Обмен металлом в Сиро-Месопотамии: проблемы и материалы.

Знакомство с металлом, производство медных сплавов, а также обмен металлом в тех или иных формах является условием развития и отличительной чертой древних цивилизаций Ближнего Востока.

Носители халафской культуры обладали относительно развитым ремеслом, его характер указывает на существование регулярного обмена. Для изготовления оруций часто использовался обсидиан, его залежи находятся в основном в Восточной Анатолии и в районе озера Ван (Оппенхенм, 1970,

с. 3—4), откуда он распространялся по всей территории хапафской культуры и за ее пределы.

Примечательно, чтовЯрымтепеІІ обсидиановых орудийвтриразабольше, чем кремневых. Это не связано с недостатком кремневого сырья, поскольку недалеко от поселения в Синджарских горах имеются залежи кремня.

Яркий показатель развития ремесла у носителей халафской культуры - высококачественная керамика; сосуды дифференцированы по форме и назначению, соответственно различается качество теста, обработка поверхности, орнамент.

40. Высокий уровень производства, использование производительных двухъярусных горнов (Мунчаев, Мерперт, 1981, с.

Объектами обмена был поделочный камень, морские раковины (Watkins, 1987. с. 223), а также печати-штампы (Мунчаев, Мерперт, 1981, с. 226). Оттиски печатей указывают на существование специальных помещений- хранилищ. Оттиски обнаружены на пробках сосудов и опечатках других вместилищ; оттиски-буллы - на запорах дверей позднего Халафа - раннего Убейда (Breniquet, 1987, с. 236).

Медь в халафское время известна, но используется крайне редко и в основном для изготовления украшений или престижных вещей, таких как печать-подвескаиз Ярымтепе II (Мунчаев, Мерперт, 1981, с. 178, рис. 51: 3).

П.М.М.Г.Аккерманс на основании исследований, проведенных в долине Балиха, полагает, что халафское общество представляло собой в основном небольшие эгалитарные коллективы, связанные узами родства. Поселения были небольшими и не образовывали групп. Показатели высокого социального статуса отсутствуют, как и несомненные признаки специализации видов деятельности. Bce это, как и отсутствие храмов или святилищ, указывает на неиерархизированность халафского общества, отсутствие в нем института власти. Однако такое мнение представляется излишне категоричным. Перечисленные наблюдения по поводу обмена дают основания предполагать существование двух- или даже трехуровневой иерархии поселений, а также специализацию производства (Антонова, 1998, с. 71—72).

Меньше сведений об обмене сырьем времени Убейда. Отсутствие минеральных ресурсов в Южной Месопотамии служило стимулом для интенсификации обмена на далекие расстояния и тем самым для расширенной добычи ценныхн экзотических материалов-дерева, металлов, строительного и поделочного камня в регионах, располагавшмхтакими ресурсами. Констатация бедности Нижней Месопотамии камнем, деревом, металлами давно стала общим местом в литературе. Судя по находкам, орудия и оружие времени Убейда изготавливали в значительной степени из местных материалов — из обожженной глины делали даже серпы. Для строительства широко использовали тростник. Вероятно, в это время были выработаны приемы сооружения построек значительного размера, характерные конструктивные черты которых затем прослеживаются в эпоху Урука и позднее. B то же время многие факты свидетельствуют о развитии различных производств, в том числе нуждающихся в привозном сырье. Показатель интенсификации производства- появление в Убейде гончарного круга медленного вращения. Одновременно с развитием технологии керамического производства, появлением новых, специализированных форм сосудов их роспись обедняется, возможно, это происходит из-за необходимости удешевления производства в условиях растущего спроса.

При обсуждении проблемы малочисленности металлических находок эпохи Убейда в качестве довода о достаточно широком распространении металла в энеолите Двуречья в литературе приводятся сведения о довольно многочисленных глиняных моделях втульчатых топоров, якобы имитирующих металлические изделия (Моогеу, 1982, с. 19-20), в том числе с характерной для Месопотамии длинной трубчатой втулкой (рис. 21: 2, 3). Бытование таких глиняных «топоров» в убейдский период тем более загадочно, что даже в последующую эпоху ранней бронзы металлическиетопоры чрезвычайно редки. Нельзя исключать, что прототипом для части глиняных моделей послужили не металлические, а каменные боевые топоры, хотя и здесь следует оговориться, что подобное оружие также совершенно не характерно для региона.

