи сосудов. Тем же временем датируются свидетельства культа этого животного в погребениях: каменные изображения бычьих голов из усатовс- ких курганов 1-9 и П-2, кромлех из бычьих черепов в кург. 5 Новоалексе евки.

Связь образа быка с земледельческим культом плодородия несомненна и имеет древнее происхождение; об этом свидетельствуют культовые комплексы Чагал-Уюка (202), включение быка в пантеон божеств Двуречья и Египта.

Бык играет определенную роль и в солярном культе, о чем свидетельствует нахождение каменной бычьей головы в разрыве- входе кромлеха кург. 1-9 в Усатове, обращенном на восток. Солярное значение кромлехов хорошо документировано (84), таким образом устанавливается и принадлежность образа быка к этому культу. Солярность образа подтверждается и упоминавшимся культовым комплексом из поселения Усатово-Большой Куялъник, где обычный огонь мог символизировать другой, небесный. Астральные аспекты земледельческого культа быка подробно освещены в работе В.М.Массона (73, с.75-80).

Культ быка, как показывают приведенные материалы, является широко распространенным у древних земледельцев, проявления его в ^эиполье и Гумельнице вполне закономерны. Однако значительную роль играл этот образ и в религиозно-миѣологических представлениях скотоводов (15). He исключено и иное осмысление культа быка в скотоводческой среде усатовских племен. 06 этом свидетельствует кург. 5 у Новоадексеевки; подобное использование бычьих черепов в погребении отмечается и в степном энеолите (128).

Лошадь. B отличие от других рассматриваемых культур, где лошадь практически не использовалась, в позднем Триполье она играет заметную роль: ее кости составляют 13-15% стада (III, c.I46, табл. ). Отдельные кости лошади найдены в некоторых усатовских курганах, а ее изображения имеются на каменных плитах из кург. 1-3 и на сосуде из кург. Здорово (39, рис.

33, 13). Широкое распространение коня в среднестоговской культуре и затем в древнеямной позволяет считать, что разведение его трипольцами было воспринято от степных соседей. Проникновение коня в заупокойный культ - свидетельство значительных сдвигов в религиозно-мифологической сфере позднетрипольского населения, особенно если учесть, что лошадь не была известна в качестве домашнего животного и не отразилась в культе более ранних периодов.

Известно, какое значительное место занимает конь в индоевропейской мифологии. Появление его в погребальном обряде позднего Триполья вместе с целым комплексом культурных изменений, происходящих на рубеже энеолита и эпохи бронзы, может быть аргументом в пользу того, что усатовские племена испытали воздействие этнических и культурных процессов с участием индоевропейцев.

Собака. Целые скелеты собак встречаются в мужских погребениях Тисалолгара и Бодрогкерестура, известно и особое погребение собаки в Тудорове. Имеются изображения собак на каменной плите из кург. І-П в Усатове. Популярен этот образ и в росписи керамики позднетрипольских памятников брынзенского типа (69, c.I59, рис.2& ,29), Погребения собак (или их черепов) известны в культуре линейно-ленточной керамики (173), следовательно, эта традиция не чужда земледельческим культурам. Видимо, присутствие собаки в погребальном ритуале объясняется ее ролью как охранителя стад и помощника на охоте: ее охранительная функция (II8) перешла и в погребальный обряд.

Овца. Кости ее чаще всего встречаются в могилах в качестве заупокойной пищи (Тисалолгар, Бодрогкерѳстур, Триполье).

B позднетрипольском кургане Сарата целый скелет овцы найден рядом с каменным ящиком. Имеются на трипольских поселениях и статуэтки баранов. Судя по этим данным, присутствие овцы (и козы) в погребальных комплексах отражает в основном состав стада, а связь этого животного с культовой сферой опосредствованная.

Свинья. B трипольских погребениях костей свиньи нет, доля ее в стаде обычно невелика (III, c.I46, табл. ; 69, c.I43, табл. ). Ee кости встречаются только в Тисаполгаре и Бодрог- кереетуре, причем почти исключительно в виде челюстей (кабана и домашней свиньи). Это обязательная принадлежность мужских погребений Тисаполгара. Видимо, следует согласиться с П.Патаи в том, что это не остатки заупокойной пищи, а свидетельство тотемистических представлений (209, c.53). Тот факт, что в период бодрогкерестурской культуры челюсти кабана встречаются в мужских погребениях редко и появляются в женских могилах, можно отнести за счет стирания их тотемистического значения: то, что раньше считалось неотъемлемой принадлежностью мужчин, начинает использоваться в погребальном ритуале вообще.

