4. Сведения из Historia Augusta
Мы попытались рассмотреть, каким был тип общественного обра-зования, которое города обеспечивали своим юношам в течение двух первых веков нашей эры вплоть до правления Адриана включительно.
Для этой цели мы использовали надписи, а также юридические и литературные тексты. Вернемся теперь особо к сведениям из Historia Augusta. Но, поскольку это сочинение весьма специфического свойства, сначала нам следует изложить присущую ему проблематику, чтобы по справедливости оценить те сведения, которые оно нам сообщает о культуре.Historia Augusta как пропагандистское сочинение
Historia Augusta - это собрание тридцати биографий римских импе-раторов и некоторых узурпаторов от Адриана до Нумериана, то есть со 117 по 284 год. Рукописная традиция передает нам шесть имен авторов этих биографий: Элий Спартиан, Юлий Капитолии, Вулька- ций Галликан, Элий Лампридий, Требеллий Поллион и Флавий
Вописк. Семь биографий посвящены императору Диоклетиану, шесть других - императору Константину. Поэтому первые интерпретаторы Historia Augustaш решили, что это произведение было создано в эпоху Диоклетиана и Константина, то есть в конце III - начале IV века. Однако со временем, во многом благодаря работам И. Штрауба и Е. Хода , стало ясно, что это произведение не шести разных писателей, а одного анонимного фальсификатора. Этот фальсификатор, должно быть, был язычником, сторонником римской сенаторской и языческой традиции, жившим в конце IV - начале V века нашей эры; произведение, по всей видимости, было написано после битвы 394 года на реке Фригид в северной Италии, битвы решающей, после которой языческая оппозиция утратила свою политическую силу. Этот анонимный автор Historia Augusta хорошо знал сочинение Аврелия Виктора под названием De Caesaribus («О цезарях») и произведение Аммиана Марцеллина, однако ему была также знакома и христианская литература.
И. Штрауб очень хорошо объясняет ситуацию, в которой оказалась языческая оппозиция после битвы при Фригиде, во время которой рухнули ее последние надежды: она более не могла открыто критиковать нетерпимость христианского режима по отношению к язычеству, как еще мог это делать в определенной мере Симмах в своей речи за восстановление алтаря Победы. Если, несмотря ни на что, языческая оппозиция хотела публично в письменном виде оправдать свои позиции и потребовать минимальной терпимости со стороны власти, то она могла это сделать лишь скрываясь за псевдонимами и за фиктивной датой составления текста. Таким образом, единственная надежда, которую мог иметь автор Historia Augusta, и единственная цель, которую он мог преследовать, - показать своим современникам-христианам то терпимое отношение, которое добрые языческие римские императоры проявили к христианам, и требовать с помощью этой уловки такого же отношения к язычникам со стороны христианских императоров. Поэтому в биографии Александра Севера автор Historia Augusta с особенной настойчивостью отражает, в стиле «Зерцала государей», свое собственное представление об иде-альном императоре и с удовольствием описывает терпимость этого императора по отношению ко всем религиям, включая иудейскую и христианскую. В этой связи он большое значение придает девизу Александра Севера, - девизу, который, как он подчеркивает, был даже по происхождению иудейским или христианским, и который хорошо передает этот дух терпимости: «Не делай другому того, чего не хотел бы, чтобы делали тебе» . Урок, преподанный христианам, ясен: им нужно только следовать своим собственным принципам по примеру Александра Севера. Анонимный автор говорит еще, что у Александра Севера в одной из его личных молелен, ларарии, были изображения или статуи не только лучших из обожествленных римских императоров, но и «святых душ», как, например, Аполлония (Тианс- кого) и, согласно сведениям одного современного писателя, Христа, Авраама, Орфея и других подобных, стоящие рядом с портретами предков. Насколько я знаю, никто из историков или филологов не верит сегодня в истинность утверждения, что Александр Север наряду с языческими героями равным образом мог почитать Христа и Авраама. Это утверждение, напротив, рассматривается как чистый вымысел, несмотря на то, что автор Historia Augusta якобы доносит свидетельство историка, современника Александра Севера. Ученые приходят к единому мнению, что, ставя Христа в один ряд с почитаемыми языческими персонажами, автор хочет оспорить претензию христианства быть единственной истинной религией. Было также замечено, что автор Historia Augusta перенес многие черты императора Юлиана на портрет Александра Севера. Поскольку больше нельзя было говорить о Юлиане, которого христиане считали отступником и которого старались стереть из памяти, автор Historia Augusta воскрешает его в лице Александра Севера в идеализированном виде, отражающем миф о Юлиане, который очень быстро сформировался после смерти этого императора: в нем видели второго Александра Великого, историческую фигуру, которую Александр Север также считал для себя образцом.Итак, Александр Север описан как идеальный император. Но рядом с ним есть другие императоры, признаваемые хорошими или относительно хорошими, такие, как Траян, Адриан, Антонин Пий и Марк Аврелий, предлагаемые также в пример христианским императорам. Из этой апологетической направленности Historia Augusta вытекает, что доверять историческим деталям, приводимым в этом сочинении, можно только при условии, что они подтверждаются другими источниками. Это одинаково важно и при интерпретации отрывков о воспитании примерных императоров, поскольку есть опасность, что эти тексты отражают скорее идеальную программу, нежели историческую реальность. Другой пример из той же биографии: автор перечисляет поименно всех учителей, которые учили Александра Севера в юности. Но сегодня подлинность этих лиц и их имен ставится под сомнение . И. Штраубш>, отмечает, что различные отрывки из Historia Augusta, посвященные воспитанию и образованию разных императоров, ждут специального изучения.