ДостоверныестратифицированныеметаллическиепаходкиизМесопотамии эпохи энеолита происходит в основном из поселенческих слосв Tene Гавры. Эта коллекция не выпадает из круга обычных представлений о начальной стадии металлопроизводства в Западной Азии. Металлическая находка времени Убейда Ш из Ура (раскоп W, norp. G) является исключением в том смысле, что происходит из погребального комплекса этого времени в данном памятнике. Это черенковое копье развитой формы, с подтреугольным пером, имеющим ребро жесткости, и профилированным насадом (рис. 21: 6). Изготовлено оно из металлургически «чистой» меди. Датировка находки также не бесспорна. Стратиграфия Ура весьма сложна, и ГТ. Мури, в частности, предпочитает датировать это копье более поздним временем - урукской эпохой (т.е. РБВ; Moorey, 1982, с. 19). Включая традиционно данный предмет в БД по энеолиту Ура, я отмечаю условность этой датировки. Черенковые копья подобного типа появляются в значительном количестве позже, в РБВ Восточной Анатолии (в бесспорном контексте в кладе урукского времени из Арслантепе VI A — Palmieri, 1981, с. 109, рис. 4) фис. 7), а в СБВ они широко бытуют на всей территории Ближнего Востока. Единственной ранней аналогией копью из Ура, притом далекой территориально и морфологически можно счесть два копья из некрополя Варны эпохи позднего энеолита (Тодорова, 1986, рис. 74, 75).

B то же время в со седней Сузианезафиксировано значительное количество металлических изделий. B нашей БД по Ирану эпохи Убейда преобладают орудия/оружие (71%),украшения составляют 22%(табл. 25). Самаяхарактерная особенность данного региона — нс только значительное число находок (160), но и наличие крупных, тяжелых металлоемких орудий, в том числе не только плоских тесел, но и проушных топоров и вгульчатых мотыг (рис. 29; 30), атакже целой серии слитков-полуфабрикатов («большігх булавою>). Идентификации последей категории изделий как стандартных слитков металлического сырья, а также рассмотрению других видов слитков металла посвящена специальная работа (Авилова, Терехова, 2006; Приложение 1). Здесь укажу лишь на широкое распространение слитков меди/бронзы на территорішИрана, начиная с периода Убейда: только в Сиалке Ш зафиксировано около 10 таких изделий (GIiirsIiman, 1938, табл. LXXXIV; LXXXV) (рис. 51: 1-3).

Недостаточная изученность памятников эпохи Убейда в Южной Месопотамии не позволяет представить себе обмен в том объеме, который он, вероятно, имел в это время. Поэтому приходится обращаться к материалам с некоренной убейдской территории — Северной Месопотамии, прибегая к некоторым предположениям. Так, на поселении Tene Гавра обнаружены следы интенсивного обмена на далекие расстояния, о чем свидетельствуют многочисленные находки лазурита, источником которого были месторождения Бадахшана.

Впервые этот ценный материал появляется в слое XIII (поздний Убейд). Ha пути распространения лазурита находились иранские поселения: Tene Сиалк,

Tene Гияи. ТепсГиссар (Herrmann, 1968). Как видно из разнообразного н ценного погребального инвентаря, сложности архитектурных сооружений, небольшое поселение Tene Гавра процветало именно благодаря обмену. Это подтверждается и многочисленными печатями и их оттисками, относящимися к периодам позднего Убейда и раннего Урука. Печати-штампы были знаками собственности, применявшимися для опечатывания продуктов; они становятся в ТспеГавре особенно многочисленными именно B слое XIII. Большинство их изготовлеио из материалов, доставлявшихся с востока: стсатита, серпентина, гематита, сердолика, лазурпта (ТоЫег, 1950, с. 176). Источником сердолика была территория Индии, а лазурита — Бадахшам и Северо-восточный Афганистан (Оппснхейм, 1970, с. 3^).

