§ 6. Школа Платона: древняя Академия
Философская школа, основанная Платоном около 397 г. до н. э., была названа Академией по имени мифического героя Академа, при гимнасии, посвященной которому, находилась школа. До последних дней жизни ею руководил сам философ.
После его смерти школу возглавил Спевсипп (схоларх с 347 до 339 г.), ему наследовал Ксенократ из Халкедона (ок. 339—315 гг. до н.э.), ему — Полемон и Кратет. Последний умер ок. 265 г. до н. э., после чего Академия переходит на пути скептицизма и в этой связи будет далее рассмотрена особо. Попытки восстановления платонизма в этой школе осуществлялись под сильным воздействием стоицизма и аристотелизма, переходя в III—V вв. н. э. в неоплатонизм.Такова внешняя история школы. Древняя Академия продолжает дело Платона. Но научное наследие ее представителей, сохранившееся лишь фрагментарно, позволяет судить о тех изменениях, которые внесены в учение основателя школы. Уже Спевсипп отходит от традиции, признающей, что чувственный мир есть ничто, если не рассмат-ривать его как «причастный» идеям. Спевсиппу ясно, что чувствен-ный мир столь же реален, как и мир идей, и что оба могут служить предметом научного исследования. Признавая существование как чувственных, так и умопостигаемых вещей, Спевсипп утверждал, что «для умопостигаемых критерием является эпистемический (науч-ный.— А.Б.) разум, а для чувственнных — научное восприятие» (Секст. Против ученых. VII. 145—146). Научное восприятие, как со-общает далее Секст, «участвует в истине соответственно разуму» (там же). Ему можно научиться, подобно тому как флейтист может научиться не только технике игры на флейте, но и восприятию и раз-личению гармоничного и дисгармоничного звучания.
Согласно Аристотелю, Спевсипп, в отличие от Платона, признававшего существование идей и математических предметов, «исходя из единого, принимает даже большее количество сущностей, и [особые] начала у каждой сущности: иное — у чисел, иное — у величин, за-тем — удуши, и таким образом он растягивает ряд сущностей» (Ме-тафизика.
VII. 2. 1028b). Это «умножение сущностей» ведет к тому, что бог не отождествляется у него более с благом. По сообщению Стобея, «Спевсипп [утверждает], что божественный разум не есть одно и то же ни с единым, ни с благом, но [имеет] особую природу» (Муллах. Фрагменты греческих философов. III. Спевсипп. Фр. 200). Таким образом, платоновское учение о Едином и «Благе» в опреде-ленной степени лишается ореола божественности, а божественный разум превращается в самостоятельный принцип, сближаясь с плато-новской мировой душой. Полагая же, что «прекрасное и лучшее находится не в начале, так как исходные начала растений и животных — это хоть и причины, но красота и законченность — [лишь] в том, что получается из них» (Аристотель. Метафизика. XII. 7. 1072b). Спевсипп вообще подрывает платоновоучение о том, что прекраснейшее и наилучшее есть мир идей. Трудно сказать, как вязалось это с тем, что Спевсипп был учеником и последователем Платона, но, во всяком случае, ясно, что логика его рассуждений уводит далеко от платонизма.Можно думать, что Спевсипп пересматривает теорию идей в плане превращения последних в чисто математические сущности — числа. Во всяком случае, ряд свидетельств древних (Аристотеля, Ямвли- ха) говорит о том, что, по мнению племянника Платона, существуют лишь одни идеальные сущности — числа, и даже само Единое понимается им лишь в качестве начала арифметического ряда чисел.
Мало интересуясь физикой, Спевсипп почти ничего в этой области не сделал. Отметим только признание им пятого элемента — «эфира». В этике он в основном следовал Платону, за исключением того, что признавал удовольствие безусловным злом (см.: Аристотель. Никомахова этика. VII. 14. 1153b).