Олень. Его кости встречаются в погребениях Тисаполгара и Бодрогкерестура в качестве заупокойной пищи. B Усатове есть изображение оленя на каменной плите кург. 1-3 (вместе с фигурой человека и двумя лошадьми). Имеются его изображения и на сосудах йз северной Молдавии (69, рис. ). Кроме того, часто зубы этого животного использовались для изготовления подвесок. Такие украшения найдены в курганах Усатова Ш-І), Тудорова, Брэилицы.

Олѳнь - один из центральных образов древнѳй космогонии и мифологии многих народов, причем часто он имеет астральный характер (II8). Возможно, в этом кроется его связь с погребальным ритуалом, несмотря на немногочисленность данных.

Кости и изображения различных животных в погребальных комплексах могли выполнять множественные функции; быть остатками заупокойной пищи, следами магических обрядов, обеспечивающих благополучение умершего в потустороннем мире, иметь целью воспроизводство и размножение данного вида животных, быть талисманами-оберегами и др. (150, c.587, 588). Роль животных в идеологических представлениях земледельцев энеолита велика, но неодинакова. Наиболее многозначным и сложным был образ быка. Отметим, что бык, конь, олень, козел - образы, занимающие прочное место в архаических космогонических представлениях. B древней трехчленной модели мира они населяют и обозначают средний земной уровень, где обитают и люди. Через них осуществляется связь всех трех уровней: небесного с земным и земного с нижним подземным (65, c.I42; 44, c.II7-I2I; 74, c.2I4). Такое срединное положение придает им многозначность, многофункциональность, о чем наглядно свидетельствует разнообразие аспектов земледельческого культа быка: солярный, плодоносный, хтонический.

5.Солярные представления. 0 них уже говорилось B связи с культом быка, но есть и другие источники, позволяющие судить о важности солярного культа и его связи с погребальным ритуалом. Это традиция возведения кромлехов и курганных насыпей: форма этих сооружений напоминает круг - древнейшую-идеограмму солнца и небесного свода. Кроме того, обращает на себя внимание частота встречаемости расписных мисок в наборе позднетрипольского погребального инвентаря. Композиции на их внутренней поверхности всегда центричны, это розетки и крестообразные мотивы различной сложности. Развитая астральная символика трипольской орнаментащш (II8) позволяет в данных композициях видеть именно солярные знаки.

Представления о структуре мира определяют и ориентировку погребенных, ее направления соотносились скорее всего с точками восхода и захода солнца. Весьма наглядно это выране- но в материалах Тисаполгара и Бодрогкерестура, где основным направлением ориентировки является западное. B Гумельнице направления более разнообразны, но могильник часто располагается к западу от поселения. B позднем Триполье преобладает северо-восточная ориентировка, что можно связывать с основными точками восхода солнца и луны (II3). Наблюдения за небесными светилами присущи всем земледельческим народам, астральные образы в их микологии тесно переплетаются с культами плодородия. Погребальный обряд органически входил в религиозно-мифологические системы, поэтому в нем можно проследить отголоски различных представлений, обусловленных особенностями земледельческого уклада хозяйства.

Отмечается в погребальном ритуале земледельцев и использование огня, но роль его не особенно велика. Следы огня изредка отмечаются в Гумельнице, Тисаполгаре и Бодрогкерестуре; высказывается мнение о том, что это следы каких-то очистительных обрядов (176, c.362). B позднетршгальских погребальных комплексах огонь применялся несколько чаще; его следы отмечаются в основном в виде кострищ, где также находятся кости животных, черепки, раковины мидий. Видимо, это остатки тризн.

6. Кенотафы и культовые ямы. Обычай сооружения кенотафов прослеживается во всех рассматриваемых культурах. Ча- ще всего исследователи считают их заочными погребениями {I42, c.23). Известны многочисленные и весьма архаичные по происхождению поверья о том, что если не совершить погребальных церемоний для тех, прах которых почему-либо недоступен для захоронения, TO IDC души бродят по земле и могут причинять зло не только отдельным людям, но и целому племени или стране, например, насылать засуху (168, c.645; 147, c.3I2; 150, c,86).

Кенотафы выделяются в экстрамураяьных могильниках, при интрамуральном обряде их проследить труднее, но возможно, что они устраивались и здесь. Так, одну из ям в Траяне Г.Дгмитрес- ку трактует как кенотаф (186).

Кенотаф мог быть также своеобразной имитацией уже погребенного где-либо человека или обожествленного персонажа. Такие "погребения" являются свидетельством культа реальных, но обожествленных впоследствии предков: известны кенотафы египетских фараонов, тела которых похоронены в другом месте (II5).

