Введение

Очень много должны знать мужи-философы. Многознание не научает уму. О значительнейших вещах не будем судить слишком быстро.

Гераклит Эфесский

В современных философских исследованиях проблема взаимоотношения философии и специально-научного знания занимает одно из ключевых мест.

Во-первых, в современных условиях резко возросли удельный вес и значение науки в системе человеческой жизнедеятельности и культуры. Ускоряющийся научно-технический прогресс, превращение науки в непосредственную производительную силу общества, революционизирующее преобразование под воздействием науки фундаментальных условий, оснований и форм существования человека — все это требует глубокого и всестороннего осмысления как теоретической сущности науки, так и ее практической ценности й значимости в жизни современного человечества. Необходимо философское осмысление не только новейших достижений науки и техники, но и тех последствий внедрения научных открытий и технических изобретений в практику материального производства, которые оказываются связанными с существенными изменениями как в сфере межчеловеческих отношений, так й в сфере взаимоотношений человеческого общества в целом с природой.

Во-вторых, в настоящее время существенно возрастают роль и значение философского элемента культуры. Это обусловлено прежде всего усилившейся потребностью в сознательном регулировании общественной жизни. Осознание необходимости придать подлинно гуманистическую направленность развитию человечества сопряжено с разработкой таких фундаментальных философских проблем, как проблема смысла жизни, идеала человеческой личности и справедливого общественного устройства, ответственности человека за судьбы цивилизаций и жизни на планете в целом и т. д.

Поэтому далеко не случаен, а вполне закономерен глубокий и пристальней интерес философов к современной науке и ее судьбам, а ученых — к философско-мировоззренческим и методологическим проблемам.

В западной философии сущность современной науки, ее место и значение в системе современной культуры и ее отношение к философии трактуются с двух диаметрально противоположных позиций: сциентизма и антисциентизма. В них выражены .не только различные морально-этические оценки сущности, смысла, ценности и значения науки в современном обществе, но и определенное понимание ее отношения к философии. Дилемма сциентизма и антисциентизма базируется на радикальном противопоставлении науки и философии. Существенно расходясь между собой в понимании сущности и смысла науки, в оценке ее роли и значения в современном обществе, ведущие направления западной философской мысли — позитивизм, экзистенциализм, феноменология и в определенной мере неотомизм — исходят из общего тезиса о принцигіиальной несоизмеримости философского'и специально-научного познания.

В рамках позитивизма (на протяжении всей его длительной и сложной эволюции) выдвигался и обосновывался тезис о-принципиально ненаучном характере всей предшествующей философской мысли. Выражая эту точку зрения, Франк писал: «...современная наука несовместима с традиционными системами философии» [317, с. 41]. Эту позицию разделял Г. Райхенбах: «История спекулятивной философии, это история ошибок людей, которые задавали вопросы, не имея возможности на них ответить» [343, с. 117]. В пределах логического позитивизма, попытавшегося не только определить сущность научного исследования, но и по-новому понять задачу философии было разработано (в частности, Р.

1 Согласно М. Шлику, задача науки заключается в «погоне за истиной», задача же философии — «в погоне за смыслом» [цит. по: 269, с. 366]. Не существует специфически «философских проблем», задача философии — искать смысл всех проблем" и их решений. Философия поэтому есть деятельность по отысканию смысла — тезис, подхваченный Л. Витгенштейном и сторонниками лингвистической философии.

В непосредственной связи с разрешением задачи деструктив-* ного характера, заключающейся в опровержении философской традиции, позитивизм всегда ставил перед собой и конструктивную задачу создания новой, «научной философии». Однако ее научцость сводилась в конечном итоге к тому, что либо за подлинно философское знание выдавались общие положения всех частных наук (классический позитивизм О. Конта, Г. Спенсера и Дж. Ст. Милля), либо научную философию предлагалось строить на чисто эмпирическом основании, представляющем собой чистое знание «фактов» (эмпириокритицизм), либо под «научной философией» понималась особого рода деятельность, заключающаяся в применении средств и методов математической логики к анализу структуры и функций научного знания (логический позитивизм). Последнее характерно и для современной аналитической философии, усматривающей специфически философскую задачу в анализе языка.

Позитивизму в западной философии противостоят такие ан- тисциентистски ориентированные, иррационалистические по своему характеру направления, как «философия жизни», экзистенциализм и философская антропология. Как и позитивизм, они исходят из принципиальной несовместимости, несоизмеримости философии и науки.

Экзистенция не есть внешний по отношению к человеку объект, а есть то, что обнаруживается человеком в нем самом. Она принципиально невещественна, неопредмечиваеіуіа, а потому недоступна научному познанию, исходящему из предпосылки существования объективной реальности и стремящемуся ее постичь. В силу уникальности, неповторимости экзистенция не имеет никакой всеобщей, изначальной по отношению к ней сущности, вследствие чего она недоступна не только научному, но и рационально-философскому познанию, оперирующими всеобщими понятиями и формулирующими универсальные законы. Правда, человек некоторыми сторонами своей жизнедеятельности связан с объективным миром вещей и поэтому может стать предметом рассмотрения специальных наук — биологии, антропологии, этнографии и др. Однако прогресс частнонаучных знаний

о человеке не подводит, а скорее уводит от философского исследования его природы, ибо наука в силу своего характера рас-щепляет- на частности единство и целостность человеческой личности. В отличие от науки философия стремится постичь последнюю в ее целостности и единстве. В рассмотрении человека философия обращается к иному, субъективному «началу», усматривая и постигая в нем «то, чему не учит нас никакая наука.

