Ворота Судного Дня

В 1996 году наше внимание прив­лек участок северной городской сте­ны Дербента между башнями 50 и 51. Здесь в оборонительной стене, вплот­ную к башне 50. была видна арочная конструкция, немного выступавшая из-под земли на поверхность, син­хронная по характеру кладки самой стене (VI в.) и которая, как полагали исследователи, являлась каналом во­довода.

Рис. 8. Дербент. «Ворота Судного дня». Надпись 814г. хиджры (1412 -1413 гг.) о строительстве «благословенного здания» в правление эмира Исфандийара.одно из самых многочисленных скоплений знаков на стенах Дербента (Gadliev, Kudrjavcev, 2001, S. 368 370; Abb. 10, 231-235; 11, 236-262). Сама стена вокруг арки «усеяна» сотнями железных кованых гвоз­дей. вбитых в нее до конца. Рядом на башне высечена изящная надпись 814 г. хиджры (1412 г.) на персидском языке, рис. 8 (Лавров, 1966, с. 131):

«Нет бога кроме Аллаха, Мухам­мад посланник Аллаха. Это благосло­венное здание построено во время правления эмира Исфандийара, — да сделает Аллах его владычество веч­ным/ — рабом [божьим] Хаджа Рукн ад-Дином сыном Хаджа Наджм ад- Дина. Восемьсот четырнадцатого года».

Здесь же были обнаружены три арабские надписи ХІ-Х1П вв.: одна из них состоит из одного слова мас­джид «мечеть», вторая пока еще не разобрана, а третья представляет со­бой фразу верующего суфия, странст­вующего аскета-мистика — «Йа, Али, дарвиш Садик» [рис. 9). Начальная фраза надписи («Йа, Али...») является характерным восклицанием, обраще­нием к имени Али б. Аби Талиба двоюродного брата и зятя пророка Мухаммеда, четвертого «праведного» халифа, особо почитаемого и обо­жаемого шиитами, как святого и ге­роя — «идеального рыцаря ислама» (Петрушевский, 1966. с. 40).

Указанные надписи, особенно надпись о строительстве «благосло­венного здания» (т.

Впервые это название было за­фиксировано ки. Дм. Кантемиром в 1722 г. во время пребывания его в Дербенте вместе с Петром Великим. Установление местонахождения этого объекта стало возможным благодаря приведенным в его дневнике зари­совкам нескольких знаков, располо­женных «на маленьких подземных воротах, которые местные жители на­зывают Баб уль-Кийамет», как писал Кантемир (Cantemir, 1883, с. 16). Не­сколько из этих знаков сохранились до наших дней на данном участке. Это же название отмечено А. К. Ба- кихановым в 1841 г., сообщающим, что упомянутая выше надпись эмира Исфандийара, находится «на Дер­бентских воротах, называемых Кийа­мат» (Бакиханов, 1991, с. 89), а в кон­це XIX в. А. В. Комаров на плане Дербента привел название башни, на которой она вырезана Дар Кийама бурджи «Башня Ворог Кийамат» (Ко-328

Рис. 9. Дербент. «Ворота Судного дня». Надпись дервиша-суфия Садика. XI-XII вв.мэров. Ф. 71. On. I. Д. 1). Эти данные позволили надежно локализовать во­рота Кийамат и одноименное куль­товое место, которое не помнят ны­нешние старожилы Дербента.

С целью изучения данного места, возможного обнаружения культово­го архитектурного памятника, о кото­рых сообщала надпись 1412 г., здесь был заложен раскоп XXII. Раскопки этого, ныне забытого и не функцио­нирующего, средневекового мусуль­манского культового места экспеди­ция производила в 2002 2004 гг. В итоге были вскрыты культурные слои мощностью до 2,9 3,4 м, датируе­мые серединой VI —серединой XX в., выявлены архитектурные остатки, включающие стены и резные столбы ограды этого культового объекта, оп­ределено время его функционирова­ния - с X XI вв.

У стыка оборонительной стены с башней был выявлен хорошо за­щищавшийся арочный проход (дли­на 284 см, ширина 145 см, высота 264 см) со смотровым окном (рис. 7), с пазами для засова и дверей, воз­веденный одновременно с оборони­тельной стеной и башней в середине VI в. и позднее, в X XI вв., с ростом культурного слоя, оказавшийся за­глубленным в грунт. В это время он и стал восприниматься как подземные ворота, а в сознании верующих му­сульман, как ворота в потусторонний мир, чем и было обусловлено наиме­нование этого места «Ворота Судного дня» и превращение его в культовое.