Сооружение кенотафов теско связано с обычаем расчленения. Целью того или другого ритуала было умножение погребений одного и того же человека (мимического героя). Так, в каждом египетском номе была захоронена и почиталась часть тела Осириса (150, c.405). Тело мифического конунга исландских саг Хальвдана Черного бшю расчленено и похоронено в четырех частях Норвегии: люди "считали, что это обеспечило бы им урожайные годы" {I3I, c.42). Культ погребенных вождей происходит из того, что ш при жизни приписывается особая духовная сила, "мана" или по средневековой терминологии "удача", которая должна приносить процветание племени или стране (150, c.23I- 234). Зти сверхъестественные возможности обуславливают совмещение в лице вождя иди царя двух функций ~ собственно царской и жреческой (150, c.I8-20), характерное для первобытных и раннеклассовых обществ. Соответственно и после смерти дух вождя обладает большим могуществом по сравнению с прочими и может оказать помощь живым соплеменникам. Эта помощь касается презде всего урожая и изобилия (147, c.67; 146, c.86).

Таким образом, кенотафы могут представлять собой и остатки церемоний, связанных с жертвоцриношениями, умилостивлением духов умерших предков или вождей. Примеры такого посмертного поклонения сохранились в письменных источниках. Люди "насыпали большой курган и сделали в нем дверь и три окна.

A когда Фрейр умер, они тайно перенесли его в курган и сказали шведам, что он жив, и сохраняли его там три года. Всѳ подати они ссыпали в курган, в одно окно - золото, в другое - серебро, в третье - медные деньги. И благоденствие и мир сохранялись" (I3I, c.I6). Сходные посмертные жертвы описаны и в "Одиссее", где Одиссей призывает тень прорицателя Тиресия.

Он устраивает жертвоприношение: роет яму, совершает возлияние, сыплет муку, режет барана и овцу (17, , 515-540;

20-40). Яма представляется довольно точным подобием культовой ямы или кенотафа.

Правомерно поставить вопрос, не являются ли богатые кенотафы Варны, жертвенные площадки Виницы, специальная яма с медными вещами из усатовского кург. 1-9, а также культовые ямы позднетршіольских могильников остатками ритуалов посмертных жертвоприношений ВОЖДЯМ и предкам вообще. Сходные предположения высказывает и В.Г.Збенович; он пишет, что культовые ямы и плиты с чашевидными углублениями, служившие скорее всего для возлияний, связаны с поминальными действиями, происходившими после захоронения (39, c.I22). 0 том же говоритт и стратиграфически болеепоздняя позиция ісультовых ям по отношению к центральному погребению, отмеченная в некоторых усатовских курганах - 1-9, П-2 (126, с.257-259; III, c.59,

80, 82).

Можно заключить, что роль кенотафов и культовых ям в погребальном обряде могла быть сходной: основное ее содержание обусловлено посмертным почитанием реальных или мимических предков и вождей. Функционально различить их почти невозможно, единственным критерием монет являться размер - культовые ямы отличаются малыми размерами и иногда округлой формой, а кенотафы аналогичны могильным ямам.

7. Сочетание интрамурального и экстрамурального обряда, особенно ярко освещаемое материалами Гумельницы, позволяет судить о некоторых социальных и идеологических аспектах того и другого типа ритуала. Тенденция к переходу от интрамурального обряда к экстрамуральному, отмечаемая для определенного этапа развития рассмотренных культур, не является, однако, какой-то резкой и необратимой сменой: оба типа сосуществуют в том или ином соотношении в течение длительного времени. Интрамуральные погребения распространены на территории Фракии в период ранней бронзы - культура Эзеро (35, c.49I-496).

При сравнении двух обрядов предце всего бросается в глаза социальная и имущественная однородность интрамуральных захоронений, их однообразная бедность в сочетании с малоунифицированной ориентировкой и позами. Соседство погребений с жилищами демонстрирует коллективизм мышления и приоритет родствѳнннх связей, характерный для первобытного общества. Умерший член общины как бы считается ее частицей, как и живой; грань между миром живых и миром мертвых выражена слабо. Понимание смерти как перехода в качественно мало отличное от жизни существование типично для первобытного сознания. Именно так продолжает жить умерший Утнапиштим (34, c.68; 16, c.29). Подобные представления ведут к тому, что умершим отводится место рядом с живыми, на периферии поселения; они как бы участвуют в жизни коллектива. Поэтому они не нуждаются в разнообразном инвентаре, тем более, что большая его часть могла находиться во владении общины (46, c.I62).

Развитие и усложнение структуры общины воздействует и на погребальный обряд: он становится более унифицированным (позы и ориентировки), вырабатывается свой определенный набор инвентаря для погребенных различных половозрастных и социальных гоупп, выделяются погребения вождей, глав семейных коллективов, наблюдается концентрация металла в мужских погребениях. Однако основное содержание ритуала - культ умерших предков - остается неизменным; в нем прослеживаются различные аспекты, восходящие к древнейшим традициям земледельческих культур нео-энеолита.