В.Г. Зубарев. ПРОСТРАНСТВО ЦИВИЛИЗАЦИИ И ВАРВАРСКИЙ МИР СЕВЕРНОГО ПРИЧЕРНОМОРЬЯ

Статья посвящена проблеме взаимоотношения античной городской цивилизации с варварским миром в плоскости восприятия пространства- территории на примере европейского Боспора.

Ключевые сіова: Античная городская цивилизация, варварский мир, европейский Боспор, полис, городище «Белинское».

Понятие «цивилизация» настолько многогранно, что в каждом конкретном случае, зависимом как от времени, так и от уровня общественного самосознания, критерии, отделяющие эту ступень от «варварства», могут быть различны. Между тем, по крайней мере, с момента появления на земле первого поселения городского типа возникает и устойчивая грань, отделяющая цивилизацию от варварского окружения. Грань эта лежит в плоскости различий в восприятии пространства-территории. Правда, это справедливо лишь в том случае, если речь идет о цивилизации юродского типа. В Древнем мире наиболее ярко такой тип цивилизации сложился в эпоху античности, достигнув своего апогея в римский период.

Отношения между «цивилизацией» и варварским миром особенно контрастно проявляются в местах их непосредственных контактов. К числу таких мест, несомненно, следует отнести и регион Северного Причерноморья.

«Городская цивилизация» на территорию Северного Причерноморья впервые проникает с греческими колонистами. Варварский мир в регионе был достаточно многообразен, однако преобладающим компонентом на протяжении всего античного периода являлись подвижные (кочевые) этносы. Именно их взаимоотношения с античной городской цивилизацией и стали определяющим фактором исторического развития в регионе, как в эллинистический, так и в римский периоды.

Главное различие между цивилизацией городского типа и варварами в плоскости освоения пространства территории заключено в диаметрально противоположном восприятии среды собственного обитания. В первом случае это замкнутое, огороженное стенами пространство, которое наиболее яркое воплощение нашло в концепции римского лагеря, своеобразного мини-города, всегда

следующего за римскими легионами.

На начальном этапе греческого проникновения в Северное Причерноморье никакого открытого противостояния с варварским окружением по этой линии не было и не могло быть. Даже там, где эллины приходили не на пустое место (а, как свидетельствуют данные археологии, это случалось довольно часто), далеко не сразу начиналось возведение стен и уж тем более не могло быть и речи об экспансии городской цивилизации на варварские территории. Там, где варварские племена были достаточно мобильны и многочисленны, городская цивилизация и в последующий период не могла рассчитывать на освоение больших территорий. Приходилось довольствоваться малым, испытывая постоянное давление со стороны «нецивилизованных» соседей (Тира, Ольвия). Иное дело Боспорское царство, сумевшее объединить ресурсы и возможности нескольких греческих полисов. Однако и здесь столкновение во взглядах на освоение территории с варварским миром проявилось далеко не сразу.

В качестве примера рассмотрим, как складывалась ситуация на территории Европейского Боспора (современный Керченский полуостров).

К началу греческой колонизации эта территория отнюдь не была пустынной, как это считалось раньше1. Масштабные разведки на Керченском полуострове, проведенные в последние годы, позволили выявить здесь присутствие каких-то групп оседлого местного населения как накануне греческой колонизации, так и в последующее время. Весьма показательна в этом плане ситу ация в районе современного Чурбашского озера, в античную эпоху залива, на побережье которого эллины основали Нимфей и Тиритаку[360] [361]. Однако что это было за население, сказать трудно, так как большинство памятников практически не исследовались археологами. Скорее всего, население вело оседлый образ жизни и жило в неукрепленных поселениях. Попутно отметим и то обстоятельство, что на Боспоре и его окраинах в классическое и раннеэллинистическое

время пока неизвестно поселений, построенных по негреческому типу, а в их культурных слоях преобладает античная керамика.

Для правильного понимания характера взаимодействия местного населения («варваров» в восприятии греков) и пришедшей на Боспор вместе с колонистами «цивилизации» необходимо учитывать множество факторов. Эти факторы были недавно сформулированы и перечислены А.А. Масленниковым[362] [363]. На начальной стадии контактов в первую очередь важна «степень экономического и культурного развития того или иного контактирующего общества в целом. включая господствующий способ (в том числе уровень организации) производства и уровень общественной организации»[364].