Следующий схоларх Академии, Ксенократ, внес существенные изменения в платоновскую теорию познания. Более четко, чем Платон, выделив три вида познания — мышление, чувственное восприятие и 218 мнение, он признал, что этим видам познания соответствуют три области бытия. Секст Эмпирик свидетельствует, что Ксенократ «утверждал существование трех сущностей (oysiai) — чувственной, умопостигаемой и сложной, или мнительной (doxastikon).
Из них чувственная есть субстанция всего того, что внутри Неба (мира. — А. Б.), умопостигаемая — всего, что вне Неба, мнительная же и сложная — самого Неба. (Именно она видима при помощи чувственного восприятия, но умопостигаема через астрономию.)» (Против ученых. VII. 147). Этим трем сущностям соответствуют три мойры: Атропос (Неотвратимая) — для умопостигаемого, Клото (Прядущая) — для чувственного и Лахесида (Случайная) — для сложного и мнительного. Отвечают им и три рода живых существ — боги, гении (демоны) и люди. Ясно, что и философия должна, по Ксенократу, делиться на логику, физику и этику. Видимо, именно он ввел это разделение, философии на части, ставшее общепринятым в эпоху эллинизма.Особенность учения Ксенократа — соединение в нем философии и мифологии. Если у Платона мифология выступает средством философствования, особенно в «физических» вопросах, то для его ученика она становится предметом философского конструирования. В этой связи он начинает с Зевса как единого, т. е. с абсолютного начала и формы всего сущего. Ему противостоит мировая душа — уже не как движущая сила чувственного мира, а как «супруга» Зевса, от брака с которой рождаются мир и все вещи в нем. Важное место занимает у Ксенократа объяснение существования зла и теодицея (богооправда-ние). Всякое зло, по его мнению, происходит не от бога, а от злых демонов.
Учение Ксенократа о душе — космической и человеческой — сильно затронуто влиянием пифагореизма. Приняв платоново понимание души как самодвижущего начала, он добавляет от себя, что она тождественна числу, формула «душа — само себя движущее число» (Муллах. Фрагменты греческих философов. III. Ксенократ. Фр. 29) повторяется в многочисленных свидетельствах древних, в том числе Аристотеля, Плутарха, Александра Афродизийского, Филопона, Фе- мистия, Симпликия (см.: фр. 30—46). Числовая структурированность души делает ее разумной и способной рассчитывать телесные движения. Однако сама душа бестелесна, что доказывается как численной ее природой, так и тем, что «если душа не питается, а всякое живое тело питается, то душа не есть тело» (фр.
52).Противоположность бестелесной души и тела сказывается в этике Ксенократа таким образом, что задача человеческой жизни сводится к освобождению души от телесных уз. Или иначе: божественное начало должно в результате нравственного действия одержать верх над титаническим. Как сообщает Секст Эмпирик, Ксенократ ввел очень важное для дальнейшего развития философии, прежде всего стоицизма, разделение всего сущего на благо, зло и не благо и не зло, — то, что получило впоследствии название «безразличного». Обратим внимание на словоупотребление: «благо» и «зло» стоят в единственном числе; подчеркивается же этим то, что речь идет о некоторых общих сущностях, которые проявляются в частных видах добра и зла. К бла-гам Ксенократ относил блага души, т. е. добродетель, доблесть (arete), блага тела (удовольствия) и внешние блага (богатство, честь, власть и т. д.). Решающее место в достижении освобождения и блаженной жизни Ксенократ отводил благам души, признавая значение телесных и внешних благ как «сопричин» счастья. Причем Аристотель сообщает, что, по Ксенократу, «счастливая жизнь и жизнь добродетельная тождественны, так как из всех образов жизни предпочитают добродетельную и счастливую жизнь, ибо то, что предпочитают больше всего и наибольшее — одно» (Аристотель. Топика. VII. 1. 152а). Аристотель без труда обнаружил ошибочность этого заключения: из предпочтения того и другого еще не следует их тождество: счастье должно быть подчинено добродетели. Однако «Ксенократ утверждал в [сочинении] о благоразумии (peri phroneseos), что мудрость есть знание первых причин и умопостигаемой сущности; благоразумие же двояко: человеку свойственны практическая и теоретическая мудрость. Посему, хотя [всякая] мудрость есть благоразумие, «не всякое благоразумие — мудрость» (Муллах. Фрагменты греческих философов. III. Фр. 64). Поэтому для блаженства недостаточно еще теоретической мудрости, ее следует дополнить практической.
