[3. О ТЕЛЕ]
Тело, И В особенности у СТОИКОВ 9, не может ОТПО- 20 ситься к преподаваемому. Ведь необходимо, чтобы преподаваемое было словесным 10. Тела же не словесны. Следовательно, тела ие преподаются.
Если же тела ни чувственны, ни умопостигаемы, то ясно, что они не могут стать и преподаваемыми. Однако они не чувственны, как это явствует из их понятия. Именно, если тело есть [некое] слияние в результате объединения 21 величины, фигуры и сопротивляемости 11 (как говорит Эпикур), или трехмерность, т. е. длина, ширина и глубина (как утверждают математики), или трехмер-ность с сопротивляемостью (как говорит опять-таки Эпикур в целях отличения тела от пустоты), или масса с сопротивляемостью (как говорят иные), и вообще, чем бы ОНО ни было, ОНО МЫСЛИТСЯ [толької как соче- 22 тание многих свойств. Соединение же многих свойств есть дело не какого-нибудь простого и неразумного ощущения, но логического рассудка. А если это дело логического рассудка, то тело не может относиться к чувственному. Да если мы и отнесем его к чувственному, оно все равно будет непреподаваемым. Ведь2з чувственное, поскольку оно чувственное, в свою очередь, не преподается. Никто же не учится видеть белое или чувствовать сладкое, или осязать теплое, или обонять благовонное, ио это относится к непрепода- ваемому и присуще нам от природы.Следовательно, остается назвать тело умополагае-24 мым и в этом смысле считать его преподаваемым. Однако мы посмотрим, насколько это истинно. В самом деле, если тело не есть в отдельности ни длина, ни ширина, ни глубина, но то, что мыслится на основании всего этого, то необходимо, поскольку все это бестелесно, составленное из этого тоже мыслить бестелес- пымд а не телом и потому и непреподаваемым. К тому же
25 мыслящий тело составленным из этих [элементов] сначя-г ла должен мыслить эти последние, чтобы быть в состояв нии мыслить и тело; и он должен мыслить их или на основании непосредственного восприятия, или на основании перехода от непосредственного восприятия.
Но он не может мыслить это на основании непосредственного восприятия, потому что они бестелесны, а бестелесное мы не воспринимаем непосредственно, поскольку чувственное восприятие всегда совершается путем [физического] прикосновения. [Не могут МЫСЛИТЬСЯ они] II по переходу от непосредственного восприятия, ввиду того что не существует ничего чувственного, исходя из которого можно было бы создать о них (т. е. о длине, ширине и глубине) понятие. Следовательно, совершенно не будучи в состоянии мыслить то, из чего составляется тело, мы совершенно не в состоянии будем и преподать его.20 Однако более точно о понятии тела и о его реальности мы говорили в «Скептических рассуждениях»12. Теперь же, оставив в стороне эти возражения, скажем, что существует некое двойное различие тел в наиболее общем смысле, а именно: одни из них чувственные, другие — умопостигаемые. И если преподаваемое есть тело, то оно, конечно, или чувственное, или умопостигаемое,
Но оно не может быть ни чувственным — ввиду того что оно должно являться всем одинаково и быть очевидным, ни умопостигаемым — ввиду своей неизвест-г ности и возникающего отсюда неразрешимого разногласия о нем у всех философов, когда одни говорят* что это атом, другие — что делимое, и из тех, кто говорит о делимом, некоторые утверждают, что оно делимо до бесконечности, другие же — что оно оканчивается на наименьшем, не имеющем никаких дальнейших частей. Следовательно, тело непреподаваемо.
Однако не [может быть преподаваемым] и бестелес-г ное. Ведь всякое бестелесное, какое только можно представить себе преподаваемым: будь то платоновская идея, будь то стоическое «словесное», будь то место, пустота, время или что-нибудь подобное (мы не делаем здесь никаких опрометчивых заключений о субстанции этих бестелесных предметов и не развертываем одно за другим различные доказательства их нереальности), — [всякое такое бестелесное, говорим мы], очевидным образом [только еще] ищется и будет разыски- ваться у догматиков, «Воды покуда текут и цветут большие деревья»13, причем одни утверждают их существование, другие — их несуществование, а третьи воздерживаются от суждений.
Но ведь абсурдно утверждать, будто преподается в качестве бесспорного и общепризнанного то, что пока еще спорно и ожидает решения.Итак, если из существующего одно есть тело, а дру-29 гое бестелесно и в то же время доказано, что ни то ни другое из этого пе преподается, то и [вообще] ничто не преподается.
Можно рассуждать еще и так. Если что-нибудь преподается, то оно или истинно, или ложно. Однако ни ложное не преподаваемо, что само по себе бесспорно, ни истинное, поскольку истинное, как показано в «Скептических мемуарах»14, апорийно, а обучения апорийному не бывает. Следовательно, нет ничего зо преподаваемого.
И вообще, если что-пибудь преподаваемо, то оно или научно (xs^vixov), или ненаучно (axs^vov). При этом, будучи ненаучным, оно и не может быть преподаваемо. А если опо научно, то, непосредственно явствуя, оно [тем самым] уже и ненаучно и непреподаваемо; а будучи неявным, [оно] опять-таки непреподаваемо в силу этой неявности.
Вместе с этим исчезает и преподаватель — за неиме-нием того, чему учить, а также и учащийся — за не-имением того, чему учиться. Все же мы выставим апории и относительно каждого из них в отдельности.