Греческие апойкии. возникая на новом месте, образовывали самостоятельный полис, который (пусть и за более короткое время) проходил тот же путь развития, что и метрополия. Что же представлял собой полис в начальной стадии его формирования? Наиболее четко, на наш взгляд, процесс образования и развития древнегреческих полисов исследован представителем германской школы «Antike Landeskunde» Э. Рашенбахом и М. Хенсеном (Копенгагенский проект исследования полисов)[365]. Общим итогом этих исследований я&ляется подтверждение вывода, что обычное греческий полис в реальности - деревня, большая деревня, но деревня со своей интегрированной агрокультурной территорией. Известно как эти деревни формировались. Они выросли из небольших поселений через процесс внутренней колонизации. В период архаики и ранней классики политические различия разделили эти поселения на три класса: более крупные полисы, менее кру пные полисы и зависимые деревни. Вряд ли на новом месте процесс развития шел как-то иначе, однако следует учитывать фактор местного населения.

Несмотря на слабую археологическую изученность поселений местного населения на территории Европейского Боспора, можно достаточно уверенно говорить, что это были те же деревни и, следовательно, принципиальных различий в освоении территории

между пришельцами-греками и местным населением не было. Степень экономического развития и уровень общественной организации были относительно близкими, а потому местное население довольно быстро было интегрировано в более развитую в культурном отношении среду.

Варварские деревни-селища оставались здесь и в последующий период, особенно в ІѴ-ІІІ вв. до н.э. Именно они, по- видимому, и составили основу дальней боспорской хоры, которую А.А. Масленников называет «царской»[366]. В этом случае крупные усадьбы типа «Генеральского западного» в Крымском Приазовье следует рассматривать как контролирующие со стороны царской администрации или сборные пункты для некоего числа подобных зависимых деревень.

Непосредственными соседями с запада для Европейского Боспора были крымские скифы, которые, особенно верхушка, достаточно быстро эллинизировалась, и их взаимоотношения с греческим миром даже в период конфликтов вполне укладывается в рамки цивилизации. Кроме того именно крымские скифы служили тем буфером (причем достаточно долго), который защищал территорию Европейского Боспора от прямых контактов с подвижными кочевыми этносами. Впрочем, освоение внутренней территории современного Керченского полуострова в этот период нельзя рассматривать как экспансию городской цивилизации, поскольку поселений городского типа и вообще крупных укрепленных поселений здесь не строилось.

Отсчет прямому столкновению между городской цивилизацией и варварами в области восприятия пространства-территории следует вести с конца первой трети Ш в. до н.э. (если согласиться с оценкой А.А. Масленниковым времени строительства мощной оборонительной линии по Узунларскому валу)[367]. Первая отгородила свою территорию, вторые с этим не согласились. Весь последующий период ситуация только ухудшалась, достигнув своего

апогея в римский и позднеантичный периоды (так же как и в целом в рамках всей античной городской цивилизации).

Территория современного Керченского полуострова издавна являлась местом, по которому проходил один из путей миграции кочевых племен (второй проходил по северному побережью Меоти- ды).

При Асандре линия обороны здесь была укреплена за счет строительства фортов или «домов башенного типа»11. Они не могли препятствовать продвижению кочевых племен, однако обеспечивали связь и могли выдержалъ непродолжительную осаду. В целом подобная система не сильно ограничивала пространство передвижения варваров, а уж против крупных сил вообще выстоять не могла.

Совсем иное дело система обороны, пришедшая ей на смену в І-П вв. н.э. Основным становится сеть различных по алощади, хорошо укреаленных сельских поселений, весьма алотно покрывших территорию к востоку' от Узунларского вала. Их строительство не только образец новой оборонительной стратегии Боспорского царства но и (причем возможно в первую очередь «и», учитывая активное продвижение боспорских правителей в западном направлении) начало подлинной экспансии городской цивализации на пространство-территорию варварского мира. Напомним, что целый ряд городов в рамских провинциях вырастал на местах стационарных римских лагерей. И в такой ситуации столкновение было неизбежно.

Наглядным примером здесь может служитъ история городища «Белинское», расположенного в непосредственной близости от северного участка Узуаларского вала. Возникнув как военная крепость в первой четверти U в. н.э., оно довольно быстро изменяет статус, превратившись в небольшой городок. Общая площадь застройки внутри периметра оборонительных стен более 8 га а вместе с пралегаюшей территорией более 12 га. В середине 111 в. н.э., как и большинство прочих поселений на Европейском Боспоре

городище сильно пострадало в результате действий варваров, однако к концу этого же века возрождается вновь и вновь оказывается разрушенным в первой четверти ГѴ в.

Аналогичные процессы протекали почти повсеместно на обширном пространстве Римской империи. На протяжении всей ее истории мы видим, с одной стороны, активную экспансию городской цивилизации с постоянной тенденцией к урбанизации захваченных территорий, с другой стороны, стремление варварского мира отстоять свое восприятие пространства, разрушив замкнутое пространство города. В конечном итоге противостояние античной городской цивилизации и варварского мира закончилось победой последнего и разрушением главного цеіггра - Рима. Однако победа эта, по сути, оказалась и поражением. Через несколько веков городская цивилизация возродилась в европейском варианте, причем, в значительно большем масштабе.