Что касается неотомизма, то в рамках данного направления соотношение философии и науки трактуется на основе главного принципа томистской доктрины — положения о гармонии веры и разума, суть которого заключается в следующем. Положения христианской религии, принимаемые на веру и теоретически разрабатываемые в рамках теологии, представляют собой высшую доступную для человека форму «мудрости», дающую нам знание о последней причине мироздания. Сами по себе эти положения не нуждаются в рациональном обосновании. Вместе с тем философия может и должна, будучи «служанкой теологии», укреплять религиозную веру посредством рационального обоснования основных богословских положений: о бытии бога, триединстве и т. д. К сфере разумного познания неотомизм относит и.науку, стоящую, однако, ниже философии в иерархии ступеней познания. Наука, как и философия, не выступает в качестве самоцели и самодовлеющей культурной ценности, а служит средством раскрытия совершенства, разумности и благости божественных творений, будучи направлена на познание сотворенного богом бытия.

Эти общие положения томистской доктрины гармонии веры и разума получили в соврем энном неотомизме свою дальнейшую разработку и конкретизацию, в частности в сформулированной Ж. Маритеном теории «ступеней познания», направленной на более строгое определение взаимоотношений теологии, философии, науки и других форм духовной культуры. Исходным прин-ципом этой теории являемся понятие сложно структурированного и дифференцированного внутри себя человеческого разума, каждая из способностей которого принимает участие в познании различных ступеней бытия. «Разум, — пишет Маритен, — даже более, нежели физический мир и телесные организмы, обладает своими собственными измерениями, структурой и внутренней иерархией причинности и целей, хотя они и нематериальны» [334, с. IX]. Опираясь на неправомерно отождествляемую с аристотелевской позицией томистскую концепцию трех ступеней умо-зрительного познания, каждая из которых характеризуется своеобразным взглядом на объект, формальным объектом, а также использованием определенной специфической познавательной способности субъекта — «интеллекции», Маритен разрабатывает доктрину иерархии уровней теоретического, умозрительного знания.

Согласно этой доктрине, на первой ступени абстракции находятся естествознание и философия природы, на второй — математика, на третьей — метафизика. Естествознание имеет предметом своего исследования индивидуальные субстанции, однако вследствие опоры на «периноэтическую интеллекцию», заменяющую сущность ее знаком, оно не дает понимания их сущности. В отличие от него философия природы, основывающаяся на «дианоэтической интеллекции», доносящей разуму через знак сущность объекта, воспроизводит суть изменяющегося чувственно воспринимаемого бытия. Математика, также основывающаяся на «дианоэтической интеллекции», дает знание о количественных аспектах реальности, изучая прежде всего чистое количество сообразно с отношениями порядка и меры. Наконец, метафизика, имеющая в качестве своего объекта чистое бытие и опирающаяся помимо «дианоэтической интеллекции» на «ананоэтическую ин- теллекцию», позволяет познать по методу аналогии «трансцендентное божественное бытие». Метафизика смыкается непосредственно с теологией, высшей формой мудрости, завершающей разумное познание религиозной верой. Очевидно, что, частично используя аристотелевскую концепцию «ступеней познания», воспроизводящую действительную диалектику качественно раз-личных уровней постижения действительности, Маритен как теоретик неотомизма стремится развить ее глубже, но, что самое главное, применить ее для более строгого и глубокого обоснования приоритета веры над разумом в рамках общей концепции гармонии разума и веры.

Справедливости ради следует, отметить, что традиционалистскому направлению в неотомизме, представителем которого является Маритен, в известном смысле противостоит модернистское движение, направленное на обновление неотомистской доктрины и стремящееся придать ей современную форму. Что касается по1 зиции модернизма по проблеме взаимоотношения философии и науки, то, принимая в целом принцип гармонии веры и разума, его представители (в частности, Тейяр де Шарден) стремятся придать религиозной вере более современный характер посредством согласования ее содержания с данными и результатами современной науки, согласования, доходящего иногда до требования пересмотра отдельных положений вероучения в случае, если они противоречат истинам современного научного познания. Модернизм, следовательно, стремится учесть объективно возросшую роль и значение научного познания в системе современной куль-туры, подобно тому как это в абсолютизированной форме осу-, ществляли представители позитивизма практически на всех этапах его развития.

Рассмотренные нами основные позиции по вопросу о сущности науки и философии, а также по проблеме их взаимоотношения сложились в западной буржуазной философии уже в первые десятилетия XX в. Они имеют существенный вес и значение и в наше время. Следует, однако, отметить, что в последние десятилетия в западной философской и историко-научной методологической мысли наметились новые тенденции, представляющие собой некоторый отход от этих выделенных нами основных позиций. В рамках философии и методологии современной науки произошел существенный сдвиг в методологическом подходе к анализу сущности научного познания, трактовке сущности науки и роли философского элемента в научном познании.