Вероятно,сразвитиемобменаследуетсвязыватьбыстроераспространение убейдской материальной кулыуры в период Убейда Ш (около 4300 г. до H.'j.) на обширной территории как Северной Месопотамии, так и несколько позже (около 4000 r. до н.э.) Сирии и ГІалсстины и даже юга Средней Азии (Hole, Flanner)', 1968, с. 189). Вполне вероятно предположение о сложении системы межрегионального обмена, возникшей благодаря экологическому своеобразию отдельных районов и в немалой степени потребностям населения бедного ресурсами Двуречья. Функционирование такой масштабной системы требовало высокой степени организации и взаимодействия; по мнению Г.А. Райта, наиболее вероятно, что обменом руководили лица высокого социального статуса (Wright 1969, с. 72).

Γ.Λ. Райт обратил внимание на то, что большинство районов убейдской культуры были связаны обменом обсидиана и других видов сырья еще в предшествующийпериод.СогласноК.Флэннери,системыобменаскладываются под влиянием следующих элементов: i) формирующаяся общественная элита визуализирует и укрепляет своп статус украшениями из экзотическнх материалов; 2) формируется межрегиональный обмен такими материалами и изделиями из них; 3) распространяются определенные изобразительные элементы и религиозные мотивы; 4) существует ремесленная специализация, ремесленники могут жить в особых деревнях пли в особых кварталах на поселениях. Эти общие культурные элементы являются знаками социальной верхушки, они служат средством утверждения ее высокого статуса (Hole, Flanner>', 1968, с. 73-74).

Однако положения К. Флэннери могут быть применены к месопотамским материалам лпшь предположительно, т.к. материальных свидетельств для этого времени недостаточно, и признаки высокого станса выделяются в убейдской культуре очень слабо.

Обстановка коренным образом меняется в IV тыс. до н.э., в эпох>' Урука. Схема развития обменных отношений принимала вид скорее геометрической, чем арифметической прогрессии. Особой интенсивностью обмена отмечен поворотный момент в истории Месопотамии и шире — всего Ближнего Востока-урукский период. Кэпохе поздиего Урука и Джемдет Hacpa относится явление, известное как «урукская экспансия». Ha огромной территории от Юго-Восточной Анатолии, Закавказья, Северной Сирии до Сузианы и горных районов Ирана обнаружены следы выходцев из Южной Месопотамии (Algaze, 1989). По интенсивности контактов эта эпоха может быть сопоставлена лишь с Ахеменидской эпохой (Potts, 1994, с. 53).

B связи с интенсивными раскопкамипоследнихлетв Снро-Месопотамии(в эту историко-культурную зону входят Восточная Анатолия, Северо-восточная Сирия и Северная Месопотамия) появляется возможность обсудигь вопросы производства и обмена металлом на этой территории. Поскольку рудных месторождений в Сиро-Месопотамни нет, можно с уверенностью считать весь известный здесь археологический металл привозным. Судя по количеству находок, масштабы торговли металлом в регионе были чрезвычайно велики. Металл являлся не только товаром, но мог входить в состав военной добычи, дарообмепа.

Свидетельства контактов этой эпохи — как отдельные находки типично урукского облика из слосв местного позднего энеолита, так и памятники с характерным южномесопотамским типом культуры (керамические сосуды, цилиндрические печати и оггиеки композиций па них, глиняные таблички с числовыми знаками - средства учета и храпения продуктов, монументальные постройки общественного назначения). Эти признаки обнаружены на поселениях, находящихся на реконструируемых путях обмена, и, что особенно важно для данной темы, близ рудных месторождений. Крупные памятники, служившие опорными пунктами сети обмена, расположены нс только на речных путях, идущих в направлении север-юг, но и там, где речные пути пересекались с сухопутными, ведущими с западана восток (рис. 4). Так, Шамшат расположен там, где дорога к Антитавру пересекает Евфрат и разветвляется: на юг вдоль Евфрата и на восток к Верхнему Хабуру. Кархемиш контролирует выход из Северной Месопотамии через Балих в сирийские степи и на равнину Алеппо и далее на запад через горы Амана в Клпикию (Algaze, 1989, рис. 2). Более мелкие поселения составляли их округу.