В трудах и педагогической деятельности Полемона и Крантора философия все более тяготеет к этической ориентации.
По Диогену Ла- эрцию, Полемон в молодости отличался буйным и распущенным нравом. «Однажды, сговорившись с молодыми приятелями, пьяный и в венке, он вломился в Ксенократову школу; тот не обратил на него никакого внимания и продолжал речь как ни в чем не бывало, а речь была об умеренности. Юнец послушал его, постепенно увлекся, стал так прилежен, как никто другой, и наконец сам сменил Ксенократа во главе школы, начиная с 116-й Олимпиады» (IV. 16). Он утверждал, что в нравах должна быть известная твердость, и «что должно упражнять себя на поступках, а не на диалектических умозрениях» (Диоген Лаэрций. IV. 18). Ученик Ксенократа и Полемона Крантор известен своим комментарием к «Тимею» Платона, одним из первых произведений этого жанра. Он основатель и другого жанра философских про-изведений — так называемых «утешений». В этике Крантор известен своим положением о том, что страсти вложены в нас природой, и пото- 220 му их следует не уничтожать, а только обуздывать. Произведя сопоставление благ всякого рода в форме их состязания на всеэллинском празднике, Крантор выстроил их иерархию: доблесть (arete), здоровье, удовольствие и богатство.К Древней Академии причисляют также Гераклида Понтийского и Евдокса Книдского. В отличие от собственно платоников, они уделяют значительное внимание познанию природы. Гераклид известен важ-ными результатами в астрономии: его учение о вращении Земли во-круг своей оси, а Меркурия и Венеры — вокруг Солнца подводит к гелиоцентрической системе мира. Звезды, у Платона считавшиеся «божественными», он рассматривает как простые небесные тела, подобные Земле, — видимо отсюда его представление о том, что души до вселения в тело находятся на Млечном пути... В физике Геракл иду свойствен своеобразный атомизм. Он «говорил, что существуют не имеющие частей тела, части всего, из которых составляются все [вещи] и на которые они распадаются... Гераклид... называл их комками (onkos)» . Видимо, он считал, что взаимодействие «комков» — не простое механическое соединение, но своеобразное слияние, подобное слиянию отдельных музыкальных тонов в единую мелодию.
Евдокс в физике восстанавливает учение Анаксагора о «семенах» (гомеомериях), а в этике возвращается к гедонизму Аристиппа.