Если позитивизм рассматривал науку прежде всего как сложившуюся, готовую, в известном смысле законченную систему точного специализированного знания (а философская задача в отношении исследования науки заключалась прежде всего в анализе структуры и функций этой сложившейся системы знания), то современные исследования в области философии и методологии науки противопоставляют данной методологической установке исторический подход. В результате в анализе научного познания на первый план выдвинулись проблемы развития научных теорий, становления нового знания, перехода от одних научно-теоре- тических концепций к другим, более общим и глубоким и т. д. Исторический подход к проблемам философии и методологии науки представлен в работах Т. Куна, П. Фейерабенда, И. Локато- са, С. Тулмина и др.

В непосредственной связи с произошедшим сдвигом в методологии наметились и тенденции, связанные с переосмыслением сущности науки и роли философских предпосылок, категорий и принципов в научном познании. В первые десятилетия XX столетия различные направления западной философии в целом еще придерживались «классического», рационалистического по-нимания науки как точного и достоверного знания, имеющего объективный, в извёстном смысле безличный, общезначимый характер. Наука при этом строго отличалась не только от псевдонауки, под которой понимались, в частности, астрология, алхимия, но и от других форм духовной культуры — философии, мифов, легенд, религиозных доктрин и суеверий.

Этот классический образ науки в последние десятилетия подвергся критическому переосмыслению, приведшему к его размыванию. В частности, П. Фейерабенд в работах по истории и методологии науки показал, что последовательное проведение выдвинутого К. Поппером принципа фальсификации, претендующего на роль критерия научности той или иной мыслительной конструкции, приводит к плюралистической методологии, выражающейся в необходимости учета всех альтернатив по отношению к рассматриваемой научной теории. «Альтернативы, нужные для поддержания дискуссии, — пишет Фейерабенд, — он (ученый. — А. Н.) вполне может заимствовать из прошлого. В сущности, их можно брать отовсюду, где удается обнаружить: из древних мифов и современных предрассудков, из трудов специалистов и из болезненных фантазий. Вся история некоторой об-ласти науки используется для улучшения ее наиболее «прогрессивного» состояния. Исчезают границы между историей науки, ее философией и самой наукой, а также между наукой и не-наукой» [259, с. 179—180].

В пределах рассматриваемого нами исторического подхода к проблематике методологии и философии науки наметились, некоторые сдвиги и в понимании вопроса о соотношении философии и научно-теоретического знания. Они выразились прежде всего в том, что в отличие от прежнего стремления четко разграничить, размежевать философию и науку, понять каждую из них в их собственной специфике и своеобразии в настоящее время выдви- . гается и достаточно последовательно проводится тезис о том, что в научном познании существенную роль и значение играют зачастую явно не формулируемые философские предпосылки и принципы, воздействующие как на способ понимания специальных научных проблем, так и на форму их разрешения. Эти своего рода «неклассические» тенденции в современной западной философии и методологии науки требуют своего специального анализа и критического осмысления.

Всем этим выработанным в современной западной философской мысли концепциям соотношения науки и философии противостоит марксистско-ленинская трактовка проблемы взаимоотношения философии и науки. Сохраняя существенную преемственность с классической философской традицией и вместе с тем кардинально переосмысливая последнюю с точки зрения принципов материалистической диалектики, марксистская концепция взаимоотношения философии и специальных наук исходит из классиче-ского, рационалистического понимания сущности науки как системы развивающегося объективного знания о мире, человеке и человеческом обществе, вырабатываемого специальными познавательными методами и приемами и имеющего существенное значение для точного и ясного понимания тех или иных частных областей реальности, и из классической трактовки философии как универсального, предельно общего и глубокого знания о реальности как целом, включающей в себя человека и челрвеческое общество в качестве субъекта познавательной и практической деятельности. Такое понимание сущности науки и философии противостоит как иррационалистически-экзистенциалистской концепции философии, так и неотомистской доктрине гармонии веры и разума. Марксистская концепция взаимоотношения философии и специальных наук выступает как против натурфилософской тенденции, недооценивающей значение содержания и методов частных наук для формирования последовательно научного философского мировоззрения, так и против позитивистского решения проблемы, заключающегося в конечном итоге в сведении философии к основным положениям, принципам и законам частных, специальных наук.