Так, типичные урукскпе чаши со скошеыным венчиком — (bevelled rim bowls) -- наЙдены на поселениях Восточной Анатолии - Арслантепе, где проходят действующие в течение всего года пути с гор Тавра, с равнины Кайсери и из Центральной Анатолии. Урукская керамика отмечается в Тепеджике и Норшуитепе (Yakar, 1984). Далее паюг по Евфрату, в Северо-восточной Сирии также известны свидетельства мощного урукского влияния. Это укрепленное поселение Хабуба Кабира (Strommenger, 1980) и Джебель Аруда (van Driel, van Dricl-Murray, 1983) с большим количеством урукской керамики и оттисков печатей (Palniieri, 1985). Знаменательно, что зона Верхнего Евфрата файоньт Кебана и территория к югу от Элязига), где открыты урукские поселения- колонии, богата месторождениями меди и серебра. Керамика урукского облика отмечается на восточноанатолийских памятниках Арслантепе, Тепеджик и Норшунтепе, обитатели которых занимались добычей руды и выплавкой меди Otekar, 1984, с. 65, 66). Крупное городское поселение ТеяльБрак расположено восточнее, наВерхнем Хабуре, в 100 км от месторождения ЭрганиМаден. Здесь путь север-юг, идущий по Хабуру, пересекает сухопутную дорогу запад-восток, ведущую к Кархемишу на западе и Ниневии на востоке. Широко известен Храм священного глаза, сооруженный в традициях южномесопотамской архитеіпуры с характерными декоративными элементами (Mallowan, 1947).

Особый интерес представляет торговый путь из Восточной Анатолии на юг около 180 км длиной, пересекающий рудный район Эргани Маден. По нему через горный проход Мардин открывается дорога через горы Тавра на равнину Северной Сирии. Он проходит по горным долинам Эргани и пересекает полосу холмовкюгуотТанра.Наэтомпутинетсерьезныхгеографическихпрепятствий; в холмистой местности нет удушливой летней жары, а высотанад уровнем моря не так велика, чтобы зимой здесь стояли суровые холода. Принимая все это во внимание, следует считать этот путь, соединявший металлоносные районы Восточной Анатолии с югом, наиболее удобным. Выйдя на северосирийскую равнину, путник мог двигаться в разных направлениях — на юг вдоль Хабура к его слиянию с Евфратом, или же в широтном направлении; через хабурский треуголышк на запад к Балнху или на восток к Тигру (рис. 4).

У южного выхода из мардинского прохода, на сирийской равнине расположено юродское поселение Мозан. Раскопки, ведущиеся экспедицией университета Калифорнии руководитель Дж. Буччеллати), выявили здесь погребения раннединастического времени с многочисленными изделиями из меди/бронзы. B публикации материалов отмечается уникальный шиатель с асимметрично расположенным на угловатом основании боковым спиральным выступом, в котором она вндит связь с орнаментальным стилем закавказской чернолощеной керамики ЦСеІІу-Buccellati, 1990, с. 120) (рис. 49: 17). Такая керамика с рельефным спиральным орнаментом присутствует на памятнике, такчто переднамиредкий пример перенесенпяхарактерного орнаментального мотива на другой материал. Приведенные факты говорят о том, что по этому пути по крайней мере в Ш тыс. до н.э. осуществлялись контакты населения Северо-восточной Сирии с отдаленными северными территориями Закавказья. Присутствие месопотамского населения в это время в регионе проявляется в характерном способе опечатывания дверей с помошью деревянного колышка и глиняной «буллы», зафиксированном в Мозане (Kelly-Buccellati, 1990, с. 122), Телль Хуэре (Moortgat, Moortgat-Correns, 1978, рис. 6), и др.

