ВВедение

Тематика настоящего совещания входит в круг комплексных иссле дований балто-славянского этногенеза, проводимых в Институте сла­вяноведения и балканистики АН СССР. Выбор погребального обряда в качестве объекта изучения мотивирован уже тем, что на первый план выдвигается синтез результатов археологических исследо­ваний, сосредоточенных на предметах материальной культуры, и этнолингвистического изучения культуры духовной.

Синтезирующая тенденция в изучении этого феномена реализуется в уже имеющихся опытах по установлению синтагматической структуры и парадигматическому соотнесению друг с другом эле­ментов обряда (в частности, используемых в нем символов) и по включению его ча основании сходных (а генетически и единых) представлений в ряд иных "переходных обрядов",

(ср., в частности, структурное сходство с обрядами второго рождения, инициации, коронации и т.п.). Представ­ляемые на конференцию доклады с традиционной точки зрения могут быть классифицированы как археологические, лингвистические, этнографические, фольклористические и т.п. но преимущественному материалу или сфере исследования, однако для большинства из них характерно стремление интерпретировать факты "своей" науки в соотнесении с фактами иной (или иных)дис­циплин, установление изоморфизма разных уровней обряда и типологического подобия разных обрядов, поиски мифологических оснований мотивов и образов погребальной причети и т.п.

Особая роль при этом принадлежит лингвистическим свидетель­ствам, не только потому, что в "памяти языка" надежно сохра­няются архаические факты, дополняющие и проясняющие данные

смежных наук, но и потому, что лингвистика методы системного рассмотрения материала распространяет на сферу духовной культуры.

При всей безусловной плодотворности нвметившейся тенденции х соотнесению данных разных наук, несомненно также и то, что систематическое и системное сведение воедино разнородных фактов является нелегким делом будущего. Среди важнейших проблем, выдви­гаемых при переносе центра внимания с синтаксической структуры обряда (в основных своих чертах выявленной) на его семантику и прапиатику, следует отметить значимость разного рода моделей поту стороннего мира в его соотнесении с земным, его пространственного членения (бинарного, как в архаичных структурах; троичного, на­пример, с включением purgatorium 'чистилища*, получающего особое языковое воплощение в позднем средневековье и т.п.), стратегий человеческого поведения по отношению к этому миру и т.п Если для многих традиций особенно существенны различные способы борьбы со смертью и ее преодоления, то в других обнаруживают­ся либо деструктивные формы тяготения к "танатос", либо пре­имущественное табуирование всего, что относится к смерти (крайней формой является табуирование больших групп слов, как в австра­лийских языках, лексика которых в существенной степени зависит от этого фактора). Это позволяет наметить содержательную типологию культур по данному принципу.

Западноевразийские культуры преимущественно принадлежат к первому типу культур, благодаря чему и оказывается возможным соотнесение археологических форм моделирования перехода от жизни к смерти с другими, в том числе языковыми формами соответствующих обрядов. Для славянской традиции актуальным оказывается и разграничение различных форм обряда в зависимости от социального статуса покойника, характера смерти и ряда других факторов.

Для этногенетической проблематики особенно значима смена археоло­гических типов погребальных обрядов в соотнесении с другими язы­ковыми и этническими явлениями. Только структурный подход к явле­нию, выделяющий в нем ряд существенных признаков и их взаимосвязь поможет сделать достоверным этническое приурочение тех или иных археологических свидетельств погребального обряда.

4