Он сам внес уже вклад в будущее исследование, изучив описание в Historia Augusta отношений, которые были у Александра Севера с математиками, то есть с астрологами- «халдеями», и ему удалось еще раз выявить апологетическую тенденцию этих отрывков, без особого желания более точно определить языческую апологетическую тенденцию. Естественно, я не могу в рамках настоящей работы предпринять целостное изучение этого вопроса, к чему призывает И. Штрауб, но я все же попробую несколько уточнить характер языческой тенденции, которая проявляется в Historia Augusta.Неоплатоническая тенденция в Historia Augusta: жизнеописание Александра Севера
Я полагаю, что культурный идеал Historia Augusta отражает идеал латинского неоплатонизма. В биографии Александра Севера меня сразу поразило, что выявляется некоторое сходство между воспитанием Александра Севера, как оно описано в Historia Augusta, и воспитанием Платона согласно Апулею в его трактате «Платон и его учение» . Естественно, в отличие от Платона, греческого философа, Александр Север, римский император, должен получить у litteratores, grammatici и rhetores двуязычное образование на греческом и латинском языке. Также Апулей не мог сказать о Платоне, что тот брал уроки у ритора и софиста, но он, как мы заметили , решительно настаивал на том, что Платон обладал чудесной способностью к са-мовыражению. Он был ритором, не обучаясь риторике у учителя. Другое необходимое отличие: будущий император должен был получить специальные навыки в военном искусстве и военной дисциплине, в то время как будущий философ не имел иных обязанностей, кроме как простого гражданина Афин. Но если Апулей подчеркивает страсть юного Платона к учению125', то автор Historia Augusta отмечает то же самое по отношению к Александру Северу : «С раннего детства он познавал благородные искусства, как гражданские, так и военные, и по собственному почину он не оставил бы и дня без упражнений в литературных занятиях и военном ремесле». Александр Север также получил философское образование у грекоязычного философа , и потребовалось, как нам сообщает автор Historia Augusta, влияние отца, чтобы несколько отвлечь его от любимых занятий философией и музыкой в пользу наук, более соответствующих его будущему положению .
Я не знаю, как определить здесь понятие «музыка». В биографии Марка Аврелия, содержащейся в Historia Augusta, слово «музыка» означает теорию музыки в платоновском смысле, так как музыке и геометрии Марка Аврелия обучает один и тот же учитель . В случае с Александром Севером можно думать как о практическом изучении музыки, так и о музыке как науке, обучающей поэтическим правилам метра и ритма, - науке, которая вообще была первым этапом, а иногда и единственным предметом музыкальных неоплатонических занятий. Александр славен своим поэтическим даром, умением петь и играть на многих инструментах134. Апулей также превозносит поэтическое дарование Платона135: если он сообщает нам, что тот сочинял дифирамбы, это значит, что он практически владел музыкой - искусством, которым в греческой среде эпохи Платона овладевали самостоятельно. Немного далее мы снова сталкиваемся с некоторой двусмысленностью термина «музыка»130. Александр Север, - сообщают нам, - умел писать недурные стихи (пес versus invenustus) и имел склонность к музыке (et ad musicam pronus). Далее в тексте отмечаются его познания в астрологии (matheseos peritus) в современном смысле слова и в геометрии, - знания, которые Апулей выделяет также у Платона - с той только разницей, что Апулей употребляет-таки термин astrologia, который в общем означает для древних так же, как и для неоплатоников, одновременно и астроно-мию, и астрологию. Более того, как и Платон, Александр умел рисовать и, last not least, был выдающимся борцом (palaestesprimus fuit)v*\ - снова по примеру Платона, который, согласно Апулею, даже участвовал в качестве борца в Пифийских и Истмийских играх . Нам сообщают также о чтении Александра: он каждый день читал предпочтительно греческую литературу, изучая произведение Платона «Государство» . Его любимым латинским чтением были сочинения Цицерона «Об обязанностях» и «О государстве» . Благодаря комментарию Макробия на «Сон Сципиона» мы можем представить то значение, которое приобрело это последнее произведение Цицерона в римских неоплатонических кругах времен автора Historia Augusta.Иногда Александр также брал в руки произведения риторов и поэтов, например, Горация . Он имел обыкновение говорить, что Вергилий был «Платоном среди поэтов» .