Урукская экспансия охватила и значительную территорию Ирана. Так, характерные чаши со скошенным венчиком найдены на поселениях, расположенных по Тигру к югу от Сизре, по рекам Бохтан Cy и Бохман Су; в долинах на пути по Нижнему Забу, Адхсйму, в долинах Махидашта, Шахдада и Кангавара, пересекающих древний Хоросанский путь. Ha юге Центрального Загра и в Южном Загре оии зафиксированы в долинах Шахр-и-Корд, на пу ти из Сузианы в центральную часть Иранского плато. Урукские чаши со скошенным венчиком наГідеиы напоселениях по Тигрукюгу от Сизре, и ію рекамБохтан-Су и Бохман-Су. Много урукских чаш со скошенным венчиком и конических чаш найдено в ТепеГабристанс на равнине Казвина. Отсюда, по мнению Г. Альгазе, могли переправлять в Месопотамию медь по Хоросанскому пути или по менее важному'пути,шедшемунасеверМесопотамиичерездолинуСолдузаиНижнего Заба. Важным пунктом был Сиалк (слой IV), расположенный в меднорудном районе Анарак-Талмесси вблизи месторождения Вешнове (Algaze, 1989, с. 583- 585). Особенно интенсивны были связи между Месопотамией и Сузианой; последнюю даже рассматривают как провинцию «Большого Шумера», через которую осуществлялся обмен с обитателями горных районов (Potts, 1994, с. 73).

B нижеследующем кратком обзоре внимание автора сконцентрировано на следах производства металла, обнаруженных на ряде памятников позднего энеолита, раннего и среднего периодов бронзового века, расположенных на путях обмена, которые связывали Восточную Анатолию, Северо-восточную Сирию,Месопотамиюинекоторыеболееотдаленныерайоны.Предпринимается попытка сопоставить эти данные с общей картиной экономического и социального развития ближневосточных цивилизаций.

B Восточной Анатолии в районе Эрзерума известен ряд поселений сельского типа со следами металлургической деятельности. Это Гюзелова и Караз с достаточно представительным набором изделий из меди и медномышьяковых сплавов. Из поселения Пулур известен слиток меди и две каменных формы для отливки топоров (Ко$ау, 1976), что указывает на местное производство. Отмечаются морфологические соответствия изделий C закавказскими материалами (Yakar, 1984, с. 78).

Южнее, на Верхнем Евфрате находится многослойное поселение городского типаКоруджутепе, расположенное напути из Сирии и Месопотамии в Восточную Анатолию. Фаза B относится к местному позднему энеолиту (соответствует позднему Уруку); по 14C она датируется 3500-3000 гг. до н.э. B это времясеверо-западный участок поселения был заняткладбшцем. Наиболее интересны два погребения в камерах, обложенных сырцовыми блоками (Korucutepe, 1975, с. 10-11). B женских захоронениях найдены серебряный браслет с закрепленной на нем конической печатью с изображением козла, диадема, грнвна-лунница, серьги; в мужском - булава из гематита, серебряный браслет, бронзовый (?) кинжал. Очевидно, что население памятника было хорошо знакомо с металлургией, на это указывают металлические находки и мелкие слитки меди. Погребальный обряд напоминает погребения в слоях

XUI-XIA и XI-IX Tene Гавры, которые Дж. Тоблер считал нехарактерными для памятника (Tobler, 1950, с. 66) и связывал с сооружением оборонительной стены в слое XIA и резким упадком городской жизни в следующем слое X. Возможно, эти явления, как и погребения из Коруджутепе, свидетельствуют O проникновении пришлого населеніш. Позже, в период PKB Ш (фазы E и F) в Коруджутепе представлена закавказская чернолощеная керамика характерного куро-араксского облика и подковообразные очажные подставки. Таким образом, Коруджутепе в течение длительного времени входил в систему связей Восточной Анатолии с Северной Месопотамией и Закавказьем.

Городское поселение Тепеджик в период местного позднего энеолита (эпоха Урука) также дало свидетельства металлургического производства. Наряду с керамикой урукского типа открыты металлургические печи, шлаки, куски руды, металлические изделия, форма для отливки копья (Esin, 1975). B это время использовали несколько месторождений меди (Kun9, £ukur, Tnce, 1994).