Исходя из тезиса о принципиальном родстве содержания и методов философского и специально-научного исследования, за-ключающихся в диалектическом характере их развития и рационально постижимом характере вырабатываемого философией и частными науками знания, марксизм выдвигает, обосновывает и последовательно осуществляет диалектическую по своей сущности идею необходимости тесного союза и взаимодействия философии с частными науками в процессе их развития в целях взаимного обогащения и качественного усовершенствования этих двух важнейших форм духовной культуры. Подчеркивая существенную зависимость развития, философии от прогресса в области частных наук, Ф. Энгельс писал: «С каждым составляющим эпоху открытием даже в естественноисторической области материализм неизбежно должен изменять свою форму. А с тех пор, как и истории было дано материалистическое объяснение, здесь также открывается новый путь для развития материализ-ма» [1, т. 21, с. 286]. В. И. Ленин, определяя характер воздействия философского знания на развитие естественных наук, писал: «...мы должны понять, что без солидного философского обоснования никакие естественные науки, никакой материализм не может выдержать борьбы против натиска буржуазных идей и восстановления буржуазного миросозерцания. Чтобы выдержать эту борьбу и провести ее до конца с полным успехом, естественник должен быть современным материалистом, сознательным сторонником того материализма, который представлен Марксом, то есть должен быть диалектическим материалистом» [5, т. 45, с. 29—30]. Таким образом, сущность диалектико-материалистической концепции взаимоотношения философии и специальных наук заключается в том, что, с одной стороны, развивающаяся наука постоянно предоставляет философии качественно новое содержание,^ которое последняя должна включать в диалектически переработанном, переосмысленном виде в структуру философского мировоззрения, а с другой стороны, философия дает знанию специальных, частных наук мировоззренческую интерпретацию и обос-нование, исходящие в конечном итоге из предельно общих и глубоких по своему содержанию и значению основополагающих диа- лектико-материалистических принципов.

Следует, однако, отметить, что попытки дальнейшей разработки марксистской диалектико-материалистической концепции взаимоотношения философии и частных наук привели в настоящее время к тому, что в ее пределах сформировались и получили права гражданства по меньшей мере три основные точки зрения по вопросу о взаимоотношении науки и философии.

Первая точка зрения заключается в том, что современная форма диалектико-материалистической философии должна основываться на данных и результатах всех современных специальных наук, которые своими специальными, тонко разработанными методами исследования добывают точные, хотя и частные по своему содержанию и значению, знания. Эта точка зрения исходит из предпосылки о необходимости сохранения специально-научных истин в их собственном, частном смысле и значении при включении этих истин в структуру универсально-философского миро-воззрения, отрицая, следовательно (неявным образом), необходимость их содержательной философской интерпретации и переработки.

Согласно второй точке зрения, напротив, данные и результаты частных наук должны предварительно подвергнуться специальному философскому обсуждению, осмыслению и обоснованию с целью последующего включения философски переработанных частнонаучных истин в ^целостное, универсальное философское мировоззрение. Очевидно, что, в отличие от первой точки зрения, предполагающей неизменность, абсолютность частнонаучных истин, вторая точка зрения предполагает незыблемость, неизменность, абсолютность основополагающих философских принципов, трактуемых как не подлежащие никакому дальнейшему развитию. Поскольку каждая из противоположных точек зрения в той или иной мере логически обоснована, каждая ссылается на соответствующие положения классиков марксистско-ленинской философии, законно возникает вопрос: что и на чем должно основываться — философия на знании частных, специальных наук или же знание частных наук на философских принципах?

Попыткой преодоления возникающего здесь затруднения является третья точка зрения, согласно которой взаимосвязь философских принципов и частнонаучных истин является не непосредственной, а опосредствованной. Эту функцию опосредствования философского и специально-научного знания должна взять на себя и фактически уже взяла особая область общих логико-мето- дологических исследований, выступающая в качестве посредствующего звена, связывающего между собой универсальные философские категории и принципы с теми или иными частными теоретическими концепциями, положениями и законами; вырабатываемыми в пределах специальных наук. Это трехчленная, основывающаяся йа идее опосредствования форма взаимосвязи философского и частнонаучного знания, существенным образом связанная с выделившейся в относительно самостоятельную область исследований философскую проблематику специальных наук (естественных, технических и гуманитарных), находится в логическом противоречии с двумя противоречащими друг другу предыдущими точками зрения на проблему взаимоотношения философии и науки, двучленными по своей форме и предполагающими прямую, непосредственную зависимость либо философии от содержания частных наук, либо специально-научного знания от общефилософских принципов. Очевидно, что эта сложившаяся теоретико-методологическая ситуация в марксистской исследовательской литературе по проблеме взаимоотношения философии и науки явно неудовлетворительна. Она порождена в конечном итоге односторонней переоценкой и абсолютизацией либо общефилософской, либо частнонаучной компоненты знаний/либо абсолютизацией пограничной области, в пределах которой осу-ществляется прямое взаимодействие частнонаучных концепций и философских принципов, порождена, следовательно, абсолютизацией тех или иных моментов сложного, диалектического по своему характеру взаимодействия развивающихся специальных наук и философии и требует своего специального рассмотрения и критического анализа с целью последующего исправления сложившихся «кренов» в ту или иную сторону.

Завершая обзор концепций взаимоотношения философии и науки, сформулированных ъ рамках различных направлений современной западной философии и в марксистской литературе, необходимо отметить, что разногласия по проблеме взаимоотношения философии и науки, происходящие в конечном счете, из лринципиально различных трактовок сущности философии и науки, их места и значения в культуре^ требуют теоретического осмысления.

Краеугольным камнем марксистско-ленинского диалектического метода исследования в целом является принцип историзма. •Формулируя сущность вытекающего из содержания этого основополагающего принципа материалистической диалектики методоло-гического требования, определяющего направления и характер философского исследования, В. И. Ленин писал: «...не забывать основной исторической связи, смотреть на каждый вопрос с точки зрения того, как известное явление в истории возникло, какие главные этапы в своем развитии это явление проходило, и с точки зрения этого его развития смотреть, чем данная вещь стала теперь» [5, т. 39, с. 67].