В ходе раскопок было установ­лено, что в этот же период проход был заложен с внутренней стороны (со стороны средневекового города) и вошел в систему данного культового памятника. При расчистке арочного прохода на его стенах были обнару­жены арабские, выполненные почер­ками куфи и насх, строительная (еще не прочитана) и религиозные над­писи Х-ХП вв. с формулой едино- божия и упоминанием пророка Му­хаммеда — заступника верующих в Судный день, а также символические изображения — луки со стрелами, на­правленными вниз, слитное написа­ние арабских букв лам и алиф.

Символика в исламе, особенно в суфизме, занимала очень важное ме­сто. Видимо, люди, изображая на сте­нах этого прохода рядом с религиоз­ными надписями направленные вниз луки со стрелами, как бы ограждали этот «тленный мир» от потусторон­него «мира вечного», охраняли «Во­рота Судного дня». В этой связи осо­бый интерес вызвала находка желез­ного наконечника стрелы X XIII вв.,329Часть III. Раннее средневековьевоткнутого черешком в шов, в верх­нем ряду кладки арочного свода. Кстати, ранние суфии жили под стра­хом близкого Судного дня, устраша­юще описанного в сурах Корана. А знаки лам и алиф, представляющие первое слово в символе веры («Нет Бога кроме Аллаха...»), выступали од­ними из центральных в буквенной символике суфизма.

В проходе, как и на прилегающих к нему участках оборонительной сте­ны и башни, в кладке зафиксированы сотни забитых средневековых кова­ных железных гвоздей. В ходе иссле­дований была установлена обрядовая специфика памятника. Зафиксиро­ванный обряд забивания в стену гвоз­дей по данным письменных источни­ков и этнографии интерпретируется как благопожелательный, выполняе­мый с целью исполнения заветных просьб, сокровенных желаний и со­провождаемый обетом. Об этом сооб­щает А. В. Комаров в своей заметке о Дербенте (А К., 1872, с. 22). Подоб­ный обряд совершали и армяне в кон­це XIX в. в пещере св. Оганеса около Новобаязета (Федоров, 1892, с. 15). Эту же цель преследовал осуществ­лявшийся у ворот Кийамат обряд под­ношения монет — в раскопе было найдено 11 средневековых медных монет, одна из которых была забита в шов кладки оборонительной стены.

Этому культовому объекту в X— XII вб. придавалось особое значение, и здесь несли службу воины гарнизо­на Дербента. В Петербургском списке хроники «Дербенд-наме» (хранящем­ся ныне в Государственной публич­ной библиотеке в Санкт-Петербурге), автором протографа которого являл­ся, видимо, Йусуф ал-Лакзи (ум. до 1089 г.), имеется приложение — «Баб ал-абваб шухедалери», т. е. «Мучени­ки-шахиды Баб ал-абваба (Дербента)» (Derbend-Nameh..., 1851, р. 606-608). В нем приведены имена пятидесяти шахидов XI—начала XII в., похоро­ненных на кладбищах города (в том числе на высокопочитаемом кладбище Кырхляр), и среди них назван Пир- Нал’банд, который носил титул «сул­тан газиев Ворот Воскресения» (сул­тан дарвазе-е кийамат газийан), т. е. он являлся предводителем отряда вои- нов-газиев (борцов за веру), несших службу у «Ворот Воскресения» — па­мятника, который вновь был выявлен в наши дни и исследовался Дербент­ской археологической экспедицией.

Исследования этого неординарно­го и долго функционировавшего куль­тового объекта предоставили важный материал для изучения ислама и су­физма в средневековом Дербенте — одном из мусульманских центров Кав­каза.

В ближайшей перспективе намече­но продолжение исследований в Дер­бенте и его исторической округе — на Белиджинском городище Тор пах-кала и вдоль Горной стены. Археологичес­кие изыскания, несомненно, принесут новые открытия. Как поется в «Дер­бентской археологической песне»:

Шурфы, раскопы, слои и столетия... Хватит! Сенсаций никто уж не ждет. Только один археолог надеется,

Верит в удачу, копает и ждет.