Ha городском поселении Норшунтепе производство металла также отмечено в местном позднем энеолите: это тигли, льячки, шлаки, металлургические печи (Yal?in, Hauptmann, Pernicka, .1992). Производство продолжалось и в РБВ. B слое XIX открыта литейная мастерская с формами для отливки топоров с характерным для кавказских тппов арочным изгибом клина (рис. 10: 8). Начиная со слоя XXIII на поселении имеются следы закавказского населения в виде чернолощеной (куро-араксской) керамики.

Морфологическое сходство металлических изделий из ряда восточноанатолийских памятников, а также нз царских погребений Аладжи- хейюк (Центральная Анатолия) с закавказскими материалами указывает на контакты этих отдаленных территорий в сфере металлопроизводства (Авилова, Черных, 1989, с. 35-37; Авилова, 2008, с. 39).

Хорошо известно крупное городское поселение Арслантепе на Среднем Евфрате. Слои позднего энеолита и РБВ I дали несколько сотен металлических находок, скопления руды, металлургических шлаков, каменные кувалды для дробления руды, фрагменты тиглей и литейных форм. Эти материалы сконцентрированы внутри обширного двора, предназначенного для производственной деятельности (Palmieri, Sertok, Chemykh, 1993). Анализы руды и металла указывают, что местные металлурги работали на руде из разных источников. Высокий уровень производства РБВ отражает клад мечей n копий, изготовленных из мышьякового сплава (до 5.5% As) из храмовоадминистративного комплекса в слое VLA с керамикой урукского типа. B слоях VII и VIA (поздпий энеолит и РБВ ІА) содержание мышьяка, сурьмы, серебра, свинца, никеля в металле высокое, тогда как в более позднем слое ѴГО (РБВ IB) эти элементы отсутствуют. Позже, в РБВ П-Ш и СБВ (слои ѴГС, ѴГО, VA) снова используются полиметаллические руды. Идентифицировать месторождения пока не удалось (Hauptmann. Pa!mieri, 2000). Поселение эпохи VlA рассматривается авторами раскопок как принадлежащее представителям месопотамской культурной и социальной модели развития, погибшее в начале ПІ тыс. до H.3., предположительно в результате вторжения из Закавказья (Frangipane,Palmieri, 1988).

Ниже по Евфрату расположено городское поселение Хассек Хейток. Слои позднего энеолита и РБВ І-П дали важную информацию о местном металлопроизводстве (Schmitt-Strecker, Begemann, Pernicka, 1989). Обширный набор изделий происходит из погребений в каменных ящиках (Behm-Blancke,. 1984). Проведено 75 анализов металла, которые показали, что использовалась мышьяковая бронза (от 0.5 до 5% As) с повышенной концентрацией никеля. Несмотря натакой состав, высказывались предположения, что сырьем служили руды Эргани Маден fYaka^, 2002, с. 20). Однако примесь никеля, на мой взгляд, противоречит этому.

Особый интерес представляет большое число мышьяковых бронз C высоким (свыше 1%) содержанием никеля, зафиксированное на памятнике. B РБВ мышьяково-никелевые бронзы известны в ряде регионов — Анатолии, Месопотамии, Омане, Леванте, Иране (Авилова, Антонова, Тенеишвили, 1999) и на СеверномКавказе (Pemicka, 1995; Рындина, Равич, Быстров, 2008, с. 197). Существуют данные проекта Пенсильванского университета по исследованию месопотамского металла: в Уре до 15% анализов дали содержание никеля выше 2% и примесь мышьяка. ИнститутМакса Планка и Институт до- и протоистории Гейдельбергского университета провели исследование около 900 предметов из Ура из Британского музея. Концентрации ииксля в них достигают 5.9%, мышьяка 16.1% (Tadmor et al., 1995, с. 142).