Применительно к исследованию проблемы взаимоотношения философии и частнойаучного, специального познания реализация принципа историзма предполагает целостный/ всесторонний, глубокий и систематический анализ истории формирования и развития взаимоотношений философии и частных наук во всем ее объеме и содержании с целью выявления и установления логики развития взаимоотношений этих двух существеннейших форм духовной культуры. Необходимо целостное, систематическое рассмотрение всего хода развития этой проблемы в целом, от момента ее зарождения, связанного ,с возникновением в древнегреческой культуре философского и научно-теоретического знания, их дальнейшего сложного диалектического взаимодействия в процессе совместного развития вплоть до самых новейших, современных форм интерпретации и решения этой проблемы в рамках различных современных философских течений. Анализ проблемы взаимоотношения философии и науки предполагает прежде всего рассмотрение истории вопроса, определение тех конкретно-исторических форм, в которых она формулировалась. Историко-философский анализ проблемы соотношения философии и науки позволит не только внести ясность в ее решение, но и обосновать положение о преимуществе марксистско-ленинской концепции взаимоотношения философии и частных наук как по сравнению с исторически и логически более ранними доктринами, так и по сравнению с современными концепциями, сформировавшимися в недрах различных направлений современной западной философии.

Значительная часть этой огромной, сложной работы в настоящее время уже осуществлена. В отечественной и зарубежной литературе проблема взаимоотношений философии и науки разрабатывается главным образом применительно к современному уровню познания и культуры как в плане дальнейшего развития марксистской концепции взаимоотношения философии и науки.

так и в плане систематического теоретического анализа и критики концепций и точек зрения, выработанных в русле таких на- правлений современной западной философии, как позитивизм и постпозитивизм, неокантианство и прагматизм, аналитическая философия и экзистенциализм, • феноменология и неотомизм. В определенной мере эта проблематика разрабатывается в об-ласти философских проблем и оснований современной науки в целом, естественных, технических и гуманитарных дисциплин в частности. Кроме того, проблематика взаимоотношений философского и научного знания в той или иной степени затрагивается в процессе анализа общей истории науки или истории отдельных научных дисциплин (математики, физики, химии, биологии, психологии, истории, лингвистики и т. д.), причем как в отечественной, так и в зарубежной литературе. В целом в этих различных Направлениях исследования проблемы взаимоотношения философии и науки достигнуты определенные результаты: марксистско-5 ленинская точка зрения по этой проблеме уточняется с учетом прогресса научного познания, а также результатов критического анализа крнцепций взаимоотношения философии и науки, разработанных в рамках различных'направлений современной немарксистской философской мысли. В работах по истории науки и ее отдельных дисциплин частично выявлены как способы воздействия новых тенденций в развитии специальных наук на формирование новых, ориентированных на развитие науки философских концепций, так и обратное воздействие философских предпосылок и принципов на формирование новых научно-теоретических построений и на способы их принятия и утверждения в научных сообществах.

Вместе с тем для более глубокого понимания существа точек зрения по вопросу о взаимоотношении философии и специальных наук, получивших значительное распространение в современной культуре, по-прежнему необходим и в настоящее время чрезвычайно актуален серьезный, обстоятельный анализ, основываю-- щийся на историческом, в сущности своей диалектическом подходе. Дело не только в том, что некоторая часть концепций взаи-* моотношения философии и науки, еще недавно претендовавшая на самое современное звучание и значение (например; неокантианская концепция или же концепция логического позитивизма) „ постепенно изживает себя в процессе острой, бескомпромиссной теоретической критики (как внутренней, так и со стороны оппонентов), обнаруживающей и выставляющей напоказ их существенные, принципиально * неустранимые в терминах данной трак* товки сущности философии и науки недостатки и ограничения, обнаруживая тем самым свой исторически преходящий характер. Дело прежде всего в том, что любая из самых современных, актуальных в настоящее время концепций взаимоотношения философии и науки, будь то концепция, сформулированная в рамках аналитической философии или экзистенциализма, феноменологии или неотомизма и т. д., рассматриваемая с логической точки зрё~ ния, выявляющей и раскрывающей ее сущность, обнаруживает свою преемственность с исторически более ранними, казалось бы, уже отошедшими в прошлое формами, являясь, следовательно, не чем иным, как видоизмененной, модифицированной формой выражения- некоторого абсолютного, пребывающего содержания, коренящегося в конечном итоге в самой сущности философского и частнонаучного знания. Вследствие этого такой исторический анализ способствует более полному и глубокому пониманию как проблемы в целом, так и самых современных форм ее интерпретации, разработки и решения.

•Такой основывающийся на принципах материалистической диалектики исторический подход к анализу и разработке проблемы взаимоотношения философии и специально-научного познания целиком и полностью находится в русле основных направлений современных исследований сущности науки и философии и их взаимодействия. «Характерная особенность современных Методологических исследований — их тесная связь с историей науки. Именно в русле этих новых тенденций в развитии методологических исследований, — пишет в этой связи И. Т. Фро-лов, — будут изучаться такие важные вопросы, как взаимосвязь эмпирического и теоретического, преемственность и развитие в пауке, проблемы понимания, объяснения, творчества. Анализ социально-культурного контекста развития научного знания позволит более конкретно исследовать роль мировоззренческих структур в научном познании» [267, с. 13].