Смысл этой формулы становится яснее, если вспомнить, что действительно существовал неоплатонический комментарий к этому поэту, который толковал «Энеиду» в неоплатоническом смысле . Таким образом Вергилий реально стал Платоном латинской литературы. Александр Север, кроме того, поместил портрет Вергилия в своей второй личной часовне рядом с портретом Цицерона. Ему нравилось слушать декламации греческих и латинских риторов и поэтов, и он довольно часто посещал Атенеум с этой целью . Но он также не пренебрегал слушанием риторов, которые выступали в суде . В особенности он любил слушать декламации, посвященные возвышенным деяниям предшествующих хороших императоров или героев древнего Рима и испытывал особенный интерес ко всей литературе, которая касалась фигуры Александра Великого .В этом рассказе о воспитании императора и его общей культуре мы до сих пор не нашли ни одной детали, которую нельзя было бы считать правдоподобной или по меньшей мере возможной. Вполне можно представить, что юный римский император мог иметь - с соот-ветствующими оговорками - те же таланты и те же предпочтения, что и юный Платон, и что он действительно интересовался платоновской, а точнее, неоплатонической философией. Но есть один пункт в описании качеств Александра, о котором я до сих пор не упоминала, и который вызывает подозрения у современной критики. Эти подозрения ставят под сомнение историческую правдивость всего описания. Автор Historia Augusta говорит об Александре Севере, что он matheseos peritusH[\ что на языке этого произведения означает, как показал И. Штрауб , что он был астрологом. Параллельные тексты из Historia Augusta, которые цитирует Й. Штрауб, действительно не ос-тавляют сомнений в этой интерпретации . Кроме того, далее автор сразу упоминает искусство астрологов (mathematici), а термин mathematici уже у Цицерона и потом во всех юридических текстах обозначает астрологов, халдеев. Утверждение, согласно которому Александр был ученым-астрологом, не содержит в себе ничего шокирующего, но продолжение текста создает трудности для понимания. «Александр Север был ученым-астрологом, - говорит Historia Augusta, - и следствием этого явилось то, что по его приказу астрологам (mathematici) было разрешено публично демонстрировать в Риме свое искусство и быть учителями, чтобы обучать этому искусству» . Более того, он был не только астрологом, но также очень опытным в своем искусстве гаруспиком (haruspicinae peritissimus) и птицегадате- лем (orneoscopos magnus) и превосходил в этом умении как баскских авгуров в Испании, так и их коллег из Паннонии. Прежде всего очень маловероятно, согласно И. Штраубу , чтобы Александр мог полу-чить образование гаруспика или авгура, если принять во внимание его сирийское происхождение и то, что он провел свою молодость преимущественно на родине. Не исключено, конечно, что он интере-совался предсказаниями профессионалов мантики, но невероятно, чтобы он сам был одним из этих профессионалов. Но второй аргумент И. Штрауб а кажется мне решающим для доказательства тенденциозного характера этого текста. Мы только что видели, что, согласно Historia Augusta, Александр Север якобы позволил mathematici, то есть астрологам, участвовать в государственном образовании, оплачиваемом из казенных средств. И. Штрауб, на основании юридических текстов всей императорской эпохи, но в особенности ранней Империи, собранных Ф. X. Кремером , очень хорошо показывает, что это утверждение может быть только фальсификацией. Подлог становится еще более явным, если рассмотреть параллельный текст , в котором говорится, что Александр давал жалованье риторам, грамматикам, врачам, гаруспикам, астрологам (mathematici), инженерам (mechanici) и архитекторам, что ой предоставлял в их распоряжение помещения для занятий, давал им учеников, набранных из бедных, при условии, что они родились свободными, и выделял средства на их пропитание (аппопа). В этом тексте утверждения, касающиеся грамматиков, риторов и врачей, определенно достоверны, так как императорское жалованье, а в особенности муниципальное, было предоставлено этим профессиям, как мы видели, очень рано, в начале императорской эпохи . Также почти окончательно установлено, что в более позднюю эпоху Империи, в тот момент, когда архитекторы были редки, Константин Великий эдиктом от 334 года повелел властям Африки сделать все от них зависящее, чтобы побудить к этому роду занятий юношей, которые учились словесным наукам (litteras liberates) до восемнадцатилетнего возраста. Чтобы юноши были заинтересованы в этом, им гарантировали жалованье и обещали, как им самим, так и их родителям, освобождение от повинностей . Разница между mechanici и architecti имеет иерархический характер, поменявшийся на противоположный к концу Римской империи: mechanici из нижестоящих превратились в наиболее видных архитекторов . Но в целом в юридических текстах mechanici, architecti и