B Анатолии изделия из мышьяково-никелевых бронз обнаружены в Арслантспе VII, ViA, VIB. Особый интерес представляет серия из более 40 изделий из «царской» гробницы в слос VIB. B некоторых находках концентрация никеля достигает 4% (Hauptmann, Palmieri, 2000, с. 79). Единичные предметы из мышьяково-шікелевых бронз известны в Пулуре, Каразе, Алишаре I и II (Авилова, Антонова, Тенейшвшш, 1999, с. 56).

B географическом распределении таких сплавов наблюдается интересная закономерность: во-первых, находки привязаны к офиолитовым породам, протянувшимся цепью вдоль гор Загра, и, во-вторых, происходят из памятников на Евфрате и Тигре, расположенных на торговом пути из Восточной Анатолии в Левант (рис. 5). Если для Южной Месопотамии существуют аналитические и текстуальные свидетельства доставки металла из Омана (страна Маган), то для районов ВерхнегоЕвфрата, Хабура, Северной Сирии и Палестины Э. Перницка предполагает использование иранских и даже кавказских руд (Pemicka, 1995). M. Тадмор и соавторы считают, что руды с подобными характеристиками следует искать в Северо-западном Иране и Азербайджане (Tadmor et al., 1995, с. 141).

А. Хауптманн и А. Пальмиери отмечают, что офиолитовые породы широко распространены н в Анатолии фис. 5). Их использование вполне вероятно, принимая во внимание сплавы медь-мыгаьяк-никель, широко представленные в Арслантепе, Хассек Хейюке и Хабуба Кабире - поселениях, расположенных на торговом пути, ведущем вдоль Верхнего Евфрата в направлении север-юг (Schmitt-Strecker, Begemann, Pemicka, 1989; Hauptmann, Palmieri, 2000, с. 80).

Учитывая сказанное, не вызывает удивления присутствие 9 предметов из высоконикелевогосплававкладеНахальМишмаризИудейскойпустыни.Никель в них представлен в максимальных концентрациях: 6.9—7.9% (Shalev, 1996, с. 98-99). Еще однагруппа из 30 изделий изготовлена из мышьяковой бронзы с примесью сурьмы (Tadmor et al., 1995). Руды с высоким сильно варьирующим содержанием сурьмы и мышьяка известны на южных склонах Большого Кавказа, в частности, в Горной Раче (Абссадзе, 1969). Их разработки в основном датируются СБВ. Тем не менее, присутствие сурьмы в изделиях позднего энеолита и ранней бронзы нз Арслантепе заставляет задуматься, как далеко на север мог уходить торговый путь нз Сиро-Месопотамии - в район Ксбана в Восточной Анатолии или же еще дальше, наКавказ? Несомненно, Кавказ с его богатыми минеральными ресурсами был чрезвычайно притягательной зоной для бурно развивавшихся политических образований Сиро-Месопотамии, испытывавшихоструюпотребностьвметаллах.Ужеупоминаласьзначительная серия высоконикслевых бронз с Северного Кавказа, из материалов майкопской культуры. Как показали результаты новых аналитических исследований, изделия из мышьяково-никелевых бронз составляет 53% проанализированных вещей из Прикубанья и Центрального Кавказа. Отмечено 90 изделий с содержанием никеля выше 1% (иногда до 4—5%), что согласуется с наличием на Северном Кавказе месторождений мышьяково-никелевых руд (Рындина, Равич, Быстров, 2008, с. 196—198, карта 1). B Закавказье в материалах куро- араксской культуры мышьяково-никелевые бронзы практически отсутствуют Цеворкян, 1980, с. 103—110).