Существенная теоретическая ценность й значение такого це-лостного, всестороннего и глубокого исследования различных сформировавшихся прежде всего в историко-философском процессе концепций и точек зрения по проблеме взаимоотношения философии и науки заключаются в том, что благодаря такому анализу мы не только выявляем все многообразие их, но и можем правильно понять как перспективу их собственного становления и развития, так и формирование сложных взаимоотношений, возникающих между различными концепциями в процессе их функционирования в культуре и зачастую определяющих их дальнейшую судьбу. Благодаря изучению конкретной истории взаимо-действия философии и частнонаучного познания в процессе их совместного развития мы вырабатываем конкретный критерий, мерило оценки степени существенности, значимости и ценности для познания^ и практики той или иной определенной точки зре-. ния по вопросу о взаимоотношении философии и науки, критерий, позволяющий объективно, со знанием дела судить о степени развитости, полноты и основательности той или иной концепции взаимоотношения философии й науки. Благодаря такому крите-рию, могущему сформироваться лишь в результате целостного и всестороннего исторического исследования процесса взаимодействия философского и специально-научного познания, мы приобре-. таем в конечном итоге разумное основание для предпочтения 'более развитой и существенной концепции взаимоотношения философии и частных наук, сформулированной в материалистической диалектике, перед другими, многочисленными, но значительно уступающими первой в смысле степени общности, существенности и глубины содержания точками зрения, выработанными в философии в различные исторические периоды ее существования и развития, в том числе и получившими права гражданства в современной философской мысли.

Настоящая работа предполагает прежде всего восполнить пробел в марксистских философских исследованиях по проблеме соотношения философии и науки. Ее предметом является процесс взаимодействия философского и специально-научного знания в эпоху античности, рассматриваемый с точки зрения становления и развития взаимоотношений философии и науки. Работа представляет собой опыт философско-методологического анализа исторически и логически первого, наиболее раннего периода в формировании проблемы соотношения философии и частнонауч- ного знания, приходящегося на период античности и связанного со становлением ее основных философских построений и научно- теоретических концепций, а также разработкой форм их взаимоотношения.

Следует отметить, что собственно философская проблематика античности в целом довольно основательно исследована в трудах таких советских историков философии, как В. Ф. Асмус, Г. Ф. Александров, М. А. Дынник, А. С,. ^Богомолов, Д. В. Джо- хадзе, А. Ф. Лосев, А. В. Лебедев, С. Я. Лурье, А. О. Маковель- ский, А. Н! Чанышев, М. И. Шахнович и др. Наряду с этим в последние годы значительно возрос исследовательский интерес к проблематике античной науки, что нашло отражение в работах П. П. Гайденко, А. Ф. Лосева, С. Я. Лурье, И. Д. Рожанского и др. Благодаря трудам историков античной философии и иссле-дователей античной науки были созданы предпосылки для того, чтобы этот важный исторический период совместного развития философского и специально-научного познания стал предметом специального рассмотрения с точки зрения становления и развития взаимоотношений между философским и научным элементами античной культуры.

' Необходимость в подобного рода исследовании, а также его познавательная ценность и значение заключаются прежде всего в том, что оформившиеся в этот период общефилософские учения и частнонаучные теории, а также концепции соотношения философии и науки не только заложили основы всей последующей европейской философской и научно-теоретической мысли (и в этом смысле они имеют самостоятельное,^ самодовлеющее, непреходящее значение), но и в значительной мере определили дальнейшую судьбу этих двух существеннейших форм духовной культуры в целом, оказав своими идеями значительное воздействие на • выработку концепций «философии» и «науки», а также форм взаимоотношения философского и частнонаучного знания во все последующие исторические эпохи.

Процесс взаимодействия философского и специально-научного знания в эпоху античности заслуживает того, чтобы стать предметом специального рассмотрения по целому ряду причин, •н Во-первых, проблема взаимоотношения философии и науки & эту историческую эпоху непосредственно смыкается с интенсивно обсуждаемой в последние десятилетия как в. мировой, так и- в отечественной исследовательской литературе проблемой генезиса философии. К настоящему времени сформировался довольно широкий спектр. концепций генезиса философии, которые на основании анализа содержания их основного тезиса можно квалифицировать-следующим образом: 1) мифогенная доктрина, согласно которой философия формируется из мифологии посредством рационалистической переработки последней (Г. В. Ф. Гегель, С. Радхакришнан, П. Дойссен, А. Фишер, А. Ф. Лосев; и др.); 2) религиогенная доктрина, согласно которой философия представляет собой рационалистическую переработку содержания: древних религий (Ф. М. Корнфорд, О. Конт, Дж. Дерфлер^ О. Гильберт, G. Н. Трубецкой); 3) гносеогенно-мифогенная концепция, согласно которой философия формируется из двух источников: мифологии и предшествующих философии элементов научного знания (А. Н Чанышев,^А. С. Богомолов); 4) гносеоген- ная доктрина, сфгласно которой лфилософия формируется из элементов предшествующего ей научного знания (А. А. Богданов,, частично Г. П. Францев, полагавший, что материализм возникает из наувд, а идеализм — из мифа); 5) социогенная доктрина, согласно которой философия представляет собой мыслительное воспроизведение определенного типа - социальной организации общества, выражающегося в. специфическом разделении труда и. положении человека в обществе в целом (частично Дж. Томсон,. В. М. Шулятиков). Особо следует отметить гипотезу Ф. X. Кес- сиди о происхождении древнегреческой философии из мифологии через посредство народного фольклора и предшествующей фило-софии древнегреческой художественной литературы, хотя в целом автор стоит на мифогенной точке зрения генезиса философии.