geometres никогда не идут в одном ряду с грамматиками, риторами и философами, так как обычно они применяли свои знания в армии или городах, работая либо в интересах государства, либо города, либо в своих собственных. Если им и доводилось преподавать, то они занимались этим немного, и их ученикам, как правило, предстояла профессиональная карьера. Codex Theodosianus15у, отражающий состояние 334 г., настаивает на пожелании государства, чтобы инженеры, геометры и архитекторы делили свое время между профессиональными обязанностями и преподаванием, в каковом случае им обещается освобождение от повинностей. Несомненно, этот эдикт был издан опять-таки по той причине, что эти профессии стали редки. Но показательно, что ни в одном юридическом тексте речь не идет о жаловании со стороны государства или городских властей, которое бы получали представители этих профессий за свою педагогическую деятельность. В случае, если они действительно преподавали, им предоставлялось только освобождение от повинностей. На самом деле они, конечно, требовали индивидуального вознаграждения от каждого своего ученика1^, и если государство выделяло средства на этих учеников, хотя бы на какой- то срок, то это, без сомнения, потому, что они должны были быть готовы к серьезным денежным требованиям со стороны своих учителей. Таким образом, утверждения автора Historia Augusta о том, что касается инженеров и архитекторов, верны лишь частично. Но, согласно И. Штраубу, мы имеем дело с чистым вымыслом, когда автор Historia Augusta утверждает, что Александр Север якобы давал жалованье, помещения для занятий и учеников с государственной стипендией еще и астрологам и гаруспикам. Здесь я не буду повторять все аргументы, которые он выдвигает в защиту своей позиции и которые кажутся мне совершенно убедительными. Главное, можно с уверенностью утверждать, что законодательство было неблагоприятно в отношении mathematics то есть астрологов, магов или халдеев, в течение всей эпохи Империи, даже в период расцвета язычества. Дело не в том, что в предсказания астрологов не верили, - в них верили даже слишком, - а в желании предупредить возможные заговоры и восстания, спровоцированные или поддержанные пророчествами. Ульпиан, любимый юрисконсульт Александра Севера, также упоминает ограничительные меры, которые запрещали астрологам как преподава-ние, так и публичные консультации. На практике, правда, на частные консультации закрывали глаза, а преследовали только использование искусства халдеев в политических целях, например, предсказания о судьбе императора. Эта относительная терпимость полностью исчезла с приходом христианских императоров. Совсем были запрещены и жестоко преследовались все виды дивинации, даже в совершенно личных целях. Суд чаще всего приговаривал к смертной казни, а судили даже на основании простого доноса. Для христианства речь шла о том, чтобы поразить противника в самое сердце, потому что дивинация во всех своих ответвлениях, так как она имела одновременно и политическую, и философскую значимость, составляла существенную часть идеологии не просто язычества, как думает И. Штрауб, но язычества в его самой репрезентативной форме - неоплатонизме. Выше, при рассмотрении Марциана Капеллы101, мы могли заметить, какую важность имели в его глазах семь дивинационных искусств, которые он располагал параллельно с семью свободными искусствами. Евнапий, еще один пропагандист язычества, также придавал большое значение дивинации, что хорошо показал Р. Гуле в своих лекциях об этом авторе102. Еще один раз историк, склонный к неоплатонизму, Аммиан Марцеллин103, осмелился открыто защищать дивинацию во всех ее формах в своей апологии императора Юлиана. Автор Historia Augusta уже не мог так поступить, но он настаивал на том, что многие римские императоры, в целом признаваемые хорошими, сами были опытными астрологами и тайком вводили астрологов и гаруспиков в число учителей, которым лучший император Александр Север обеспечил широкую аудиторию; этим он давал понять, что нет необходимости в жестоком преследовании дивинации, и что она, напротив, представляет собой известную ценность.
Итак, согласно мнению И. Штрауба, которое теперь разделяется большинством историков, автор Historia Augusta писал скорее произведение с тенденцией, нежели историческое сочинение. Если моя гипотеза, согласно которой этот автор находится под влиянием неоплатонизма, верна, то она делает еще более убедительной работу И. Штрауба в вопросе о воспитании хороших императоров. Вместо того чтобы давать нам сведения о реальной образованности этих государей, картина их образования весьма часто походит на описание философского идеала - неоплатоническое «зерцало государей». Таким образом, на основании рассказа об общей культуре императоров, содержащегося в Historia Augusta, нельзя сделать никакого вывода по поводу культуры, которой могло обладать большинство их современников.