Ha некоторых памятниках рассматриваемого региона известны находки слитков меди/бронзы и форм для их отливки. Это либо крупные плоско- выпуклые слитки (рис. 49: 1-6), либо небольшие, в виде довольно правильных брусков/прутков фис. 49: 8—11), либо отливки, имитирующие орудия, но без проушины или рабочего края (рис. 54: 1, 2). Найдены литейные формы с негативами прутков. Так, на глиняной форме из Арслантепе VID (слой конца Ш тыс. до н.э.) имеются три таких негатива (рис. 49: 7), каменная литейная форма с четырьмя негативами прутков найдена в VI слое Tene Гавры середины Ш тыс. до н.э. фис. 49: 12). Опубликованы 4 слитка-прутка мышьяковой бронзы из Закавказья, с поселения Игдыр куро-араксской культуры Ш тыс. до н.э. фис. 49: 8-11). Месопотамские тексты упоминают о брусках металла как удобной форме его перевозки (Moorcy, 1994, с. 245). Очевидно, слитки-прутки служили товарной формой металла стандартизованной формы и размеров, они были пригодны для изготовления орудий средней величины. Их производство должно было иметь достаточно массовый характер, судя по наличию трехчетырех негативов на одной литейной форме (Авилова, Терехова, 2006). Более подробно находки слитков металла на Ближнем Востоке рассмотрены в Приложении 1.

B урукское время не могла не возникнуть потребность в привозных материалах: эта эпоха отмечена интенсивным строительством и украшением храмов; существует элита, так или иначе связанная с храмовыми хозяйствами, которыеявлялисьцеитрамиобщественнойиэкономическойжизниМесопотамни. Механизмобменаостаетсянеяснымпрактическивовсехотношениях.Помнению Г. Альгазе, одиомоментное появление таких поселений, как Хабуба Кабира, Джебель Аруда в Сирии, построенных, несомненно, при широком участии выходцев из Нижней Месопотамии, не могло бытьрезультатом действий частных «фирм, организованных по принципу родства», а только государства (Algaze, 1989, с. 590). Он предполагает, что таким организатором мог быть храм и дворец. Что понимает Г. Альгазе под дворцом - неясно, поскольку дворцовые постройки этого времени не обнаружены. Тем не менее, существование общественной элиты в урукскую эпоху не вызывает сомнений, и правомерно предположить, что она могла создавать «фирмы», организованные по родственному принципу и действовавшие отчасти независимо от храма. Сохранившиеся письменные документы относятся именно к храмовым хозяйствам и наиболее вероятно, свидетельствуют о том, что в это время обмен производился храмами, которые н были организаторами производства и распределения продуктов, в том числе привозных. Известно, что позже, в ІП—П тыс. до н.э. торговля осуществлялась не только храмами, но и дворцовыми хозяйствами и отдельными семьями. Если подобное происходило и в урукское время, масштабы обмена вне храмовых хозяйств вряд ли были значительными.

Бытьможст,наследникамитрадицийобменаобщиндревнихторговцсвбыли «торговые дома» (bit mahrim), упоминаемые в документах старовавилонского и староассирийского периодов (Дьяконов, 1949, с. 19; 1959, с. 145; История древнего Востока, с. 46 и сл.). B конечном счете, предположения об организации обмена вытекают из представлений о структуре древнего общества, о сферах и степени самостоятельности его составляющих. Так, П. Амьс считал урукское общество обществом разнообразия, лишенным жесткой организованности, где обменом могли заниматься отдельные общины. «Урукская экспансия», по Амье, могла быть следствием внутренних трудностей в эпоху формирования государства (Amiet, 1986, с. 65-66). И все же, даже допуская возможность существования отдельных общин, специализировавшихся на обмене, приходится предположить, что в организации дальних обменных связей урукского периода определяющую роль играли храмы.

Негарантированный успех земледелия создавал почву для милитаризации политики южномесопотамских городов-государств; серии металлических предметов вооружения из некрополей Ура и Киша Раннединастического и Аккадского периодов рисуют завершающую фазу этого процесса. Видимо, рост городского населения, риск локальных неурожаев и высокая вероятность связанных с этим военных конфликтов были среди важнейших причин, вынуждавшихурукские общины организовывать дальние торговые экспедиции и основывать колонии далеко за пределами аллювиальной долины. Одной из важных задач, стоявших перед колонистами, было снабжение метрополии металлами. Однако эта стратегия исчерпала себя: целый ряд типично урукских поселений на Евфрате (Хассек Хейюк, Хабуба Кабира и др.) оказались заброшенными с наступлением последующего раннединастического периода.