§ 2. Каноника и физика Эпикура
Диоген Лаэрций сообщает, что Эпикур предварил свое исследование природы каноникой — учением о критерии истины и правилах (канонах) познания. Он исходил из того, что познание состоит в обозначении предмета словом таким образом, что «истинное есть то, что таково, как о нем говорят; а ложь есть то, что не таково, как о нем говорят» (Секст.
Против ученых. VIII. 9). Критерием же согласования слова и предмета, а тем самым критерием истины будут тогда восприятия (ощущения), предвосхищения и претерпевания. Восприятия неразумны и не зависят от разума; их нельзя опровергнуть, и само восприятие служит подтверждением истины, чувств. «Ибо все наши по-мышления возникают из ощущений в силу их совпадения, соразмер-ности, подобия или сопоставления, а разум лишь способствует этому» (Диоген Лаэрций. X. 21).Итак, все знание — из ощущений. Но познание требует также «предвосхищений» (prolepsis). Закрепившиеся в нас в результате неоднократного повторения ощущений целостные образы, думает Эпикур, позволяют нам осознавать целостные явления, например увидеть в определенном сочетании ощущений образ человека или лошади. Го-воря современным психологическим языком, «предвосхищение» есть «гештальт», выражение целостности восприятия, объединяющее его элементы в некоторую единую структуру. Без него невозможно познание, и даже задать вопрос: «Лошадь это или корова?» — мы не можем, если не знаем заранее, каковы эти животные. Наконец, «претерпевания» — удовольствие и страдание, — являются критериями предпочтения и избегания.
Восприятия, по Эпикуру, возникают в результате проникновения в нас «образов» вещей. «Подобные по виду плотным телам, но по тонкости далеко отстоящие от предметов, доступных чувственному восприятию» (Письмо к Геродоту. 46а), эти образы непрерывно отделяются от поверхности вещей, возникая и перемещаясь с быстротой мысли. Входя в органы чувств, они дают восприятие действительное, внедряясь в поры тела — фантастическое.
Как видим, восходящая к Демокриту теория «образов» Эпикуром развивается и уточняется. Прежде всего тут важно, что если, согласно Демокриту, чувственные качества субъективны, возникая благодаря органам чувств, то Эпикур считает их объективными.Объективность чувственных качеств связывается Эпикуром с тем, что «образ» состоит из частиц, устроенных таким образом, чтобы возбуждать соответствующий орган. В частности, поэтому ощущение нас никогда не обманывает — источником заблу>адения выступает только разум, суждение. Ибо «ложь и ошибка всегда лежит в прибавлениях, сделанных мыслью [к чувственному восприятию] относительно того, [что ожидает] подтверждения или неопровержения, но потом не подтверждается» (там же. 50). Но здесь мы вновь возвращаемся к «предвосхищениям». Они — не только «гештальты», но и своего рода общие представления или понятия. Они, конечно, не произвольные творения ума, но и не врожденные понятия и представления. Они — воспоминания того, что нам часто является извне. Понятия же в смысле логики, т. е. творения ума человеческого, представляются Эпикуру значениями слов. В рассуждении «необходимо, чтобы при каждом слове было видно его первое значение, и чтобы оно не нуждалось в дальнейшем объяснении, если мы действительно хотим иметь основу, к которой могли бы сводить изыскание, недоумение, мнение» (там же. 38). Заблуждение возникает, когда слово не имеет такого «первого значения» или же, неверно с ним связано. Отсюда вытекает необходимость в эпикуреизме теории индукции, позволяющей устанавливать значения слов, и теории знаков, о их содержании мы знаем из трактата Филодема.
Эпикур держится того мнения, что люди способны вырабатывать правильные однозначные понятия в сфере основных физических проблем и относительно образа жизни (этики). Что же касается частных 278 вопросов естествознания, например объяснения небесных явлений, то тут одни и те же чувственные данные могут иметь различные рациональные объяснения. И если универсальные принципы объяснения природы и поведения аподиктичны, то знания о частных природных явлениях носят сугубо гипотетический характер.
Эпикур формулирует следующие универсальные принципы своей натурфилософии: (1) ничто не возникает из ничего и в ничто не пре-вращается; (2) вселенная всегда была такой, какова она теперь и всегда будет такой, ибо нет ничего, во что она могла бы измениться; (3) вселенная состоит из тел и пустоты, о существовании тел свиде-тельствует ощущение, тогда как существование пустоты явствует из движения, без нее невозможного; (4) тела либо неделимы и неизме-няемы (атомы), либо составлены из первых; (5) вселенная безгранич-на и по величине пустого пространства, и по числу составляющих ее тел — как соединений, так и атомов.