Спектр теоретических позиций по проблеме генезиса философии широк, он включает в себя и точки зрения, целиком и полностью исключающие элементы научного знания из содержательных предпосылок формирования философии (мифогенная, религиогенная и социогенная доктрины), и концепции, настаивающие на включении научного знания в число таких предпосылок (гносеогенно-мифогенная концепция), и позицию, трактующую научное знание в качестве единственного, исключительного содержа^ тельного материала для формирования философских построений (гносеогенная доктрина). Это обязывает нас не только тщательно разобраться в специфике и характере античной науки и философии как таковых, но и проследить, каким образом и в каких конкретных формах складывались их взаимоотношения. Ясное .понимание процесса взаимодействия философии и научного знания в условиях-их наличного существования и развития может- способствовать в свою очередь более адездатному пониманию и разрешению проблемы генезиса философии, поскольку оно выявляет реальную, а не иллюзорную тенденцию развития их взаимоотношений в целом.

Во-вторых, проблема формирования взаимоотношений филосо- *фйй и науки в. античную эпоху непосредственно затрагивает и проблему генезиса науки. Еще О. Конт в своем «законе трех стадий» выдвинул и попытался обосновать идею о том, что философия, исторически сменившая религию, заменяется и в конце концов полностью сменится «позитивными науками» в соответствии с радикальными преобразованиями в методе мышления. От -свойственного религии метода объяснения явлений, исходящего *из признания существования сверхъестественных сил' и начал, человеческая культура в целом, согласно Конту, переходит к философии, метод объяснения которой состоит в признании существования скрытых от непосредственного наблюдения, однако управляющих явлениями сущностей, и, далее, к позитивным наукам, отказывающимся от признания метафизических сущностей в качестве причин явлений и сосредоточивающим свои усилия на описании самих явлений и способов их взаимоотношений между собой, трактуемых как законы. По-видимому, в непосредственной -связи с позитивистской философской традицией позднее сформировалась и приобрела достаточно широкое распространение и влияние (особенно в среде ученых, профессионально не занимавшихся философией) концепция «отпочкования» специальных наук ют философии, трактуемой в пределах этой концепции в качестве «матери» всех наук, подобно королю Лиру раздавшей свои владения порожденным ею и отделившимся от нее частнонаучным .дисциплинам й оказавшейся в итоге ^ лишенной собственного предмета исследования. Отзвуки концепции «отпочкования» мы лаходим в «Истории западной философии» Б. Рассела; сравнивающего'философию с «ничейной землей», на которую притязают, с одной стороны, религия, охватывающая собой область >ееры, с другой стороны, наука, представляющая собой область «точного знания».

Такое многообразие точек зрения, в основе которых лежит -идея о преобразовании (а иногда — прямом порождении) философии в частные, специальные науки, требует постановки и обсуждения вопроса о том, как в действительности й в каких ,конкретных формах происходили становление и развитие взаимоотношений философского и научного элементов культуры, с тем чтобы либо подвести под эти точки зрения оправдывающее их теоретическое основание, либо коренным образом исправить, пе-реработать их, подвергнув произвольные вымыслы решительной и беспощадной критике. Естественно, что исследование этого во-, проса должно быть реализовано прежде всего на материале античной культуры, в пределах которой зародилась европейская -философия и был сформирован целый ряд частнонаучных гипо? тгез и концепций, а следовательно, в той или иной форме возникла и реализовалась потребность выявления способов взаимоотношения философского знания с построениями частнонаучного ха-рактера.

В-третьих, исследование процесса складывания и последую-щего развития взаимоотношений античной философии и античной науки важно не только для философов, но и для ученых, в особенности для историков и методологов науки (или отдельных областей последней — математики, астрономии, физики, медицины и т. д.). Дело в том, что не только среди философов, но и среди ученых-специалистов, науковедов и методологов науки ведутся: подчас серьезные споры по вопросу о том, была ли в античности наука вообще. Сторонники тезиса о реальности античной науки; становление науки как таковой связывают с формированием метода причинного объяснения изучаемых явлений и построением теоретических концепций частного (а не универсального) характера (что фактически имело место в античную эпоху). Сторонники же тезиса об отсутствии в^ античности подлинной науки, формирование науки связывают с внедрением в научное исследование опытно-экспериментального метода, способного дать точное и определенное (более того, могущее быть выраженным ш математической форме) знание о специфике изучаемых той ил», иной наукой предметов и явлений (последнее фактически отсутствовало в античности вплоть до александрийской эпохи и в явном виде имело место главным образом у Архимеда). Отмеченная коллизия обязывает рассмотреть вопрос о- специфике античной науки, объеме и характере ее специальных знаний и формах ее взаимодействия с античной философией. .