Такова, вкратце, история Древней Академии.Аристотель, величайший из древнегреческих философов, ученик и решительный противник Платона, родился в 384 г. до н. э. в Стаги- ре — городе на северо-западном побережье Эгейского моря. Его отец Никомах, принадлежавший к роду врачей Асклепиадов, был придворным врачом македонского царя Аминты III. В семнадцатилетнем возрасте Аристотель приезжает в Афины, где становится учеником Платона. В его Академии он пробыл до смерти учителя. Приход к руководству школой Спевсиппа, с которым он был не в ладах, побудил Аристотеля оставить Афины. С 355 г. он живет сначала в Ассосе, в ническим. Как сообщает Секст Эмпирик, Ксенократ ввел очень важ-ное для дальнейшего развития философии, прежде всего стоицизма, разделение всего сущего на благо, зло и не благо и не зло, — то, что получило впоследствии название «безразличного». Обратим внима-ние на словоупотребление: «благо» и «зло» стоят в единственном числе; подчеркивается же этим то, что речь идет о некоторых общих сущностях, которые проявляются в частных видах добра и зла. К бла-гам Ксенократ относил блага души, т. е. добродетель, доблесть (arete), блага тела (удовольствия) и внешние блага (богатство, честь, власть и т. д.). Решающее место в достижении освобождения и блаженной жизни Ксенократ отводил благам души, признавая значение телесных и внешних благ как «сопричин» счастья. Причем Аристотель сообщает, что, по Ксенократу, «счастливая жизнь и жизнь добродетельная тождественны, так как из всех образов жизни предпочитают добродетельную и счастливую жизнь, ибо то, что предпочитают больше всего и наибольшее — одно» (Аристотель. Топика. VII. 1. 152а). Аристотель без труда обнаружил ошибочность этого заключения: из предпочтения того и другого еще не следует их тождество: счастье должно быть подчинено добродетели. Однако «Ксенократ утверждал в [сочинении] о благоразумии (peri phroneseos), что мудрость есть знание первых причин и умопостигаемой сущности; благоразумие же двояко: человеку свойственны практическая и теоретическая мудрость. Посему, хотя [всякая] мудрость есть благоразумие, «не всякое благоразумие — мудрость» (Муллах. Фрагменты греческих философов. III. Фр. 64). Поэтому для блаженства недостаточно еще теоретической мудрости, ее следует дополнить практической.
В трудах и педагогической деятельности Полемона и Крантора философия все более тяготеет к этической ориентации. По Диогену Ла- эрцию, Полемон в молодости отличался буйным и распущенным нравом. «Однажды, сговорившись с молодыми приятелями, пьяный и в венке, он вломился в Ксенократову школу; тот не обратил на него никакого внимания и продолжал речь как ни в чем не бывало, а речь была об умеренности. Юнец послушал его, постепенно увлекся, стал так прилежен, как никто другой, и наконец сам сменил Ксенократа во главе школы, начиная с 116-й Олимпиады» (IV. 16). Он утверждал, что в нравах должна быть известная твердость, и «что должно упражнять себя на поступках, а не на диалектических умозрениях» (Диоген Лаэрций. IV. 18). Ученик Ксенократа и Полемона Крантор известен своим комментарием к «Тимею» Платона, одним из первых произведений этого жанра. Он основатель и другого жанра философских про-изведений — так называемых «утешений». В этике Крантор известен своим положением о том, что страсти вложены в нас природой, и пото- 220 му их следует не уничтожать, а только обуздывать. Произведя сопоставление благ всякого рода в форме их состязания на всеэллинском празднике, Крантор выстроил их иерархию: доблесть (arete), здоровье, удовольствие и богатство.
К Древней Академии причисляют также Гераклида Понтийского и Евдокса Книдского. В отличие от собственно платоников, они уделяют значительное внимание познанию природы. Гераклид известен важ-ными результатами в астрономии: его учение о вращении Земли во-круг своей оси, а Меркурия и Венеры — вокруг Солнца подводит к гелиоцентрической системе мира. Звезды, у Платона считавшиеся «божественными», он рассматривает как простые небесные тела, подобные Земле, — видимо отсюда его представление о том, что души до вселения в тело находятся на Млечном пути... В физике Гераклиду свойствен своеобразный атомизм. Он «говорил, что существуют не имеющие частей тела, части всего, из которых составляются все [вещи] и на которые они распадаются... Гераклид... называл их комками (onkos)» . Видимо, он считал, что взаимодействие «комков» — не простое механическое соединение, но своеобразное слияние, подобное слиянию отдельных музыкальных тонов в единую мелодию.
Евдокс в физике восстанавливает учение Анаксагора о «семенах» (гомеомериях), а в этике возвращается к гедонизму Аристиппа. Такова, вкратце, история Древней Академии.