Бесконечно по числу и количество миров в ней.Пока эта картина не отличается отдемокритовой. Различия возникают, когда Эпикур обращается к свойствам и движению атомов. Если, по Демокриту, атомы различаются формой, порядком и положением, то Эпикур говорит о их форме, величине и тяжести (весе), а также о тех свойствах, которые сопряжены с формой, — какие, он не уточняет. Подобно своему предшественнику, Эпикур констатирует различие форм атомов, однако число различных форм конечно, хотя и необозримо велико. Иначе, считает он, были бы невозможны те необозримые видоизменения тел, которые мы видим в природе. В отличие от Демокрита, допускавшего, что может быть атом величиной «с целый мир», Эпикур считал, что различия в величине возможны только в пределах очень малой величины атомов, делающей их незаметными. Если бы было иначе, то «должны были бы и к нам приходить (нами наблюдаться. — А.Б.) атомы видимые. Однако этого нет, да и невозможно вообразить, как атом может стать видимым» (Письмо к Геродоту. 56).
Мы говорили уже, что Эпикур признает объективность чувственных качеств. За это ручается, аргументирует он, в первую очередь наличие соответствующих ощущений, ощущения же не ошибаются. Но как связаны тогда чувственные качества с формой, величиной и тяжестью атомов? Ведь они должны как будто бы без остатка сводиться к этим свойствам. Философ решает проблему, утверждая, что вещь — не простая сумма атомов, а свойства ее не сводятся к свойствам атомов. Тело, хотя и составлено из атомов, представляет собой некоторую целостность, характеризуемую устойчивыми качествами. Эпикур категорически исключает различного рода идеалистические трактовки качеств и спекуляции по этому вопросу. Он пишет, что качества — не самостоятельные сущности и не бестелесные субстанции; но они и не части тела и не нечто несуществующее, как считали некоторые. Качества — форма, цвет, вкус, запах, величина, вес и т. д. — су-ществуют объективно, поскольку они воспринимаются. Однако они принадлежат не атомам самим по себе, а целостным телам, составляя «вечную природу целого».
«Все эти свойства познаются и различают-ся каждое по-своему, но всегда только сопутствуемые целым и нико-гда отдельно от него; вследствие совокупного представления свойств оно(целое. — А.Б.) и имеет название тела» (там же. 69). От постоян-ных и устойчивых качеств или свойств Эпикур отличает непостоянные и случайные признаки (symptomata); они «не имеют ни природы целого, которое мы, беря его в совокупности, называем телом, ни природы свойств, постоянно сопутствующих ему, без которых невозможно представить тело» (там же. 70).Таким образом, Эпикур довольно четко различает целостность и постоянство качеств и непостоянство и фрагментарность признаков. Он идет дальше Демокрита в понимании пространства и времени. Пространство (пустота) выводится из факта движения — оно есть не-обходимое условие движения тел. Вместе с тем пространство получа-ет различные определения в зависимости от его взаимоотношений с материей: «по мнению Эпикура, из так называемой неосязаемой при-роды одна часть именуется пустотой (kenon), другая местом (topos), третья пространством (chora)... поскольку та же самая природа, буду-чи лишенной всякого тела, называется пустотою, занимаемая телом носит название места, а при прохождении через нее тел зовется про-странством» (Секст. Против ученых. X. 2). Время, в свою очередь, Эпикур считает свойством тел. Однако оно изучается не так, как дру-гие свойства, — через представление, «но должно руководствоваться непосредственным впечатлением, согласно которому мы говорим о долгом или коротком времени, и исследовать это впечатление, прилагая его ко времени, как прилагаем к другим предметам... Мы связываем время с днями и ночами и с их частями, а равно с чувствами и отсутствием чувств (наяву или во сне. — А.Б.), сдвижением и покоем, и в связи с этим последним мы мыслим о самом этом понятии как о каком-то особом виде случайного свойства, вследствие чего и называем его временем» (Письмо к Геродоту. 72. 73). Таким образом, время оказывается «случайным свойством» (признаком, симптомом) вещей.