Наконец, в-четвертых, во многих влиятельных направлениях современной западной философии, как мы отметили выше, выдвигается и обосновывается тезис о принципиальной несоизмеримости научного й философского знания. Концепциям несоизмерим мости философии и науки противостоит в свою очередь классическая традиция в трактовке философии и научного знания как родственных (хотя и имеющих свою специфику) форм познания.. Очевидно, что эта противоречивая теоретическая ситуация требует специальных исследований, способных дать адекватную реконструкцию процесса становления и развития взаимоотношений философии и науки и прежде всего исторически и логически первого этапа этого процесса, приходящегося на эпоху античности. Ибо именно в эту историческую эпоху были не только* созданы основные способы философствования, раскрывающие содержание понятия «философия», и возникли многие частнотеоре- тические концепции, оказавшие впоследствии значительное воздействие на выработку «образа» науки как таковой, но и в достаточной мере был выявлен сложный характер взаимоотношений" философского и научного элементов культуры, характер взаимоотношений, который ни в коем случае нельзя игнорировать пр» разработке и развитии адекватной концепции взаимодействия философского и научного познания в целом.

Отдавая себе отчет в том, что характер всякого философского ^исследования, его общая направленность и конкретные результаты и выводы в значительной мере определяются исходной методологической позицией исследователя, структуру и содержание .которой составляют те или иные философские принципы, категории и понятия, нельзя не сказать несколько слов о соответствующей позиции автора. В основу данного исследования в целом положены философские принципы и категории диалектического материализма, такие, как принцип универсальной взаимо-связи всего существующего, принцип развития (или принцип историзма) и принцип конкретности истины. Принятие и последовательное проведение в процессе исследования именно этих общефилософских принципов, взятых не порознь, а в их конкретной, органической взаимосвязи, позволяют, на наш взгляд, достичь исторически верного, точного и глубокого понимания рассматриваемого предмета в предпосылках его становления и тенденциях дальнейшего развития и осуществить на этой основе адекватную его внутреннему содержанию теоретическую реконструкцию и интерпретацию.

Отмеченные общефилософские принципы легли также в основу выработки и последующего использования в ходе исследования релевантных исследовательской задаче понятий «философия» и «наука», определяющих в каждом конкретном случае как отбор -Из общего массива духовной культуры подлежащего рассмотрению материала, так и последующую его обработку и способ употребления. Автор стремился при этом избежать упрощенного схематизма, заключающегося в накладывании на исследуемый материал внешней ему, жесткой, заранее заданной априорной схемы, связанной, в частности, с современной трактовкой содер-жания понятий «философия» и «наука», и формулировать последние таким образом, чтобы они адекватно воспроизводили специфический характер античной культуры. Вместе с тем, поскольку в античной культуре был заложен теоретический фундамент всей последующей европейской философии и науки, данные понятия имеют всеобщее содержание, отражающее преемственность конкретно-исторических форм философии и науки. Под философией мы будем понимать особый способ теоретической деятельности, заключающийся в мыслительном постижении реальности как целого, оперирующий категориями и направленный, на выработку универсального, предельного в своих основаниях мировоззрения и вытекающих из последнего принципов теоретического и практического отношения человека к миру. Под наукой мы будем понимать совокупность частных наук, исследующих ту или иную специфическую область реальности, направленных на выявление специфических причин и законов, относя-щихся^ к соответствующей области, явлений, и последующее практическое использование достигнутого знания. Обе формы духовной культуры направлены как на выработку знания, так и на формулирование способов его использования. Однако философское знание (соответственно принципы его использования) отличается от специально-научного знания как в экстенсивном, так и в интенсивном смысле. Философия всегда притязала и притязает на выработку всеобщего и предельно глубокого по своему ха-рактеру и содержанию знания, тогда как частные науки ставили и ставят перед собой задачу выработки специализированного, и в этом смысле частного, особенного знания, направленного на выявление (и последующее использование) ближайших, специ-" фических причин и законов данной частной области явлений.

Основная цель данной работы состоит в том, чтобы, исходя из принципов марксистско-ленинской методологии, дать целостную теоретическую реконструкцию исторического процесса фор-мирования взаимоотнощений философского и частнонаучного познания в культуре Древней Греции.

В ходе исследования автор стремился разрешить следующие вытекающие из этой общей цели подчиненные ей задачи:

во-первых, вычленить и проанализировать основные эта'пы процесса взаимодействия античной философии с наукой этой эпохи, связанные со становлением и формированием их взаимоотношений;

во-вторых, исследовать- и определить органически присущие этим этапам конкретно-исторические формы взаимосвязи философского и частнонаучного знания';

в-третьих, выявить и установить как качественную специфику различных этапов и присущих им форм взаимоотношения философии и науки, так и их историческую и логическую преемственность, придающую всему процессу их развития внутреннюю це-лостность и единство;

в-четвертых, критически осмыслить итоги и результаты исследования в целом, сформулировать его основные положения и выводы, предполагающие размежевание как с упрощенной, с точки зрения автора, концепцией «отпочкования» частных наук от философии, так и с односторонней в известном смысле гносеогенной доктриной гёнезиса философии.