Видимо, следует считать, что Эпикур понимал его как основание конечности и преходящего характера отдельных тел. Главное отличие понимания атомов Эпикуром — приписывание атомам свойства тяжести как причины движения. Под действием тя- 280 жести все они движутся «сверху» — «вниз». Отсюда следует, что атомы движутся в пустоте параллельно и их траектории не пересека-ются. Если к тому же учесть, что они «падают» с одинаковой скоро-стью (европейская наука примет этот принцип только после доказа-тельства Галилеем независимости скорости свободного падения тел в пустоте от их веса!), то их столкновение, а значит, и соединение в составные тела совершенно невозможно. А значит, Эпикур как будто бы делает шаг назад в сравнении с Демокритом, принимая абсолютные «верх» и «низ» в пространстве. Но пространство бесконечно — а потому применение этих понятий к нему, в строгом смысле, невозможно. В бесконечном пространстве нет ни «самого высокого», ни «самого низкого», так что в бесконечности верх и низ — одно и то же, а движение в целом оказывается лишь относительно направленным. Так, в отношении к тому месту, где мы стоим, одно и то же движение будет направлено «вниз», т. е. к нам, а потом «вверх», т. е. «от нас».Выход же из главного соображения против картины движения атомов, построенной Эпикуром, — что они не могут сталкиваться, — Эпикур находит, констатируя наличие движения атомов различного вида: падение по прямой вследствие тяжести, беспорядочное движение, имеющее причиной столкновение, и случайное отклонение от прямой, обусловливающее второй вид движения. Именно третий вид движения специфичен для эпикуровой модели.
Критики эпикуреизма и многочисленные историки философии видели в случайном отклонении выдумку Эпикура, предназначенную для того, чтобы ad hoc объяснить саму возможность соединения атомов. Впервые важность идеи «отклонения» объяснил К. Маркс: «...отклонение атома от прямой линии не есть особое, случайно встречающееся в эпикурейской физике определение. Напротив, закон, который оно выражает, проходит через всю эпикурейскую философию, но таким образом, что — как это само собой разумеется — определенность его проявления зависит от той сферы, в которой он применяется» .
Применительно к натурфилософии Эпикура это означает ограничение демокритова детерминизма. Если в последнем причинность отождествлялась с необходимостью, то эпикуреизм, вводя случайное отклонение, спонтанно происходящее при движении атомов, вводит одновременно элемент вероятности, стохастичности природных процессов. Причем случайное отклонение вовсе не беспричинно. В противном случае оно противоречило бы первому принципу его натурфилософии — утверждению, что ничто не возникает «из ничего», т. е. без причины. Этот момент специально подчеркивает Лукреций; причина отклонения есть, но это не внешняя, как в случае столкновения атомов, а внутренняя причина, включенная, как и сила тяжести, в само понятие атома. «Эпикурейское отклонение атома, — пишет К. Маркс, — изменило, следовательно, всю внутреннюю конструкцию мира атомов» .Вместе с тем, случайность не есть и то, причины чего мы не знаем. Она объективна в том смысле, что природные процессы детерминированы не жестко однозначными причинными (необходимыми), а вероятностными связями. Эпикур открывает, таким образом, путь к вероятностному пониманию закономерностей микромира, характерному для нашего времени. Однако это лишь догадка, причем не содержащая еще никакой тенденции к математизации вероятностных процессов.
Идея случайного отклонения атомов проявляется в понимании Эпикуром частных природных процессов. Отклонение атомов — это их спонтанная деятельность, их внутренняя самоопределенность. По-этому и природные процессы, как выражение движения атомов, не могут быть определены однозначно. В письме к Пифоклу специально обосновывается эта мысль. Множественность причин небесных явле-ний ведет к множественности их объяснений, тогда как требование единообразного объяснения означает, согласно Эпикуру, путь к мифу. Ибо «если кто одно [объяснение] оставляет, а другое, в такой же мере согласное с видимыми явлениями, отбрасывает, тот, очевидно, оставляет область всякого научного исследования природы и спускается в область мифов» (Письмо к Пифоклу. 77). Небесные явления должны, по Эпикуру, объясняться по аналогии с явлениями, происходящими на Земле; ведь последние доступны непосредственному наблюдению, тогда как первые недоступны. «Каждое небесное явление надо наблюдать, и затем, по отношению к тому, что связано с ним, надо выделять те факты, совершению которых разным образом не противоречит то, что у нас (на Земле. — А.Б.) происходит» (там же. 88). Но этот анализ переводит рассуждение Эпикура еще в одну область — в плоскость учения о богах и о нравственности.